Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Структура реальности. Наука параллельных вселенных

Структура реальности. Наука параллельных вселенных
Читайте в приложениях:
Книга доступна в премиум-подписке
143 уже добавили
Оценка читателей
4.2

Книга британского физика и философа Дэвида Дойча, одного из создателей концепции квантовых вычислений, наглядно демонстрирует, что эпоха великих философских систем вовсе не осталась в прошлом. Автор выстраивает целостный и согласующийся с научными знаниями ответ на один из самых фундаментальных философских вопросов: какова подлинная природа реальности. По Дойчу ткань реальности, каковой она открывается любому носителю разума, сплетается из четырех основных нитей. Это эпистемология Карла Поппера, раскрывающая путь научного знания; это квантовая механика, которая целостно интерпретируется лишь после признания реальность мультиверса – бесконечного ансамбля параллельных вселенных; это основанная Тьюрингом теория вычислений, без которой не понять природу математических объектов; и, наконец, это универсальная теория эволюции, объясняющая развитие не только жизни, но и цивилизации. Вдумчивый читатель будет поражен сочетанием широты и логической последовательности мысли автора. С его разъяснениями мультиверс перестает казаться фантастикой и становится наиболее естественным описанием той поразительной реальности, которую открыла нам современная наука. За рамками книги остается вопрос о месте и роли человека в столь причудливом мире. Этой теме посвящена другая работа Дэвида Дойча – «Начало бесконечности», которая служит органичным продолжением «Структуры реальности».

Читать книгу «Структура реальности. Наука параллельных вселенных» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
KillileaThreshold...
KillileaThreshold...
Оценка:
18

В одной из теневых вселенных профессору Дэвиду Дойчу нездоровилось. Он присел на диван и, выдохнув, уставился в стену. Пульс рваным ритмом бился в висках, перед глазами мельтешило. Окружающие предметы расплывались и плавились. Картина на стене окончательно потеряла свои очертания, но Дойч попытался сфокусироваться на ней, и ему это как будто удалось. Он даже стал различать мельчайшие детали, хотя давно и прочно страдал близорукостью. На картине творилась какая-то фантасмагория.

– Утрись, Пуанкаре, ты в пролете, – нагло дразнились химеры, по-бандерложьи кривляясь и высовывая языки в попытке превзойти одного великого физика на его самой известной фотографии.

– Долой квантовые флуктуации! – издевательски пробасил сфинкс, прежде чем растаять в воздухе.

– Эйнштейн – наш жупел, – пророкотал апланадор, плавно передвигая свою зеленую тушу и постепенно исчезая в тьме, наплывающей на него пятнами.

Одинокий кентавр выразительно сплюнул и пробормотал ему вслед:
– Какого черта! Что за дребедень?

Тьма надвинулась на него и нестройно запела на разные голоса:
– А мы – фотоны. Теневые фотоны. Из параллельных вселенных…

– Тудыть твою в качель, – восхищенно закатил глаза кентавр. – Даже не из другого измерения, а вот сразу из параллельных вселенных? Покарай меня интерференция! Накрылись волновые свойства, побегу обрадую Де Бройля.

И рысью устремился за нарисованный горизонт, фальшиво напевая:
– Бритва брата Оккама-а-а режет как по линейке-е-е…

Потом наступила полная темнота.

Первое, что увидел после этого Дойч, было чье-то лицо. Достаточно молодое. Чуть удивленное. Пристально таращившееся на профессора.

Лицо моргнуло и с неприкрытым любопытством поинтересовалось:
– Ну как?

– Что «как»? – раздраженно переспросил Дойч. Откровенная фамильярность лица ему сразу не понравилась.

– Вы же сами хотели, профессор, оценить в действии наш генератор виртуальной реальности.

– Реальности?! – воскликнул Дойч, резко садясь. – А что из увиденного мной имело к ней отношение?

– Это одна из последних разработок, – чуть обиженно проговорило лицо. – Имитация инфекционного воздействия на организм с эффектом лихорадочного бреда. Вирусы и их влияние на сенсорную систему человека вполне себе реальны.

