ГЛАВА 7. Мир Дроу. Сабал’л.

В этот раз я решил выходить в реал этого мира, используя лишь свое астральное тело, оставив физическую оболочку компактифицированной в супер струну, где две из трех координат были свернуты. В таком виде мое тело представляло собой тончайший волосок, толщиной лишь в несколько атомов. Обычным глазом его в подобном виде было не видно, а я не имел проблем с проходом через любое препятствие, оставаясь лишь энергетическим сгустком, который по привычке, оставшейся у меня еще с давних времен, принимал контуры моей родной каплевидной Тени.

Целью моей была Пещера, о которой мне рассказал офицер дроу. А если точнее, то я намеревался посетить его родной Дом Миззрим. Пронзив толщу осадочных пород, я вылетел как раз над храмом Л’лос, венчавшим собой владения этого Дома. Храм представлял собой прямоугольное строение, сложенное из базальтовых пород камня, одной своей стороной врезанное в толщу пород одной из стен Пещеры. С фронтальной и боковых частей, он был окружен величественной колоннадой, которая образовывала слитную, крытую галерею вокруг храма, разрываемую по центру впечатляющим по размерам, порталом центрального входа.

Мне не потребовалось открывать массивные двери, так как я не был обременен телом. Я специально выбрал ночные часы, чтобы до минимума свести возможные встречи с местными волшебниками, которые при определенном везении и желании, смогли бы заметить мою сущностную форму. Но обошлось. Я, внимательно оглядывая защитные контуры, протиснулся среди паутины силовых линий заклинаний, миновал векторы внимания сторожевых ловушек, ужом, а точнее волоском, протиснул свое тело между довольно плотной молекулярной структуры вулканического камня и оказался, наконец, внутри самого храма.

Мой ментальный сканер показал наличие внутри этого монументального здания ауры трех жриц. Как я узнал от Найл’лота, за величественным Ритуальным залом, где проходили все праздники и служения богине, располагались служебные помещения. Они представляли собой лабиринт коридоров и комнат, среди которых были покои верховной служительницы культа и старших жриц, возглавляющих соответствующие Пути.

Старший офицер называл мне их имена, а по его рассказу я понял так же, что одна из старших жриц ему была очень даже небезразлична. Он испытывал к ней влечение с самых первых дней знакомства и умудрился пронести свои чувства через десятилетия, отпущенной ему с те пор жизни. Погиб он, кстати, в одном из смертельных поединков, что были довольно частым явлением в их мире, неудачно подставившись под острие боевого меча, одного из молодых офицеров вызвавшего его на дуэль.

Избранница его сердца возглавляла Путь Войны. Несмотря на свою молодость, она уже более пяти десятилетий прослужила на своем посту, сумев за это время возглавить три Похода объединенных сил Дроу на Поверхность, выигрывая эту почетную должность у всех остальных старших жриц, семи правящих Домов. Анл’луриин никогда не отвечала ему взаимностью, недавно выбрав себе в мужья, принца светлых эльфов с Поверхности, что стало поистине шоком для всех Домов Илитиире. После такой оглушительной новости, был даже созван специальный Совет семи глав правящих Домов, и дело могло закончиться для старшей жрицы печально, если бы не неожиданная поддержка ее от самой богини Л’лос, лично благословившей их брак.

Отвлекшись на это воспоминание из минувшего разговора в астрале, я пролетел весь коридор, и оказался у покоев верховной жрицы. Она единственная из всех здесь присутствующих не спала в этот поздний час. Судя по ее мерно колыхавшейся ауре, она находилась в медитативном трансе, довольно глубоко окунувшись в свое подсознание. Я воспользовался этой благоприятной для меня возможностью, незаметно подсоединив свое ментальное щупальце к ее ауре, но одновременно, не проникая внутрь ее, чтобы не насторожить тренированный разум опытной жрицы.

Легко соприкоснувшись с ее поверхностным восприятием, я увидел солнечную, цветущую поляну, окруженную светлым редколесьем. По ее краю, там, где травы были особенно высоки и сочны, протекал, весело журча, хрустально чистый ручей, чьи воды задорно скакали по разноцветной гальке, устилающей его русло. Пение птиц в кронах, обступающих эту полянку высоких деревьев, услаждали наш с ней слух своим звонким многоголосьем, а полевые цветы, в изобилии росшие островками тут и там, наполняли наши носы своими тонкими ароматами, сплетающиеся в букет с восхитительными, свежими запахами зеленеющих под ярким солнцем, диких трав.

