Тайна проясняется

Борт Ил-96-300, спецрейс в Якутию

Спецборт Ил-96-300 шел на эшелоне одиннадцати тысячи метров. Он стартовал с взлетно-посадочной полосы закрытого военного аэродрома, расположенного в пригороде Москвы. За бронированными иллюминаторами простиралась бесконечная белизна облаков, под которыми уже начиналась Сибирь. Эксперты знакомились содержимым черных папок с грифом «Совершенно секретно», которые им роздали после взлета спецборта. Марк Штерн, владевший техникой скоростного чтения, первым прочел документы. Теперь он сидел в кресле, закрыв глаза.

Белозеров разместился в первом ряду. Он много летал по миру, но так и не смог избавиться от боязни летать. Каждое такое путешествие давалось ему с огромным трудом. Его седая бородка сейчас немного топорщилась в разные стороны. На высоком лбу поблескивали бисеринки пота. Очки то и дело сползали на кончик носа.

- Это безобразие, - бурчал профессор Белозеров. – Меня, заслуженного человека, без пяти минут нобелевского лауреата, похищают среди бела дня, как какого-то…

Белозеров так и не смог придумать сравнение и только запыхтел еще более возмущенно. На помощь ему пришла Терехова, сидевшая ближе других к профессору.

- Как выдающегося ученого, - закончила его мысль Терехова с легкой иронией. - Профессор, не драматизируйте. Это мобилизация.

- Надо было сначала узнать, есть ли у меня время на мобилизацию, – раздраженно отозвался Белозеров. – Меня оторвали от работы, посадили в этот…

- Самолет, - подсказала Терехова и улыбнулась. – Я впервые лечу на таком.

- Вот именно, в самолет! – словно не слыша ее слов, поддакнул Белозеров. - Если бы хоть кто-нибудь удосужился у меня спросить, я бы ему ответил, что категорически отказываюсь лететь самолетом.

- Вы боитесь летать?

- Да, боюсь и не стыжусь этого. У каждого человека есть своя фобия.

- Профессор, я постараюсь вам помочь избавиться от вашей фобии, по прибытии. Я знакома с одной любопытной методикой, - предложила Терехова.

- Да уж извольте помочь, - снова недовольно пробурчал Белозеров. - И везут неизвестно куда! А вы… доктор, что ли?

- Меня зовут Алина Терехова. Я доктор наук.

- Поражаюсь вашему спокойствию.

- Я принимаю то, что есть, - вздохнула Терехова и достала из кармана свой старенький кассетный диктофон, который ей вернули в самолете. – Вы спрашиваете: почему мы здесь? Потому что кому-то наверху очень нужны наши знания и наш опыт. Вы спрашиваете, зачем? Вам уже дали ответ на этот вопрос, - она кивнула на черную папку, которая лежала на соседнем с ней сидении.

- А, вы про папку? Я ее даже не смотрел.

- А вы посмотрите, посмотрите.

Белозеров привычно фыркнул, но папку все-таки раскрыл.

- Что это? – протянул он, поднимая взгляд.

- То, ради чего нас собрали, - донесся из-за его спины голос Тереховой.

Позади нее сидел Виктор Громов, чья борода, сохраняла обычный, всклокоченный вид. Спроси у Громова кто-нибудь, а есть ли у него вообще борода, он, задумчиво почесывая бороду, затруднился бы с ответом. Он достал из кармана блокнот и ручку и выводил на бумаге мало кому понятные формулы. Его вечно грязные от работы в огороде пальцы двигались быстро.

- Не может быть, - бормотал себе под нос Громов, - чтобы кто-то совершенно управлял сознанием одновременно двух людей, которые находятся на большом расстоянии друг от друга. Это противоречит…

- Известным законам физики? - подсказал Марк Штерн, который полулежал с закрытыми глазами через проход, в параллельном ряду. - Виктор Сергеевич, вас так зовут, я не ошибаюсь? Законы физики - это всего лишь удобные модели для описания реальности. Но реальность не обязана подчиняться нашим моделям. Оно сама по себе. Яблоки ведь падали на землю и до Ньютона? Но только Ньютон сформулировал закон всемирного тяготения. Он описал реальность, втиснув ее в рамки учения. А если бы он этого не сделал, яблоки так и продолжали бы падать без всякого закона.