– Мало ли что влияет на сенсорику… – начал Дойч и запнулся. – А, впрочем, покажите-ка полный список. Как насчет легкого наркотического эффекта?

– Вы это уже пробовали. На следующей неделе. У меня так записано.

– Я не мог, – сквозь зубы процедил Дойч, убедившись в невменяемости собеседника. – Мне тогда на конференцию надо было… будет… What the heck! Кажется, вам надо лучше следить за своими записями и вообще за порядком в лаборатории. Тем более, у вас тут коты шляются… Пока шел сюда, два раза наткнулся.

– Черненькая такая? Это кошка. Мы тоже сначала думали, что кот, назвали Шредингером. Потом пришлось переименовывать. Теперь ее зовут Матрица.

Дойч досчитал до десяти, вдохнул и выдохнул.

– Если бы использовали гендерно нейтральное имя, к примеру, Дежавю, – назидательно заметил он, стараясь игнорировать сухость в горле, – то и переименовывать не пришлось бы.

– А это зачем? – он недоуменно нахмурился, уставившись на протянутый ему стакан с водой.

– Ну как же… Когда вы на будущей неделе приходили, просили подать вам его сегодня. Через пять минут после выхода из виртуальной реальности. У меня записано.

Дойч опасливо взял стакан. Из воды внезапно вынырнула миниатюрная русалка, недовольная и порывистая. Она бросила презрительный взгляд на профессора, показала язык, потом махнула мокрым хвостом и снова ушла в глубину. Когда волны успокоились, в стакане уже не было ничего, кроме прозрачной жидкости.

Приложение

Несоответствия, противоречия, неувязки

Дойч твердит об идее общности пространства-времени, которой мы обязаны Эйнштейну. Но эту идею развивали Пуанкаре и Минковский. Эйнштейновский вклад здесь минимален, тем более, что Эйнштейн плохо знал математику, в чем сам неоднократно признавался.

Неоднородность существующей вселенной была объяснена квантовыми флуктуациями скалярного поля еще в начале 80-х (Mukhanov and Chibisov, 1981; Hawking, 1982; Starobinsky, 1982; Guth and Pi, 1982; Bardeen et al, 1983). Книга Дойча издана в 1997 году, и его демонстративное игнорирование этой теории применительно к объяснению возникшей неоднородности по меньшей мере удивительно.

Дойч приветствует теорию струн, рассматривающую элементарные частицы как квантовые струны, но в следующей же главе рассматривает фотоны как корпускулы в отсутствие волновых характеристик. И на этом основании объясняет явление интерференции света с помощью привлечения дополнительной сущности – теневых фотонов, прилетевших из параллельной вселенной. Даже вопреки принципам методологии науки, подробно рассмотренным им самим.

“Рассуждение, исходящее из условия своего собственного существования, называется «антропным».” Проблема перевода? В действительности – исходящее из условия существования человека, наблюдателя.

“В результатах Рассела поражало то, что математики считали свой предмет средством получения абсолютной уверенности par excellence через доказательство математических теорем.” У автора какое-то странное представление о том, что все математики являются единым сообществом. А пространные и абсурдные рассуждения, представленные в главе 10, заставляют читателя предположить, что Дойч владеет уникальными телепатическими методами, позволяющими читать мысли всех математиков планеты одновременно.

“Можно ли действительно говорить о том, что евклидов круг воспроизведён в виртуальной реальности в совершенстве в соответствии с нормами математической строгости? Можно. Никто не утверждает, что сама математика свободна от такого рода неопределённостей. Математики могут ошибиться в вычислении, исказить аксиомы, сделать опечатки при изложении своей собственной работы и т. д.” Такой подход к проблеме – «я имею право повторить ошибку, сделанную другим» – не то чтобы ненаучен или нелогичен, а вообще ставит в тупик.

При рассмотрении апории Зенона про Ахиллеса и черепаху принципиальный момент – в том, что бесконечность числа шагов, требуемых для доказательства, введена намеренно и она не доказывает ничего, кроме того, что любой отрезок времени можно разбить на бесконечное число более малых отрезков. Использовать эту апорию как пример противоречия между физической реальностью и теоретическими выкладками неразумно, ведь никакого противоречия там нет.