На этой волшебной полянке и стояла молодая еще Сабал’л. Судя по ее боевой экипировке, она до своего возведения в чин главы Дома и верховной жрицы, в то время была старшей жрицей Пути Войны. Ее прекрасно сработанный узкий, длинный клинок, сейчас хищно блестел в ее руке, поднятой в боевую позицию. Она выполняла какое-то зубодробительно сложное упражнение, легко перемещаясь по поляне, с грацией дикой кошки. Стремительные выпады, заканчивающиеся переходом в оборонительные блоки, заставляли солнечные лучи прыгать отражениями на лезвии ее меча, периодически освещая собой витиеватые руны, змеившиеся с обеих его сторон. Изукрашенные шитьем и самоцветами ножны, хлопали по высокому, стройному бедру молодой женщины, защищенному переплетающимися в вычурном узоре, ремешками кожаной брони, представлявшей из себя узкие, армированные самоцветами, плетеные, узкие полоски.

Гибкое, послушное воле хозяйки тело жрицы, изгибавшееся в любых направлениях так, как не смог бы продемонстрировать это даже опытный гимнаст, служило лишь дополнением стремительно мелькавшему оружию. Длинный стилет в левой ее руке, так же испещренный рунами, прикрывал высокую грудь и плоский, рельефный живот жрицы, призывно оголенный на три четверти своего манящего объема. Тонкий боевой лиф, казалось, лишь поддерживал снизу ее округлые полушария, да и то лишь для того, чтобы они не мешали своим весом хозяйке исполнять этот хищный и завораживающий по красоте танец смерти.

Закончив тренировку, стройная жрица, ничуть не запыхавшаяся, уселась прямо на траву, разглядывая хитросплетения рун своего клинка и шепча при этом вполголоса какую-то сложную мантру на своем языке. Мне пришлось повозиться, чтобы согласовать свои знания множества эльфийских диалектов, с теми певучими звуками, что я сейчас от нее слышал. Нащупав нужный мне настрой дроу, я вклинился в это воспоминание и завладел ее вниманием:

– Приветствую великолепную жрицу Сабал’л, от лица путешественника по мирам. Мое имя Морон и я сейчас лишь ментально присутствую в твоих воспоминаниях, – почувствовав ее замешательство и тень тревоги, я поспешил успокоить ее, чтобы не оборвалась та тонкая ниточка, что связывала наши сознания. – Я не имею причин и намерений хоть как-то навредить тебе, старшая жрица. Прошу тебя уделить мне несколько минут твоего внимания, для того, чтобы я чуть больше смог узнать об этом мире, после чего я навсегда покину и твое сознание, и эту планету.

Надо отдать должное хладнокровию этой дроу. Она не запаниковала и не стала судорожно искать источник, так беспардонно вклинившийся в ее воспоминание. Вместо этого, ее сознание плавно завершило транс, вернувшись в храм, где она, несомненно, чувствовала себя намного уверенней и гораздо более защищенной. Едва медитативный экскурс в ее давнюю молодость завершился, как разум ее тут же закрылся защитными барьерами, едва не отсекшими нашу связь. Я прекрасно понимал, что это было сделано преднамеренно, и еще раз мысленно поаплодировал старой жрице, после чего вернулся к прерванному разговору.

– Позволь мне задать тебе несколько вопросов, Верховная! – Мыслеречь моя, встретив ответный отклик, дальше уже текла свободно по узкому, выделенному каналу.

– Неожиданно, Морон, но мне интересно. Задавай свои вопросы, а я в обмен, попрошу тебя ответить на мои.

– Я встретил в астрале старшего офицера Найл’лота и благодаря нашей беседе, более-менее в курсе дел в вашем мире. Поэтому не буду отнимать у тебя время на прелюдии и общие вопросы. Меня интересует, в основном, ваше взаимодействие с богами, а так же одна из твоих старших жриц Пути Войны, недавно сильно поколебавшая, своим неожиданным замужеством, вековые устои вашего общества.

– Видимо речь идет об Анл’луриин, – с каким-то странным смешком проговорила Сабал’л. – Эта достойная илитиире с самого начала своего восхождения по выбранному ей нашей богиней Пути, подкидывала Дому Миззрим неожиданные сюрпризы. Если быть честной до конца, то я восхищена ее нетривиальному восхождению по Лестнице иерархии, и давно прочу ее в свои преемницы, как только благоволившая ей Л’лос, решит забрать меня в свои чертоги.

Я заметил несколько мимолетных теней, проскользнувших в ее мыслеречи, и если первая из них была ожидаемой ревностью к богине, от этой возмутительницы спокойствия, то вторая мне совсем не понравилась. От осознания ее, по моей сущности пробежала стайка ледяных мурашек, больно царапнувших мою ауру, а разум мой тут же ощетинился упрочнением походных и возведением новых барьеров защиты. Сабал’л, заговаривая мне зубы, явно готовилась к атаке и делала это настолько тонко и скрытно, что любой, даже очень опытный менталист, скорее всего не почувствовал бы этой скрытой угрозы.

