Спасенный

Орел

Здание Управления МВД России по Орловской области расположено в Орле на улице Тургенева. Без пропуска в него не пройти. На входе установлен вооруженный пост охраны. В здании имеются подвальные помещения. В одном из них томился мужчина, прыгнувший с моста в Оку. Тишина в подвале была плотной и тягучей, стены дышали холодом. Единственным источником света была люминесцентная лампа, подвешенная под потолком.

В центре комнаты, за надежно прикрученным к полу металлическим столом, сидел мужчина. Одет он был неряшливо и как бы по-походному. Некогда добротные камуфляжные брюки и простая серая футболка были грязными, кое-где на них зияли дыры. Его собственную одежду унесла река Ока, когда он скинул ее туда перед своим прыжком с моста в воду. Полицейские надели на него то, что подвернулось им под руку.

Руки его лежали на столе, ладонями вверх. От него едва уловимо пахло гарью. И это наводило на подозрения о том, что он причастен к пожару. Мужчина не шевелился и даже не моргал. Его темно-серые глаза смотрели прямо перед собой. Взгляд упирался в стену, словно проходил сквозь нее и устремлялся на сотни километров вперед. Не ощущалось в нем той нездоровой, лихорадочной искры, которую медики привыкли наблюдать у душевнобольных.

Об этом думал начальник областного УМВД, полковник Борис Хомутов, тучный человек с красным лицом и стрижкой «ежиком». Одетый по форме, он стоял за зеркальной стеной, наблюдая за происходящим в подвальной комнате, оставаясь невидимым для того, кто находился внутри.

- Что с ним? - спросил у Хомутова полковник Григорий Зимин, начальник областного управления ФСБ, стоявший рядом. За зеркалом также присутствовал прокурор области Александр Волошин. По городу уже пошел слух, что на владельца кафе якобы совершили покушение.

- Что с ним? – переспросил полковник Хомутов. - С ним что-то не так. Но он не псих, это я точно говорю.

- Это определит только экспертиза, - напомнил прокурор Волошин, не ладивший с Хомутовым.

- Да-да, я знаю, - поспешно поправил сам себя Хомутов; молодого, амбициозного прокурора он побаивался. - Я хотел сказать, что этих… ну, которые с отклонениями, я столько за свою жизнь перевидал, что могу сразу на глаз определить, болен человек или нет. Этот не такой, его словно выключили.

- Личность установили? – справился Зимин.

- Дмитрий Ветров, тридцать четыре года, житель Орла, безработный. Проходил военную службу, пару лет служил в Сирии, по контракту. Два года назад его демобилизовали по состоянию здоровья, ранение получил. Контракт с ним расторгли. На учете не состоит ни в одном стационаре. Проживает в однушке, жены нет, детей нет. Из родителей была только мать, но она умерла вскоре после его возвращения из Сирии. Соседи характеризуют его как тихого и спокойного человека, не агрессивного. Круг друзей, связи устанавливаем.

- При каких обстоятельствах произошло задержание? – поинтересовался прокурор Волошин.

- Привезли его часа три назад. Спасатели вытащили его из воды и передали патрульным. Мужик был, в чем мать родила. Посмотрели по камерам, видно, что разделся он сам. Одежду скинул в реку.

- Как установили личность? – уточнил прокурор, намекая на отсутствие документов и мобильника.

- Пробили по базе. Он бывший военный, перед командировкой в Сирию у него сняли отпечатки и взяли образец ДНК. Чтобы потом можно было опознать, сами понимаете.

- Что думаете о пожаре? Поджог? - коротко спросил Зимин.

- Специалисты пожарной службы подготовят заключение. Опрашиваем свидетелей. Официантка рассказала, что видела, как мужчина, схожий по описанию с задержанным, зашел на веранду и прошел к техническому помещению. Она пыталась его остановить, но он ее проигнорировал. Прошел мимо, словно точно знал, куда идет. Официантка отвлеклась на клиентов, а затем услышала крики и увидела, что из подсобки повалил дым. Люди бросились к выходу.

- Кто-нибудь пострадал? – спросил прокурор Волошин.

- Двое официантов немного надышались дымом, но от госпитализации отказались. Материальный ущерб, конечно, большой. Веранда сгорела полностью.

Хомутов и не предполагал, что это и есть тот самый момент, который «Аркаим» описал как «Суицид после успешного действия». «Успешное действие» – это поджог. Второй шаг - самоуничтожение. Идеальный финал, когда исполнитель исчезает, унося тайну с собой в могилу. И только бдительность прохожих и стремительная реакция спасателей не позволили этому плану реализоваться до конца. Ничего об этом Хомутов не знал, но об этом уже знала и доложила генералу Емельянову майор Соболева. Несколькими минутами ранее она получила сообщение от лейтенанта Белова, оператора «Аркаима».

