В начале 2026 года в США широкой огласке были преданы сведения о серии смертей и бесследных исчезновений ученых, которые произошли при невыясненных обстоятельствах. ФБР, Белый дом и Конгресс начали собственные расследования. Все пропавшие и погибшие исследователи работали над секретными проектами. Они имели доступ к космическим, ядерным и оборонным программам США. Серия началась с гибели 34-летней Эми Эскридж. Она ушла из жизни в июне 2022-го, получив огнестрельное ранение. Полиция не установила криминального следа, но подробности не разглашались. Эскридж работала над секретным проектом по созданию перспективных двигателей, принцип действия которых строился на основе «антигравитации». За несколько месяцев до своей смерти она заявляла, что «на нее оказывают давление с целью вывести ее работу из публичного поля».
В 2023 году скоропостижно скончался сотрудник лаборатории реактивного движения NASA Майкл Дэвид Хикс. Он занимался изучением комет и астероидов и умер в возрасте 59 лет. Причина его смерти не объявлена. Летом 2024-го при невыясненных обстоятельствах в возрасте 61 года ушел из жизни Фрэнк Майвальд, еще один сотрудник лаборатории реактивного движения NASA. Сухой некролог сообщал, что он скончался в Лос-Анджелесе, причину смерти не озвучили.
В мае 2025 года бесследно исчез Энтони Чавес, бывший сотрудник Национальной лаборатории в Лос-Аламосе. Месяцем позже в горах Анхелес, на территории штата Калифорния, исчезла сотрудница NASA Моника Реза. Она отправилась в поход в компании друзей. Никто из них не сумел объяснить, что случилось с Моникой. Ее тело так и не нашли. Она занималась секретными проектами. Спустя четыре дня бесследно пропала Мелисса Касиас, административный работник Лос-Аламосской лаборатории. Она участвовала в проектах, связанных с разработкой ядерного оружия. Скупые сообщения не раскрыли полной картины происшествия. Дома у нее нашли мобильник и другие гаджеты, но информация с них была полностью удалена.
В декабре 2025 года пропал без вести Джейсон Томас, биомедик крупной фармацевтической компании Novartis. Он занимался засекреченными исследованиями. Его судьба оставалась неизвестной до марта 2026 года, когда останки исследователя обнаружили в озере недалеко от его дома. В декабре 2025 года, в своем доме в городе Бруклайне, штат Массачусетс, жестоко убили Нуно Лурейро. Он возглавлял Центр термоядерного синтеза Массачусетского технологического института. Астрофизика Карла Гриллмэйра застрелили на крыльце его собственного дома ранним утром 16 февраля 2026 года.
А 27 февраля 2026 года таинственно исчез Уильям Нил Маккасланд, 68-летний генерал-майор ВВС США в отставке, бывший глава Исследовательской лаборатории ВВС и сотрудник центра в Лос-Аламосе. Отставной генерал вышел из дома в Альбукерке, штат Нью-Мексико, после чего его никто не видел. Телефон пропавшего остался дома, но его изучение не дало ни одной зацепки. Единственной находкой стала толстовка с логотипом ВВС США. Обнаружили ее примерно в полутора километрах от дома генерала.
Многие пропавшие или умершие были связаны с Лос-Аламосской национальной лабораторией. Этот крупный междисциплинарный научно-исследовательский центр находится в ведении Министерства энергетики США. Он расположен в городе Лос-Аламос, штат Нью-Мексико. Центр основали в 1943 году в рамках знаменитого Манхэттенского проекта. В его рамках в одном, строго засекреченном месте посреди пустыни власти США собрали виднейших западных ученых. Их задачей стала разработка ядерного оружия. Сегодня в Лос-Аламосском нейтронном научном центре расположен один из самых мощных в мире ускорителей частиц. Его интенсивные источники нейтронов используются для проведения секретных исследований. Здесь экспериментируют с сильными импульсными магнитными полями. Здесь же работает интегрированная вычислительная сеть ICN. Только считанные специалисты знают, для чего именно и против кого она используется.
В России первый инцидент был зарегистрирован в Москве. В тот вечер профессор Аркадий Белозеров, 62-летний нейробиолог с мировым именем, вышел из отеля «Рэдиссон Славянская». Он возвращался домой с международного форума. Его сопровождал белорусский коллега, нейробилог Иван Грачев. В научных кругах профессора считали скептиком. Некоторые подозревали, что он выжил из ума. И тот факт, что его работу выдвигали на соискание Нобелевской премии за исследование в области синаптической пластичности, многих удивил.