Но я был далеко не «любой». В бытность Тени, мои рефлексы, да и сами способы моего существования, определялись именно таким острейшим восприятием самого пространства сущего, на тончайшем уровне существования ментальных сил. В то время любое, самое мизерное колебание аур и неуловимое, невесомое изменение энергий, было жизненно необходимо, для элементарного выживания в подобном энергетическом Плане текущего бытия.

Позже, обретя телесность, я не прекратил тренироваться, заслужив в астрале законное звание «акулы не материальных пространств», а моя ментальная мощь стала сравнима с самими «зубрами» Пента, а возможно даже, превосходя любого из них поодиночке. Росс стал тем козырем, что поднял мои знания и возможности ментальной игры на новый, недостижимый уровень для любого смертного, а тщательная проработка в практике применения этих знаний, позволила мне более не опасаться никого в астралах, а возможно даже и в самом лимбе.

– О богах наших ты получишь полное представление, причем сам. – Услышал я тем временем голос хитрой Сабал’л. – Подобные вопросы находятся уже не в моей компетенции.

Мощный удар концентрированной ментальной силы, для усиления заключенной в какое-то местное заклятие, с применением заемного могущества уже божественного ранга, ударил меня по протянутому между нами каналу, мгновенно расширяя и надувая его до полноценного энерговода, сравнимого с главным меридианом астрального тела. Заряд получился убийственно оглушающим, несмотря даже на то, что со своей стороны, я не позволил этому каналу расшириться, заблокировав его раздувание существующей пропускной способностью. Получившаяся в итоге плотина, или точнее энерго затор, заставил мощнейший выхлоп Силы Сабал’л раздуться с ее стороны и неминуемо лопнуть из-за продолжающейся от нее подкачки энергии, которую она не смогла бы остановить никак, до полного завершения действия, спущенного ею же самой, мощнейшего заклинания.

Если бы не проведенная в последний момент подготовка и выставленные композитные щиты, меня бы попросту затопила бы с головой ее Воля, даже через тот узкий канал, что я сумел сохранить в первозданном виде, благо он создавался мной лишь для ментального разговора. Но пропущенная сквозь него ее сконцентрированная энергия, снесла мои редуты, лишь замедлившись и частично рассеявшись, но сохранив, тем не менее, злую Силу жрицы. Достигнув меня, она уперлась в мою ауру, стремясь продавить и ее, чтобы проникнуть в мою Сущность, подчинив своей Воле.

В очередной раз мысленно поблагодарив Росса и его наставления, я все же отразил атаку, потратив на это львиную долю накопленной в астрале этого мира энергии. Удар вышел у Сабал’л на загляденье, грамотно сочетая в себе как ментальную, так и магическую составляющую, подкрепленную божественной энергией. Если бы ей удалось расширить весь канал нашей связи до того размера, что скачком вырос с ее стороны, я бы не удивился, обнаружив себя сейчас на алтаре храма, ее послушной марионеткой.

Собственные хвалебные эпитеты, которыми я награждал себя чуть ранее, были немного поколеблены подобным мастерством и мощью верховной жрицы народа Дроу. Я, конечно, прекрасно понимал, что если бы не заемная сила богини, такого сокрушительного удара она бы нанести не смогла, но, тем не менее, следовало признать, причем с прискорбием, что я хоть и акула, но еще далек от непобедимости, к которой мне следовало еще только стремиться и совершенствоваться.

Последующая волна от взрыва нашего энерго канала, но с ее стороны, уже не представляла для меня опасности. Из-за распыления ее в пространстве между нами, она равнозначно ударила по нам обоим, лишь немного сняв пыли с оставшихся, хоть и сильно потрепанных, но еще действующих слоев наложенных на меня щитов. Понимая, что диалог наш, по всей видимости, завершен, я ушел в астрал, оставив Сабал’л в состоянии грогги, как боксера после увесистого нокдауна, но в ее случае, вызванного откатом собственного заклятия, взрывом канала и опустошением всех резервов ее Силы, которые она без остатка вложила в свой удар.

Можно было бы и остаться, чтобы воспользоваться ситуацией и расщепить ее разум на составляющие, попутно впитав все ее знания и опыт, но я: во-первых, сам был сильно измочален, а во-вторых, печенкой почувствовал незримую нить, трудноуловимую сейчас моими «забитыми» шумами и наводками сенсорами, протянувшуюся между ней и алтарем храма. В отличие от меня, процесс ее восстановления, как я успел увидеть, перед тем как окончательно нырнуть в астральное пространство, в разы превосходил мои возможности. Алтарь храма, мало того что даровал неиссякаемый, для простых смертных, источник сил, но так же предавал верховной жрице божественную составляющую, то есть часть от накопленной в нем праны, предназначенной для богини Л’лос.