- Послушайте, молодой человек. Я тридцать лет занимаюсь квантовой физикой. И утверждаю: информация не может передаваться быстрее скорости света.

- Постулаты существуют до тех пор, пока кто-то не докажет, что они ошибочны, - вяло отозвался Штерн. – Вот раньше люди считали, что Земля плоская. Но оказалось, что Земля круглая. Люди считали, что атом неделим. Потом оказалось, что его можно расщепить. Вы говорите, скорость света – это предел. А квантовая запутанность, если не ошибаюсь, пределы, скажем так, обходит.

- Не обходит, а дополняет! - Громов чуть не подскочил в кресле от возмущения. - Квантовая запутанность не передает информацию! Она меняет состояние частицы, но это изменение нельзя использовать для коммуникации, потому что…

- Потому что нужен, - перебил его Штерн, - ключ декодирования. А что, если этот ключ уже встроен в мозг? Давайте в порядке бреда допустим, что мозг сам по себе является квантовым компьютером, способным декодировать запутанные состояния.

Громов молчал. Он был польщен, поскольку озвученная мысль ему была знакома по собственным трудам.

- Вы читали мои работы? – справился Громов, которому этот странный молодой человек был все более приятен.

- Да, все до одной, - признался Штерн, не покривив душой. - Я считаю, что много лет вас незаслуженно не слышали.

Ближе к хвосту салона сидели еще двое. Подполковник Леонид Ветров, сухой, поджарый мужчина с волевым подбородком не был ученым. Он был военным, но на спецборту оказался не случайно. Его обнаружил «Аркаим». Леонид был троюродным братом Дмитрия Ветрова. Дедушки Леонида и Дмитрия по отцовской линии были родными братьями. Сами они, через поколение, находились в троюродном родстве. Так распорядилась судьба, что троюродные братья виделись и общались только в детстве. Они были одногодками, и последняя их встреча произошла, когда им было по двенадцать лет. Леонид помнил своего брата смутно, но генерал Шахов решил привлечь его к операции. Родственников ближе Леонида у Дмитрия не осталось. А такой фактор, как присутствие родственника, мог сыграть важную роль.

Рядом с ним, через проход, расположился Виталий Крутов, которому пришлось поднять рукоять сиденья. В одном кресле ему было тесновато.

- Внимание! – раздалось из динамиков и перед каждым пассажиром вспыхнули мониторы, встроенные в заднюю поверхность спинок кресел. – Пожалуйста, наденьте гарнитуру. Найти ее вы можете в кармашке на спинке сидения перед вами.

Пассажиры покопались в кармашках и надели на головы наушники, снабженные микрофоном. Подключив гарнитуру, они проверили, работает ли она. Громов немного запутался. Но ему помог Штерн, поднявшийся ради этого со своего кресла. С мониторов на пассажиров смотрела приятная блондинка. За ее спиной виднелась больничная койка, на которой лежал пациент. Леонид Ветров напрягся, это был его троюродный брат Дмитрий.

- Добрый день, коллеги! Меня зовут Елена Соболева, - произнесла женщина. - Теперь вы в общих чертах знаете, с чем мы имеем дело. Нам с вами предстоит совместно поработать. Я нахожусь в больничной палате, где проходит лечение единственный выживший участник событий типа «К».

Соболева начала презентации. На мониторах замелькали фотографии.

- Антонио Варгас, Колумбия. Андрей Севостьянов, Россия. Маркус Вебер, Германия. Анастасия Мошкина, Россия, - монотонно перечисляла Соболева, словно зачитывала некрологи. - Есть все основания считать, что этими людьми руководили. Дмитрий Ветров, который находится у меня за спиной, успел сказать, что он слышал голос в своей голове. Вероятно, аналогичный голос слышали десятки людей по всему миру. Теперь они все мертвы, за исключением одного человека. Мы не знаем природы событий типа «К». Но предполагаем, что это оружие. Наша с вами задача - создать щит для страны. Для этого надо понять, как работает феномен событий типа «К». Понять, кто за ним стоит и как его остановить.

- В чем причина спешки? – поинтересовался Крутов.

- Кроме России, ни в одной другой стране больше не было зарегистрировано более одного события. Количество событий растет, соответственно, сокращается количество стран, в которых они еще не регистрировались. Это означает, что время на исходе. Тот факт, что одно из событий всегда происходит на территории России, говорит о том, что мы столкнулись с новой формой проведения военных учений.