Цитаты из книг автора «Дэвид Кесслер»

требление пищи и желание поесть следует воспринимать как два отдельных процесса, которые задействуют разные механизмы нашего мозга. Различие между ними помогает нам понять еще один важный нейромедиатор нашего мозга – дофамин.

исследования доказали, что существуют взаимосвязанные нервные пути, играющие главную роль в обработке эмоциональных стимулов. Важнейшим компонентом этой принципиальной схемы является амигдала, часть височной доли мозга в форме миндального ореха. Амигдала участвует в инициировании многих наших эмоций – в том числе страха, возбуждения, отвращения, – а также в «определении значимости», индивидуального процесса, в ходе которого мы определяем для себя тот или иной стимул как особо важный. Этот процесс происходит вне нашего сознания

некоторых случаях просто вид неоновой вывески бара способен пробудить пьянящее ощущение от алкоголя. Существует непроизвольный компонент в такой реакции. Неудивительно, что области мозга, которые регистрируют отличительные особенности, –

Первый опыт, или переживание, может привести к созданию уникальной нервной сети, связанной с определенными чувствами и действиями, и, в свою очередь, эти нервные сети могут вызывать эмоции и физическую реакцию. Реакция нейронов и постепенное создание нервных паттернов не является статическим, или неизменным, процессом. Нейроны могут менять свою настройку в соответствии с переживаниями; когда информация, поступающая к нейрону, изменяется, также меняется и его ответ. Это делает возможным обучение новому. Часто называемая нейропластичностью, эта идея все увереннее заменяет широко распространенное в свое время представление о том, что мозг взрослого человека не способен изменяться.

паттерны связываются с любым сигналом, который пробуждает это переживание. Шелест океанских волн, ощущение песка под ногами, блики солнца в небе – это все маркеры детских поездок на пляж. Когда мы вспоминаем такого рода переживание или что-то связанное с ним, или даже если мы просто делаем что-то, что вызывает мысли или ощущения, связанные с этим переживанием, – снова активируются те же нервные паттерны.

Джеймс не мог объяснить патофизиологию захвата. Почему – и как – единственная мысль неосознанно для нас может захватить наше внимание

Он утверждал, что добродетельный человек сам направляет внимание к самому достойному объекту в процессе непрерывного и осознанного созерцания. Следовательно, поведение в большей степени зависит от концентрации, чем от разума: пристальное внимание к страданиям будет вдохновлять, например, щедрость, а размышление о прекрасном будет порождать желание творить.

Сократ утверждал, что человеческие существа мотивированы прежде всего разумом – по сути предполагая, что мы ошибаемся только в том случае, когда не знаем, что ошибаемся. Его ученик Платон выдвинул еще более сложное предположение. Он считал, что душой управляют три различные силы: разум, страсть и воля, каждая из которых обладает собственными потребностями. Разум любит учение и мудрость; воля жаждет славы и известности; а страсть ищет телесных удовольствий. В добродетельной личности эти три элемента находятся в гармонии, где разум властвует и над страстью, и над волей. Однако у других людей постоянный конфликт между этими тремя силами приводит к психологическому кризису, гражданской войне в душе. Опираясь на эту концепцию, Платон не только сделал полем битвы сам разум, но представил разум как динамическую систем

Многообразие религиозного опыта».

В этом состоянии философского пессимизма и общего угнетения духа от печальности моих перспектив, – писал он, – как-то вечером, в сумерках, я отправился в кладовую, чтобы взять там какую-то книгу; внезапно что-то обрушилось на меня, словно вырвалось из темноты. Это был чудовищный ужас моего собственного существования»