Белозеров считал, что в основе общепризнанной истории человечества лежат многочисленные фейки, индуцированные массовой истерией. Об этом и дискутировали неспешно коллеги. Белозеров жил в Подмосковье. Он направлялся на Киевский вокзал. Грачев приехал из Минска. Он вызвался проводить Белозерова, он был польщен тем, что с ним так запросто общается выдающийся ученый.
Грачев полагал, что мозг обрабатывает информацию из внешнего мира, хотя и с искажениями. И по пути на вокзал доказывал Белозерову, что сам факт существования физических следов деятельности человечества, тех же городов и артефактов опровергает теорию массовой истерии.
- Уважаемый Аркадий Владимирович, многолетние исследования подтверждают, что развитие мозга происходило в ходе естественного отбора, - горячо говорил Грачев, деликатно взяв профессора по руку. – Если бы мозг систематически генерировал ложные представления о реальности, это снизило бы шансы человечества на выживание. А мы живем и процветаем.
- Создавая все новые и новые иллюзии, - саркастически улыбнувшись, подхватил профессор Белозеров. – Разве вы не замечаете, мой друг, что с развитием цифровых технологий мы все глубже и глубже погружаемся в мир иллюзий? Нас каждый час кормят фейками. Человек не замечает, как оказывается в мире, где часть его восприятия – правда, а часть – ложь.
- Я согласен с вами, уважаемый коллега, в том плане, что когнитивные искажения и массовая истерия влияют на восприятие реальности, - ответил Грачев. – Но если бы история была фейком, индуцированным массовой истерией, не было бы механизмов для переосмысления или исправления этих убеждений.
- А разве в истории нейробиологии, как и в других областях науки, не встречались случаи фальсификации данных? Ой, - внезапно воскликнул Белозеров, остановился и указал пальцем на ноги Грачева. – Кажется, у вас шнурок развязался.
- Ваша правда, - удивлено присвистнул Грачев, взглянув на свою обувь. – Благодарю вас!
- Видите, как бывает, - снисходительно улыбнулся Белозеров. – Если бы я не заметил, что у вас развязался шнурок, вы и не подозревали бы, что идете в обуви с развязанным, а не завязанным шнурком. В вашем восприятии шнурок завязан, а в моем – развязан. Позднее мы рассказали бы об этом знакомым. И породили бы две массовые истерии. Ваша половина человечества была бы уверена в том, что шнурок был завязан, а моя – что развязан.
- Ну, это уж вы хватили, - улыбнулся в ответ Грачев и наклонился, чтобы завязать шнурок. – Но идея любопытная. Почему бы не сформулировать ее как теорию шнурка?
Завязав шнурок, Грачев выпрямился и недоумевающее завертел головой по сторонам. Белозер исчез!
- Профессор, вы где? – ахнул Грачев. Его ошеломленный взгляд равнодушно скользнул по минивэну черного цвета, который уносил Белозерова в пугающую неизвестность. Профессор с неприкрытой злостью смотрел на двоих крепких парней, затянутых в черную униформу военного покроя. Лица их скрывали черные балаклавы, в руках у каждого был автомат. Минутой ранее они выскочили из притормозившего у тротуара фургона, непозволительно грубо схватили его и затолкали в машину.
- Кто вы такие? И куда меня везете? – хмуро спросил Белозеров, сверкая гневными глазами.
Ему не ответили. Профессор не знал, что генералу Шахову уже доложили: «Эксперт №1 взят, доставляем на борт».
Дмитрий Ветров находился в ведомственном бункере. О его существовании знает лишь узкий круг лиц. Бункер находится в ведении УМВД. Он замаскирован под частный жилой дом. При необходимости высшие руководители региона могут оперативно перебраться из здания на площади Ленина в бункер, где имеются запасы пропитания, лекарств, одежды, источников питания. Позвонить по защищенным каналам можно даже в Кремль. Обычная сотовая связь в бункере не работает – он экранирован.
Здесь и разместили Дмитрия Ветрова. Соболева предполагала, что в его организм внедрен чип. Экранированная защита теоретически гарантировала, что связь с чипом будет утеряна. Значит, Ветров уйдет от внешнего управления и останется жив. Он лежал на больничной койке. По настоянию Соболевой начальник УМВД Хомутов сделал так, чтобы одну из комнат превратили в палату интенсивной терапии. Оставлять Ветрова в больнице было опасно.
