Цитаты из книги «Три чашки чая»

Отважные вазири, люди, так отчаянно сопротивлявшиеся великим мировым державам, вызывали искреннее восхищение Мортенсона. Примерно то же самое он читал о балти, готовясь к восхождению на К2. Ему казалось, что мир не понимает ни тех, ни других. У этих народов была одна жестокая судьба. Грег, как мог, помогал балти. И теперь направлялся в Вазиристан, чтобы помогать вазири.

Больше всего его заинтересовал Вазиристан. Эта территория была заселена пуштунами, которые не считали себя ни пакистанцами, ни афганцами. Интересы племени были для них превыше всего. Со времен Александра Македонского завоеватели наталкивались в этом регионе на ожесточенный отпор. После каждого поражения в Вазиристан отправлялись новые, лучше вооруженные армии. Печальная для захватчиков слава Вазиристана росла. Потеряв тысячи солдат, Александр приказал отступить и покинуть земли «пустынных дьяволов». Британцам повезло не больше. Они потерпели от пуштунов поражение в двух войнах в Вазиристане.

Он издал «Декларацию открытого джихада против американцев, оккупировавших страну двух святынь». Под «страной двух святынь» имелась в виду Саудовская Аравия, где базировались пять тысяч американских солдат. Бен Ладен призвал своих последователей повсюду нападать на американцев и «причинять им как можно больше вреда».

Несмотря на непогоду, семнадцатый сын богатого саудита[44] Усама бен Ладен зафрахтовал самолет компании «Ариана Эйрлайнз» и вылетел в Афганистан. Самолет приземлился на заброшенной авиабазе на окраине Джелалабада. Саудит вез с собой дипломаты, набитые потрепанными стодолларовыми банкнотами. Его сопровождали боевики, которые уже прошли хорошую школу войны с Советским Союзом. Усама был в плохом настроении. Из-за давления со стороны Соединенных Штатов и Египта ему пришлось отказаться от вполне комфортного существования в Судане и перебраться в Афганистан. Хаос, царивший в этой стране, его более чем устраивал. А вот отсутствие удобств угнетало. Талибы не могли обеспечить достаточный уровень комфорта, поэтому бен Ладен обрушил свою ярость на тех, кто заставил его отправиться в изгнание – на американцев.

«Сидя рядом с ним, – вспоминает Мортенсон, – я понял, что все трудности, через которые я прошел, дав обещание построить школу, вся моя борьба не идут ни в какое сравнение с той жертвой, которую готов был принести ради своего народа этот человек. Он был неграмотным, никогда не покидал своей маленькой деревни в Каракоруме. Но это был самый мудрый человек, какого я встречал в жизни».

Муллы не опускаются до физического труда, – поясняет Мортенсон. – Поэтому Шер Такхи не нес груз, но он вел колонну из тридцати пяти мужчин всю дорогу, все тридцать километров до Корфе. В детстве он перенес полиомиелит и остался хромым. Эта дорога далась ему нелегко. Но он вел своих людей по долине Бралду и улыбался. Так мулла выразил свою поддержку нашему делу. Он хотел, чтобы дети Корфе, в том числе и девочки, могли учиться»

Жан был предпринимателем и всегда уважал тех, кто брался за сложные задачи. Впервые прочитав о Греге в газете Американского гималайского фонда, он сказал мне: «Американцам есть дело до буддистов, но не до мусульман. Этому парню никто денег не даст. Но я помогу ему реализовать свою мечту».

Туаа говорил о том, как скучает по своей жене, Рокии. Рокия умерла девять лет назад при родах. После нее осталась единственная дочка, Джахан. «Жена была очень красивой, – рассказывал Туаа, когда они лежали, глядя на Млечный Путь, напоминавший белый шарф, брошенный на небо. – У нее было маленькое личико, как у Джахан. Она всегда смеялась и пела, как сурок». «Ты собираешься жениться снова?» – спросил Мортенсон. «Это очень просто, – улыбнулся Туаа. – Однажды я стану вождем деревни. У меня уже много земли. Но пока я не полюбил другую женщину… – Туаа заговорщически понизил голос. – Но иногда я… получаю удовольствие». «Ты можешь делать это вне брака?» – удивился Мортенсон. Этот вопрос интересовал его с момента приезда в Корфе, но он стеснялся спросить. «Конечно, – ответил Туаа. – С вдовами. В Корфе много вдов».

«Раньше я думала, что «движение к прогрессу» является чем-то неизбежным, не подлежащим сомнению, – пишет Норберг-Ходж. – Больше я так не считаю. Когда-то я как само собой разумеющееся воспринимала новую дорогу, проложенную через парк, здание из стекла и бетона на месте 200-летней церкви… и тот факт, что с каждым днем жизнь становится все сложнее и стремительнее. В Ладакхе я поняла, что в будущее ведут разные пути. Мне посчастливилось узнать другой, более разумный образ жизни – существование, основанное на соэволюции людей и природы».

Мортенсон поинтересовался, как же подобный образ жизни сочетается с исламом. Оказалось, что как только очередная Инге, Изабелла или Айко попадала в поле зрения Чангази, он обращался к мулле своей мечети за разрешением на временный брак, muthaa. Такой обычай до сих пор существует у пакистанских шиитов[32]. Женатые мужчины могут вступать во временный брак, если находятся в вынужденной разлуке с женами: на охоте, на войне или в экспедиции. Чангази с началом туристического сезона получал сразу несколько таких разрешений. Он объяснил, что лучше освятить пусть даже краткий союз благословением Аллаха, чем просто заниматься сексом. Мортенсон поинтересовался, а получают ли подобные разрешения женщины, когда их мужья долго отсутствуют. «Конечно, нет», – удивился наивности американца Чангази и тут же предложил ему галету и чай.