Для первого контакта я выбрал отдельно от других плавающий, одинокий пузырь, отличающийся от иных своими размерами. Если средний диаметр большинства из них не превышал рост человека, то этот индивид был более чем вдвое крупнее всех остальных своих сородичей.
– Приветствую тебя, житель водной планеты от лица путешественника по мирам. Меня зовут Морон, и я хотел бы пообщаться с тобой, чтобы узнать побольше об этом великолепном мире. – Ментальный пакет я послал узким лучом, предназначая его, как раз всплывающему к поверхности океана, большому Пузырю.
Некоторое время я провисел неподвижно, почти касаясь глади океана, в ожидании ответа. Подумывая уже о повторном посыле, я все же решил еще немного подождать, и был вознагражден за свое терпение пришедшим наконец-то ответом:
– Меня зовут Булькиус и я патриарх этой части океана. – Перевод на человеческий язык мыслеформ и мыслеречи чужеродной расы весьма условен, и отражает лишь суть информации, а потому прошу не судить меня строго за некоторую вольность изложения.
– Я очень рад тому, что мой первый контакт оказался столь удачен. Патриарх расы Пузырей, несомненно – это лучший кандидат для общения и понимания мной вашей жизни, традиций, законов и устоев.
– Вопрошайте, путешественник по мирам по имени Морон, я готов ответить на твои вопросы. – Ответный муслеобраз содержал некоторые элементы зрительного содержания, сопровождающие его мыслеречь.
Я на некоторое время «завис», спешно пытаясь подстроиться под весьма специфичный способ отображения ими подобной зрительной формы, содержащей более сложную для понимания, а главное для ее адаптации, информацию.
– Расскажи, Булькиус о вашей жизни в океане, о целях вашей расы, об идеалах и способах их достижения.
Задав столь обширный и сложный вопрос, я понадеялся на некоторую паузу, которую возьмет мой визави на обдумывание и формирование пакета ментальной информации, позволяющую мне, не откладывая наш диалог, параллельно с его раздумьями, заняться расшифровкой видео образов, но я ошибся. Булькиус выдавал мыслеобразы мелкими порциями, но с завидным постоянством, а я с ужасом видел, как заполняются мои объемы памяти, значительно превышая по своей скорости, процесс расшифровки инфо пакетов. Пришлось мне в итоге, тупо складировать все получаемые зрительные пакеты на потом, переводя интерактивно лишь мыслеречь, чтобы не отстать от нити разговора и не зависнуть, причиняя аборигену неудобства, или того хуже, не заставляя его прервать наше взаимное общение вовсе.
Закончив с заданным мной вопросом, он завершил и свой медленный подъем, остановившись почти на поверхности. Мы некоторое время поговорили с ним уже на гораздо более быстро воспринимаемой и расшифровываемой мною мыслеречи, обсудив те вопросы, что волновали их философов и художников виртуального, то есть мысленного искусства. Не имея возможности что-либо творить в физическом плане, эта раса все свои силы и время тратила на абстрактные для них области знаний, а так же на созидание сложных философских построений и всестороннее осмысление всей окружаемой их действительности.
Я поразился глубиной их понимания самого факта существования этого мира, окружающего их океана, видимых на ночном небосклоне звезд, понятий жизни и смерти. Философы их, последнее время раздумывали о вопросах существования после жизни, о бессмертной душе, в их понимании, и о способах совершенствования ее, как чистого разума, который в виде ментальной проекции, существует далее в астрале, о котором они, конечно же, отлично знали.
Их астральные тела, именно поэтому в точности повторяли их физические оболочки, лишь с минимальными вариациями копируя шарообразные формы и их производные. Эти существа никогда не знали войн. Даже их астральные баталии были подчинены принципу «не убий», царившему как там, так и в реале, и так редко встречаемому нами во всех остальных мирах, в качестве непререкаемой догмы, которую никто и ни при каких условиях не смел здесь нарушить.
Природные катаклизмы миновали этот мир. Гладь океана, простирающаяся по всей планете, не способствовала образованию сильных ветров, формированию циклонов или зарождению бурь. Здесь мог существовать лишь легчайший бриз, обусловленный нагревом и остыванием воды при смене дня и ночи. Но поскольку на планете никогда не было суши, а вода гораздо медленнее остывала, имея колоссальную инерцию из-за своего огромного объема, то и образовываемый в результате смены суток поток воздуха, получался настолько слабым, что лишь слегка рябил воду на поверхности океана, не образовывая даже минимального волнения. Этому так же способствовало отсутствие у планеты каких-либо спутников, обычно отвечающих за формирование приливов и отливов.