«Зафиксировано новое синхронное событие типа «К». Геолокация 1: город Орел, Россия, мост через реку Оку, кафе «Причал». Геолокация 2: город Ванкувер, Канада, мост Гранвиль-стрит, кафе «Harbor View». Действие: поджог кафе с последующим прыжком с моста. Статус: город Орел - объект выжил благодаря спасателям. Ванкувер - объект погиб в результате падения в воду с высоты 45 метров. Коэффициент синхронности: 0.997».

Соболева перечитала сообщение трижды. Сердце ее забилось быстрее. У них есть выживший! Первый за все время. Человек, который поджег кафе и прыгнул с моста, но, в отличие от канадского «близнеца», не разбился насмерть.

«Приняла, срочно направляюсь в Орел, - молниеносно ответила Соболева. – Продолжайте отслеживать события типа «К». Немедленно сообщайте о результатах».

- Товарищ генерал, мы можем спасти других. «Аркаим» дает прогнозы о том, кто может умереть следующим, - доложила она Емельянову.

- Добро, во всех регионах подготовим группы быстрого реагирования, - ответил он.

Военный вертолет Ми-8 нес Соболеву и троих прикомандированных к ней сотрудников ГРУ в Орел. Занималось утро, когда утомленный полковник Хомутов встретил Соболеву.

- Товарищ майор, - приветствовал он ее, отдавая честь. Поочередно отдал честь и приветствовал рукопожатием троих ее молчаливых спутников. Гости были одеты «по гражданке».

- Мне звонили, предупредили о ваших чрезвычайных полномочиях, - продолжил Хомутов, чувствуя себя не в своей тарелке перед красивой, но серьезной гостьей. - Может, чаю с дорожки выпьете?

- Позже, сейчас – дела, - отрезала Соболева. Вскоре они уже стояли за односторонним зеркалом, глядя на задержанного прыгуна. Зимин и Волошин к тому моменту уже покинули здание УМВД.

- Я хочу поговорить с ним, - потребовала Соболева. Она сняла с себя черный плащ и передала его Хомутову. Полковник успел оценить стройную фигуру гостьи, которую облегал строгий черный костюм. Соболева вошла в комнату для допросов. За ее спиной, оставаясь по ту сторону зеркала, Хомутов и двое оперативников замерли, готовые в любой момент прийти ей на помощь.

Соболева села на стул с подлокотниками. Расстояние между ними не превышало метра. Взгляд ее скользнул по рукам Ветрова, прикованным к столу наручниками. Соболева вынула из сумочки видеокамеру, установила ее на штатив и нацелила на Ветрова.

Она долго молчала, внимательно изучая его. Соболева знала силу тишины, отлично понимала, какое воздействие на виновного может оказать многозначительное молчание. Часто такая простая тактика действовала лучше любых вопросов. Ветров не проявлял ни малейших признаков беспокойства. Он сидел неподвижно, и только почти неслышное дыхание, да застывшие глаза говорили о том, что он жив.

- Дмитрий, - начала Соболева, стараясь не преступить тот порог мягкости, за которым допрашиваемый перестанет ее бояться. - Меня зовут Елена. Я психолог. Я хочу понять, что с тобой произошло.

Она намеренно обратилась к нему на «ты», сокращая дистанцию.

- Я думаю, ты не хотел никого убивать, наоборот, ты в каком-то смысле даже спасал людей, - продолжила Соболева, надеясь достучаться до спящего сознания этого странного человека. – Ты понимал, что в кафе при большом количестве посетителей поднялась бы такая паника, что жертв не удалось бы избежать. Поэтому ты поджег кафе в тот момент, когда там было не много посетителей.

Его брови чуть заметно дрогнули, Соболева успела это заметить.

- Ты пошел на мост, разделся, встал на парапет, но прыгнул не сразу. Почему? Ты ждал. Ты хотел, чтобы тебя заметили? Хотел прыгнуть на глазах у прохожих. Ты хотел, чтобы тебя запомнили?

Ветров приподнял голову, его глаза встретились с глазами Соболевой. Они по-прежнему казались пустыми, но для Соболевой уже сам факт движения стал маленьким, но уверенным шажком к победе.

- Зачем ты это сделал? – повторила она с нажимом. - Кто тебе приказал это сделать?