Главврач областной больницы Арсен Джанибеков отрядил врача Гавриловского и медсестру. Они должны были постоянно находиться возле пациента. Соболеву и ее троих подчиненных разметили в доме, который стоял над бункером. Для нее и доктора Гавриловского в противоположных углах палаты установили по столу. Им выделили по ноутбуку, подключенному к интернету по оптоволоконной сети.
Соболева беспокоилась за состояние Ветрова. Это было беспокойство, по сути, следователя, у которого имелась всего одна ниточка к раскрытию тайны. Потерять ее было нельзя. Ветрова ввели в медикаментозную кому. Невысокий, вечно хмурый, рыжеволосый врач Гавриловский не давал гарантии того, что Ветров придет в себя и сможет ясно давать показания. О происходящем врач был осведомлен не в полной мере. Ему сказали, что он отвечает за жизнь и здоровье важного свидетеля по уголовному делу, которого прятали по программе защиты свидетелей.
- Товарищ генерал, разрешите доложить, - рапортовала майор Соболева, когда вышла на видеосвязь по закодированному каналу. - Ветрова можно выводить из медикаментозной комы. Но существует риск повреждения клеток головного мозга.
- Пациент пусть отдыхает, - решил Емельянов. - Ждем, когда будет собрана экспертная группа. Генерал Шахов этим уже занимается. Покажите мне пациента.
Соболева взяла ноутбук в руки и перевела камеру на Ветрова, который безмятежно лежал на койке. Рядом с койкой стояла сложная медицинская аппаратура и капельница, трубка которой тянулась к руке пациента. Его изодранные запястья были забинтованы. На груди и голове виднелись датчики. Компьютерный мозг аппаратуры преобразовывал считанную информацию в сигналы и выводил на дисплеи. Палату наполнял тихий, размеренный писк аппаратуры,
- Так, понятно, - протянул Емельянов. – Надо узнать, как им управляли и, главное, кто.
Подумав, Емельянов добавил:
- Не подкачайте. Возможно, от вас зависит судьба всего государства.
Операция носила кодовое название «Мозговой штурм». В архивы ГРУ она позднее войдет как «административное мероприятие по привлечению гражданских специалистов к работе в рамках государственных интересов». Шахов сидел в своем кабинете на «Объекте №17». В режиме реального времени он следил за ходом операции. Пять групп захвата, сотрудники спецподразделения «Гром», действовали точечно.
- Начали, - громко скомандовал Шахов в микрофон, после чего прямо на улице был «взят» профессор Белозеров. Следующей целью бойцов «Грома» стала Алина Терехова, 41-летняя доктор наук, эксперт в области клинической психологии. Она считала себя ученицей Элизабет Лофтус, знаменитого американского когнитивного психолога, специалиста по изучению памяти. Лофтус изучала эффект дезинформации и сумела доказать, что информация, полученная после события, может изменить память о самом событии. Доктор Терехова пыталась развить теорию Лофтус и доказать, что память человека - это не бездушный архив воспоминаний, а активный процесс реконструкции. Теория Тереховой заключалась в том, что человек на самом деле не вспоминает свое прошлое. Он раз за разом его переписывает, подгоняя под свои текущие эмоции, убеждения и ожидания. Вот почему воспоминания об одних и тех же событиях с годами могут обрастать новыми деталями. Человек думает, что вспомнил какие-то детали, а на деле выдумал их. Терехова работала с жертвами преступлений и свидетелями терактов. Ее выводы нередко помогали следователям отсеивать выдумку от реальности и оперативно выходить на след настоящего преступника.
Терехова жила в подмосковном поселке Новые Горки. Ее дом был большим, деревянным и двухэтажным, с собственной крупной библиотекой и яблоневым садом. Около 20:00 Алина, уставшая, вернулась домой. Муж и дети уже были дома. Алина переоделась в домашнее, умылась и собиралась ужинать, когда раздался звонок в дверь.
- Ты кого-то ждешь? – удивился муж Андрей и пошел открывать. Алина услышала голос мужа и чей-то незнакомый мужской, вежливый, но очень настойчивый голос. Послышались шаги по паркету, в кухню вошли муж и еще двое - в темной форме, в черных балаклавах. В руках оружие. Ого, кто это – спецназ?
- Доктор Терехова? - спросил тот гость, что был немного повыше своего спутника.
- Да, - ответила Алина, не вставая с табурета. – Кто вы и по какому вопросу?
- Одевайтесь, поедете с нами.
Стоявший со сложенными на груди руками в дверях кухни Андрей вопросительно взглянул на супругу. Он был готов за нее заступиться.
О проекте
О подписке
Другие проекты