Флора на этой планете существовала здесь лишь в виде небольших колоний нитевидных водорослей, да и то только на отмелях. Они скудно ютились среди песчаного дна, облюбовав для себя изредка встречающиеся среди кварцевого песка камешки, по-видимому, как-то все же дающие им специфичную пищу, в виде минералов. Поскольку аборигены сами не питались, в физическом смысле этого слова, а соответственно и не производили отходы, и даже не потребляли кислород, то иной питательной среды, для растений на этой планете просто не существовало.
По той же самой причине, не было здесь и фауны иной, чем сами аборигены. Их история умалчивает о том, как именно они возникли и почему именно в форме небелковой моно молекулы, для роста и питания которой достаточно было лишь излучения местной звезды. Естественно, последняя мысль, уже принадлежала мне, потому как местные аборигены не воспринимали себя в виде подобной аналогии, из-за полного отсутствия методов и исходников, не позволяющих дать пищу их разуму для сравнения себя с какой-либо формой белковой жизни.
Я же, проведя еще несколько дней с Булькиусом, попутно нашему неспешному разговору, анализировал потоки энергий, их источники и реципиенты, пытаясь понять изначальный замысел Творца, либо же смысл его попытки провести подобные эксперименты, столь странного вида и реализации. Была у меня мысль, что сам Творец, как бывает в подобных случаях, отчасти воплотил самого себя, создавая эту расу Пузырей, как мини копии самого себя.
Но в данном случае, эти мои умственные потуги быстро развенчал Росс. Как оказалось позже, уже после того как я покинул их реальный мир, он встретил в астрале, более ранних аборигенов, по срокам заселения астрального пространства. Это были представители предыдущего витка цивилизации, то есть исконные обитатели этого странного мира, давно забытого своим Создателем.
Оказывается, изначально здесь жили крупные рептилоиды, отдаленно напоминающие наших крокодилов. А в мировом океане, кроме них, естественно, водилась и иная разнообразная живность. Росли в нем и сложные растения, сновали многочисленные породы рыб. Но, получившие разум гораздо более крупные и хищные твари, не имея достойных соперников, расплодились настолько, что со временем, их раса уничтожила подчистую весь биоценоз своей родной планеты, начав этим быстро прогрессирующий закат своей цивилизации. Оставив после себя лишь этих паразитов, гораздо более мелких тогда, чем сейчас, они, в попытках выжить, уничтожили весь возможный белковый корм, под конец своей жизни не брезгуя даже поеданием всех видов растительности и водорослей.
Моно клеточные же паразиты, ранее существовавшие в их телах в виде вирусов и привыкшие питаться лишь теплом их крови, вполне спокойно переключились на инфракрасные и ультрафиолетовые виды излучений своего светила, поднявшись практически на поверхность, где количества тепла им более чем хватало.
Разум они получили гораздо позже, уже в процессе собственной естественной эволюции, значительно укрупнившей, но, не усложнившей их тела, оставленных ею им такими же, как и раньше, для сохранения чисто лучевого способа их собственного пропитания, в условиях полного отсутствия иной пищи.
Перелеты через лимб, особенно достаточно протяженные, мне теперь были противопоказаны. Если раньше я не был обременен физическим телом, существуя в виде Тени, и мало чем отличался от астральных обитателей, то теперь мне приходилось таскать с собой свою физическую оболочку. Это было не сильно обременительно, поскольку я научился упаковывать ее, в разы уменьшая размер, а Росс и вовсе довел данный процесс до идеала, превратив его в некий аналог компактификации пространства.
Но даже когда я сворачивал свое физическое тело в подобие тончайшей супер струны, это не избавляло меня от дополнительных затрат энергии, как при его сворачивании и разворачивании, так и при переносе его через астрал, а тем более через лимб. Ведь именно в нем, каждая малость, являлась существенным дополнительным обременением, а соответственно и источником трат моих собственных сил и энергии. Исходя из данных предпосылок, мы с друзьями теперь и выбирали свой путь, прежде всего, ориентируясь на минимальное расстояние между мирами.