Рассуждения об интуиции как методе математического доказательства не имеют под собой оснований. То, что человеческая интуиция слишком зависит от ложных восприятий и представлений и не может являться доказательством ни в одном разделе науки, – это общепринятое представление.

“Наблюдатель, который ускоряется или замедляется, ощущает меньшее время”. «Ощущает меньшее время»? Ладно, в целом понятно… но заставляет задуматься о том, не случилось ли где-то ошибок перевода, критичных для понимания изложенных концепций.

“Путешествие в будущее, для которого по существу необходимы только эффективные ракеты, находится на умеренно отдалённом, но уверенно предсказуемом горизонте технологии.” Чересчур оптимистичное заявление. Если говорить о невероятном ускорении, которое должна испытывать ракета, то необходимо подумать, как такие перегрузки может перенести человек. Как известно, кратковременная перегрузка около 9g – это максимум того, что может выдержать человеческое тело.

“Когда в ходе моих исследований основ квантовой теории я впервые осознал связи между квантовой физикой, вычислением и эпистемологией, я рассматривал их как свидетельство исторической тенденции физики поглощать предметы, которые до этого казались никоим образом с ней не связанными.” Все научные дисциплины пересекаются между собой. Это вовсе не означает, что одна из них поглощает другую. Вообще рассуждения Дойча очень часто грешат необъяснимой неаккуратностью и отдают дешевым пафосом.

свернуть
Читать полностью
-273C
-273C
Оценка:
16

Книга хорошая и во всех отношениях полезная, пока дело не доходит до ключевой идеи - интерпретации квантовой механики в терминах мультиверсума.
Самой ценной мыслью на мой взгляд является идея об "объяснительной силе" научных теорий. Забавен диалог "Башня", ей соответствующий - премилый реверанс в сторону классической философской традиции. Но когда речь заходит о Мультиверсуме, именно этот подход, отстаиваемый автором, как раз и дает сбой! Такая интерпретация квантовой механики
а) ни-че-го не объясняет, поскольку стыдливое "это происходит в параллельной вселенной" сложно назвать объяснением
б) является ужасно расточительной: это самая настоящая ойкуменорея, понос вселенными, когда каждое мгновение их создается бесконечное множество.
Но если не относиться к этой идее, с которой Дойч носится как с писаной торбой, слишком серьезно и опустить всякую научную фантастику типа омега-теории, то в остальном, повторюсь, книга весьма и весьма.

Читать полностью
LinaSaks
LinaSaks
Оценка:
12

- А теперь назовите мне слово, любое слово,..
...а я докажу вам, что у этого слова греческие корни.
- Ну хорошо, мистер Портокалос, а слово " кимоно"?
- Кимоно? Кимоно, кимоно, кимоно.
Ну конечно. " Кимоно" происходит
от греческого слова " химона" ,.. что означает " зима" .
А что вы носите зимой, чтобы не мёрзнуть? Халат.
Улавливаете? Халат или кимоно. Вот так.

Моя большая греческая свадьба

На подоконнике сидит толстый рыжий зеленоглазый кот. Один глаз его более светлый с золотыми всполохами.

Осень. За окном пасмурно. Накрапывает мелкий, противный осенний дождь. Витает настроение тоски, печали, ненужной работы. Клацают клавиши...

Осень. За окном льющийся солнечный мягкий осенний свет, чуть золотой, дымчатый. Витает настроение светлой грусти, томности и затянувшейся работы. Клацают клавиши...

Кот следит за одним днем, пасмурным, солнечным. Следит за писателем, который погружается в свое произведение и ведет там беседы сам с собой. И он видит, как в той реальности, что создается писателями, тоже в пасмурный и солнечный день другие писатели садятся за машинки и начинают вести диалоги и не знают, что они созданы на листе, они укрепляются и живут.

Клацают клавиши в пасмурный и солнечный день писатели пишут о том, что писатели сели за работу и пишут диалог, и другие писатели в пасмурный и солнечный день, под взглядом кота, садятся за работу и начинают писать диалог:

Дэвид: С тех пор, как я прочёл то, что Поппер писал об индукции, я убеждён, что он действительно, как и заявлял, решил проблему индукции. Но лишь не многие философы с этим согласны. Почему?
Криптоиндуктивист: Потому что Поппер никогда не обращался к проблеме индукции в нашем понимании.