Губы Ветрова шевельнулись, Соболевой показалось, что он пытается что-то сказать. Или нет? Она подалась вперед, напрягая слух. Но вместо слов услышала сдавленный хрип. И вдруг его лицо исказилось, словно сущность, дремавшая внутри него, пробудилась ото сна. Он дернулся, но наручники, пристегнутые к крепким кольцам на столе, удержали его на месте. Ветров дернулся еще раз, с такой силой, что стол жалобно скрипнул, сдвинувшись на несколько сантиметров. Из его горла вырвался дикий рык, а глаза начали наливаться кровью.

– Остановите меня! - выкрикнул он. Ветров рванулся в третий раз и разодрал себе запястья, кровь с которых закапала на стол. - Я слышу его! Он всегда со мной! Он приказал мне сделать это! Он сказал, что я особенный, а только особенный человек может совершать особенные поступки!

- Кто – он? – осторожно уточнила Соболева.

- Он в моей голове!

Ветров замолчал так же внезапно, как закричал. Ярость его ушла, и он вновь превратился в подобие овоща. Уставился в стену, безвольно опустив плечи. Раны его кровоточили, кровь из разодранных запястий капала не только на стол, но и со стола на пол. Соболевой казалось, что она слышит, как падают эти капли. Кап… кап… кап…

За односторонним зеркалом Хомутов перекрестился. Соболева вышла из комнаты, попросила принести стакан воды. Один из оперативников обернулся мигом, сбегав к кулеру. Соболева вернулась в комнату, подошла к Ветрову и поднесла одноразовый пластиковый стаканчик с водой к его пересохшим губам. Он сделал несколько глотков. Вода потекла по его подбородку и стала капать на стол, смешиваясь с кровью.

- Кто - «он», Дмитрий? - спросила Соболева, глядя ему в глаза. – Это голос, да? Ты слышишь голос?

- Голос…

Ветров на несколько мгновений снова ожил и изучающее посмотрел на нее. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то умоляющее. Он пытался еще что-то сказать, но Соболева не расслышала. Она прильнула к нему почти вплотную, но его глаза внезапно закатились, голова бессильно упала на грудь. Он потерял сознание.

- Врача! - крикнула Соболева, обернувшись к зеркалу. – Скорее врача!

В комнату вбежал фельдшер с чемоданчиком в руке, за ним - двое санитаров. Хомутов предусмотрительно вызвал их еще до прибытия Соболевой. Они дежурили в комнате по соседству. Оперативник отстегнул наручники, медики уложили Ветрова на пол и стали оказывать ему первую помощь.

Соболева вышла в коридор, ее слегка мутило. «Он в моей голове», - отчетливо прозвучали в сознании Соболевой слова задержанного. Она думала о том, что Ветров, наверное, произнес те же слова, что шептал умирающий Вебер в своей берлинской квартире. Те же слова, что шептала Мошкина в Краснодаре, перед тем, как в последний раз в своей жизни вышла на балкон. Те же слова, которые шептали все, кто ушел добровольно.

Зазвонил телефон.

- Лена, - генерал Шахов был напряжен, хотя и старался говорить ровно. - «Аркаим» зафиксировал новую волну. За последние два часа - еще тридцать два синхронных события. В шестнадцати странах. Россия - эпицентр, половина случаев у нас. Все попытки - успешные. Твой подопечный - единственный выживший.

- Я поняла, - ответила Соболева, чувствуя, как неприятный холодок спускается по ее позвоночному столбу.

- Он жив?

- Так точно, но получил травмы. И не только физические. Его госпитализируют.

- В больницу нельзя, его надо изолировать. Он что-нибудь успел сказать?

- Только то, что слышал голос в своей голове.

- Надо сделать все, чтобы он выжил и заговорил. Он приведет нас к источнику. Организуй круглосуточную охрану. Никого к нему не подпускай. Остаешься в Орле,

Связь прервалась. Соболева вернулась в комнату за односторонним зеркалом, где Ветрова уже уложили на носилки и накрыли сверху одеялом. Фельдшер шепнул, что пульс у пациента слабый, но он был жив, и это главное. Соболева подошла к Хомутову и что-то прошептала ему на ухо. По его встревоженному взгляду стало понятно, что Соболева поставила перед ним непростую задачу. Он задумался, но согласно кивнул.

Соболева посмотрела на часы - ранее утро. С момента ее прибытия прошло меньше двух часов.

- Подготовьте ментальную карту передвижений Ветрова за последние две недели. Где он был, с кем встречался, что покупал. Отследите каждую минуту его жизни.

- Будет сделано, - несколько саркастично ответил Хомутов.

Соболева осталась одна. Она подошла к зеркалу и уставилась на пустую комнату, которая отражалась в нем. Она с трудом верила в то, что здесь еще несколько минут назад сидел человек, готовый умереть по чужой воле. Ее ожидала самая важная битва в жизни - внутри чужого сознания.