Пользуясь свободным временем на перелеты, которые все равно занимали многие дни, мы много общались, заполняя их историями, впечатлениями из произошедших с нами событий, за всё то время, что мы провели порознь. Я рассказывал своим друзьям о мире Пента, а они мне о разных мирах, которые встретились им на тех Ветвях, что они посетили без меня.
Росс редко встревал в наши беседы, предпочитая что-то рассчитывать или обрабатывать внутри себя, но мои рассказы он явно слушал, потому что именно после них я получал от него уточняющие вопросы или его мнения о том или ином событии. Особенно долго мы с ним обсуждали прорыв Хаоса, что послужил причиной исхода Драгорта из его родного мира. Росса вообще интересовали все события, связанные с высшими силами их проявлениями или материями, и я совсем не удивился, когда он высказал мне свою собственную личную причину, заставившую его отправляться с нами во все новые и новые путешествия.
– Дорогой мой Морон, пока ты грыз гранит науки и стачивал об него же зубы своим ученикам, я с этими оболтусами, – он кивнул в сторону с жаром обсуждавших прошедшие бои Дельфина и Вирдана, – посетил те пять Веток Древа Миров, что мы с тобой транзитом миновали с помощью Ствола. И в них, а теперь и здесь, я ищу следы тварей лимба. Ты же помнишь тот рассказ, что мы услышали еще во время нашего первого путешествия?
– Конечно, помню. В нем такой же, как и мы, странник по мирам, едва спасся от высасывания из него энергии кем-то, больше всего похожем на порождения лимба. Ты еще обозвал этих тварей энергетическими вампирами! – Усмехнулся я.
– Именно! Вот их я и ищу, – Росс задумался и спустя некоторое время уточнил, – а так же все то, что связано с ними…
Следующий астрал, до которого мы добрались в рекордные для нас сроки, оказался довольно мощным и изобиловавшим различными по окрасу энергетическими потоками. Мир, который питал его, был достаточно развитым и многогранным, даря своему астральному пространству обширные поля астр, радующие нас практически всем спектром цветовой гаммы. Это был мир меча и магии, населенный стандартным набором существ и он был бы не сильно интересен мне, поскольку подобных миров на Древе было множество, если бы не еще одна раса, встречающаяся довольно редко.
Астрал мира, где мы очутились, кроме разноцветных потоков, порадовал нас и обилием своих обитателей. Здесь я решил остановиться на некоторое время, чтобы исследовать его вместе со своими друзьями, прежде чем предпринимать спуск в реал. Росс, как обычно, проводил многочисленные замеры, перемещаясь по всему пространству в различные, лишь ему интересные области, а мы втроем разлетелись в разные стороны, пытаясь наладить контакты с местными жителями астрала. Эльфы, люди и даже гномы, в порядке убывания, встречались довольно часто, но меня, как я уже упомянул выше, гораздо больше интересовала раса, крайне редко встречающаяся, даже в подобных мирах, как этот.
Первым таким астральным обитателем, которого я встретил здесь, была пышногрудая дроу, поразившая меня не столько своими обворожительными формами, сколько практически полным отсутствием на ней одежды. Серебряного цвета волосы, каскадом ниспадающие сзади на лопатки, обрамляли ее узкое лицо, минимум четверть которого, занимали огромные, миндалевидного разреза, темно-фиолетовые глаза. Точеные черты лица, присущие всем эльфам, выдавали в ней аристократическое происхождение, а боевой наряд, говорил мне о том, что эта дроу не чуралась поединков и, судя по всему, хорошо знала, с какой стороны нужно брать в руки меч.
Я прекрасно знал, что у этой расы царит матриархат, и поэтому не сильно удивился отстраненно-презрительному взгляду, которым меня одарила эта темная красавица, степенно проплывая мимо меня и никак не реагируя на мои попытки завязать с ней разговор. Следующие встречи с дроу были очень похожи по своему содержанию, и я уже практически отчаялся узнать что-либо у этих гордячек, когда встретил, наконец, мужчину этой расы.