Писатели задумались. Писатели вскочили со стула и зашагали по комнате.

Кот моргнул, пролистывая время и тихонько мурча какую-то сказку и наблюдая-наблюдая, оплетая своим бархатом.

Клацают клавиши рождаются четыре книги... кот моргнул - шесть... десять... тысяча...

Наши лучшие теории не только истиннее здравого смысла, но в них гораздо больше смысла, чем в здравом смысле.

Строчка за строчкой, мысль за мыслью. Диалог в диалоге, жизнь в страницах, жизнь сквозь песню, сквозь сказку. Книга где есть книга, писатель, пишет о писателе, который пишет о писателе... шесть, десять... тысяча...

Как я уже сказал, объяснения неизбежно включают то, чего мы не наблюдаем непосредственно: атомы и силы; внутреннее строение звёзд и вращение галактик; прошлое и будущее; законы природы. Чем глубже объяснение, тем к более отдалённым от непосредственного опыта сущностям оно должно обращаться. Однако эти сущности не являются вымышленными: напротив, они часть самой структуры реальности.

Кот моргает, вот солнечный день, вот писатель за столом в синей рубашке, пишет о том, как беседует писатель, который пишет о том, как беседует писатель, а там дальше, сам писатель сидит и беседует. Вот пасмурный день и писатель в красном свитере решительно пишет о мнении писателя-философа, который сидит и тут же пишет свое мнение - важное, нужное, вечное:

Однако объяснение — необычная пища: большую порцию не обязательно труднее проглотить.

"Я знаю, я умею, я вижу один истину" - шесть... десять... тысяча...

я не утверждаю, что могу вспомнить без дальнейших размышлений объяснение всех особенностей формы и возмущений орбиты любой планеты. Я имею в виду, что понимаю теорию, содержащую все эти объяснения, и поэтому могу вывести любое из них, если получу некоторые факты о конкретной планете. Сделав это, я могу, оглянувшись в прошлое, сказать: «Да, за исключением фактов, я не вижу в движении этой планеты ничего, что не объясняла бы общая теория относительности».

Кот существует везде один. Кот видит время, кот смотрит и поет. А строчки летят, повторяются, множатся, ветвятся.

Чтобы найти правильную толщину стены из незнакомого материала, используют ту же теорию, для обычной стены, но приступая к расчётам, берут другой набор фактов — другие числовые значения различных параметров. Конечно, приходится искать в справочнике такие факты, как предел прочности на разрыв и упругость материала, но в дополнительном понимании нет необходимости.

Кот следит за жизнями, сочиняет сказки и писатели садятся за столы и пишут-пишут.

Как я объясню в главе 10, эти интуитивно очевидные физические требования (что программы должны квантоваться, что каждая должна состоять из конечного числа символов и выполняться последовательно по этапам) гораздо более существенны, чем кажется.

Пасмурный день... Солнечный день... Кто-то рожден пером, кто-то мурчанием. Книга рождена философом.

или кто-то ещё — могут или не могут вычислить в реальности, если не существует отдельной эмпирической причины считать, что абстрактные «вычисления» в этой теории похожи на реальные вычисления. Вычисления, включая и те особые вычисления, которые признаются доказательствами, — суть физические процессы.

Браузер. Поисковая строка. Девушка у монитора. Осеннее утро переходит в осенний день. Пасмурно. "Кот-баюн сказка".
Кот моргает.
Сайт ЛЛ. Страница рецензий. "Браузер. Поисковая строка. Девушка у монитора. Осеннее утро переходит в осенний день. Пасмурно. "Кот-баюн сказка".
Кот моргает."

Кот моргает...

Читать полностью
Лучшая цитата
Черные дыры в квазарах в миллионы раз массивнее звезд. Они возникли либо в результате длительной аккумуляции массы сколлапсировавшими звездами, либо непосредственно за счет коллапса огромных газовых облаков.
В мои цитаты Удалить из цитат