Цитаты из книг автора «Дерек Джармен»

Белый – это цвет траура, везде, за исключением христианского Запада, где цвет траура черный – но объект траура белый. Вы слышали когда-нибудь о покойнике в черном саване?

Едва ли я могу вспомнить весну, когда моя мать не возвращалась бы однажды с маленьким букетом этих цветов, аккуратно ставя их на каминную полку в маленькой белой вазе. Гораздо позже она полюбила мяту и пришла в восторг, когда я купил семена и посадил их в дальнем уголке сада ее дома в Меррифилде. Я не помню, чтобы мой отец использовал сад иначе, чем исключительно в практических целях. Сад казался отцу пустой тратой времени, особенно стрижка газона. Любое дерево или куст, нарушавший четкие, прямые линии, вычерченные им по траве, были обречены. Он лучше управлялся с топором, пилой и секатором, атакуя все, что становилось слишком пышным, строя планы против ивы, посаженной соседом напротив кухонного окна и загораживавшей свет. В сумерках он пробирался к ней и давал мощную дозу гербицидов. Мать очень расстраивали такие нападения на природу. Ива отважно сопротивлялась всем попыткам отца подорвать ее здоровье. Мать любила сидеть в саду под яблонями, которые перио­дически подвергались аналогичным нападениям. Старый сад был посажен в двадцатые годы и состоял примерно из сорока деревьев: там были лакстоны, пепин, ренет и большая брамли, все дикие и неухоженные. Мой отец собрался благоустроить его с помощью топора, но вскоре оставил свою тактику выжженной земли из-за чрезмерной любви к яблочным пирогам. Он ел их каждый вечер, а я вспоминал различных королей и принцев, умиравших из-за переедания миног и абрикосов. Мать готовила яблочный пирог каждый день в течение всего года и превратилась в эксперта в этой области. Она использовала тончайшие вариации приготовления, очищая соблазнивший Еву фрукт, замешивая тесто и напевая увертюру из «Вильгельма Теля». Отец создал настоящий диктат своими яблочными пирогами. Вполне понятно, что я их ненавидел, и мать клала мне самую маленькую порцию. Я был вполне доволен, получая всего одну дольку.

Пугающе и прекрасно, как роман Берроуза.

Секс в эти дни безопасен настолько, насколько вы захотите; мало кто рискует, в основном всё сводится к тому, что моя мама назвала бы «возней». Никто из приходящих сюда не останется без оргазма, хотя многие приходят просто погулять и забыть на время о тяжелом дне.

«Серый цвет не может дать никакого внешнего звучания, – говорит Кандинский, – безнадежная неподвижность».

красноватый цвет демонстрирует кровь, но горячий, пылающий, обжигающий красный демонстрирует злобу, и из-за своей сущности, а также из-за своей способности смешиваться с другими цветами служит основой для других цветов, так, если его смешать с кровью и кровь будет преобладать, получится багровый.

…красноватый цвет демонстрирует кровь, но горячий, пылающий, обжигающий красный демонстрирует злобу, и из-за своей сущности, а также из-за своей способности смешиваться с другими цветами служит основой для других цветов, так, если его смешать с кровью и кровь будет преобладать, получится багровый.

Красный – это мгновение. Голубой постоянен.

Здесь нет стен и заборов. Граница моего сада — горизонт.

Гетеросексуальность повседневной жизни была удушающей.