Звали его Найл’лот, и как я понял, он умер довольно-таки недавно. Именно поэтому его астральное тело еще не было до конца сформировано, и соответственно не приняло вид его бывшего физического тела, оставаясь переходным вариантом между ним и первоначальным шаром, в виде которого оно обычно существует внутри своего физического носителя в реальном мире.
В своих родных астральных пространствах, их обитатели преимущественно принимали вид своей физической оболочки. В таком виде им было гораздо привычнее и удобнее. Лишь путешественники по мирам, которым наскучил родной астрал, или же очень старые сущности, со временем трансформировали проекции своего разума в каких-либо существ, или иные формы, используя при этом принципы утилитарности, боеспособности и собственную фантазию.
Найл’лот оказался высокопоставленным дроу касты воинов, насколько это было возможно для мужчин. Последние годы своей жизни, он в основном уже не воевал, а служил инструктором в войсках одного из Великих Домов своей расы. Мне удалось его разговорить, и он поведал мне много чего интересного, как об устройстве своего подземного мира, так и о многочисленных Походах, которые совершала его воинственная раса против людей, эльфов и гномов.
Больше всего в его рассказе, меня заинтересовали их жрицы, поскольку именно они правили бал в этом темном и мрачном мире, располагавшимся глубоко под землей, в невероятно огромном карстовом образовании, которую эта раса называла просто и незатейливо: Пещера. Если совсем коротко, то структура их мира была строго вертикальна, где на вершине лестницы стояла верховная жрица, являющаяся главой каждого из Домов, коих в Пещере насчитывалось несколько десятков. Правящими Домами, главы которых входили в Совет, являющийся высшим законодательным органом их расы, были семь самых сильных из них. Именно в одном из таких этот дроу и прошел свой жизненный путь от рядового воина и до старшего офицера.
Старшие жрицы, идущие на следующей ступени иерархии после верховной, делились по Путям, определяющим направление развития всех без исключения дроу. И если я правильно понял, то именно эти старшие жрицы, вместе с более низко расположенными на иерархической лестнице своими помощницами, вели свой народ по трем стезям: воинов, ремесленников, или волшебников.
Жрицы, мало того что занимали самые верхние должности в своих Домах, еще и узурпировали всю без исключения власть над душами своих соплеменников. Храмы их богов являлись высшими судебными органами, без всяких заседаний и адвокатов, лишь Словом жриц решая судьбы любых дроу, независимо от их пола и социального положения в обществе. Верховная, да и старшие жрицы Домов, могли самостоятельно выносить решение и тут же карать, по своему собственному усмотрению, являясь непререкаемыми авторитетами во всем многомиллионном мире этой расы.
Воины, волшебницы и мастера ремесленники дроу, славились среди остальных рас, живших на поверхности, а по мнению большинства из них, наверное, лишь за исключением своих светлых собратьев, являлись непревзойденными мастерами в своих Путях. Это было, прежде всего, обусловлено отличной выучкой, строжайшей дисциплиной и жестким контролем. Причем все это поддерживалось строгой вертикалью власти и безусловной верой в своих богов этой расы.
В этом мире активно присутствовали боги, которые пока еще не ушли окончательно в недосягаемые дали, и не настолько отвернулись в своих амбициях от своих подопечных, чтобы самые простые обыватели забыли о своих Создателях. Верховные, а иногда и старшие жрицы, периодически напрямую общались с богами своей расы, получая наряду с наставлениями и приказами, частички их Силы и благодати.
В мире Дроу главной богиней темного Пантеона являлась некая Л’лос, предпочитавшая представать в нескольких ипостасях перед своей паствой. То она являлась им в виде прекраснейшей и соблазнительной дроу, то в виде огромного, мохнатого паука, близкого по форме королевскому тарантулу. А бывало, она принимала облик чего-то среднего, где нижняя ее часть оставалась паучьей, а выше торса – красивейшей женщины из расы дроу.
После разговора со старшим офицером, я пообщался на эту тему с Россом и мы с ним пришли к выводу, что боги всех представленных в этом мире рас, скорее всего, являлись лишь слугами Творца. Создатель, по мнению Росса, давно ушел из созданного им мира, и как это часто бывает, скорее всего, давно уже не заглядывал сюда, отдавая предпочтение все новым и новым Творениям.
(подробнее об этом мире можно прочитать в книге: «Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим», автор Денис Камков.)
О проекте
О подписке
Другие проекты