Территория памяти

О второй книге я узнала случайно. Случайное стечение обстоятельств опять привело меня к травмирующему тексту. Травмирующему, потому что после него я не хочу ничего читать, знать и понимать. Хотя бы пару дней или неделю.

Четыре главных персонажа, тесно и косвенно связанных друг с другом: Ясперс, Арендт, Бернхард и Эйхман. Улицы, здания, фотографии, кино, пьеса, время, бесконечные повторения. «Территория памяти» – текст вне жанра, и я снова убедилась, что сюжет, как литературная основа, переоценен.

На 61-ой странице я хотела отложить книгу, даже закрыла её, но открыла и продолжила читать. На 92-ой странице слезы стали мешать читать. Обнажая реальность, слова вонзались и пробирались под кожу. На 95-ой странице я откинула голову назад и смотрела в потолок без единой мысли и с их множеством. Своего рода квантовая механика мысли.

На 175-ой странице написала несколько своих слов, кажется, впервые за годы чтения книг. На 185-186 страницах слезы стали мешать читать. Снова обнажение действительности текстом. Если честно, то карандашные линии в этой книги можно найти почти на каждой странице, последние на 366-ой.

В постскриптуме от Александра Скидана оказались слова Стивена Дедала о том, что история – это кошмар, от которого невозможно проснуться, можно только попытаться. Я помню, как подчеркивала их, читая «Улисса», и помню, как вздохнула.

«Территория памяти» – еще и пространство, сконструированное из многочисленных киноцитат Годара, Хитиловой, Рене, Антониони и других. Я не знаю ни одного имени из этого перечисления, а значит цитаты были для меня просто текстом. И это не плохо, просто придётся узнать, ознакомиться и снова открыть книгу.

Такую ассоциацию у меня вызывает текст "Территории памяти". Кто любит кисель - оценят, у других вызовет неприятие.

Книгу читать непросто: длинные предложения-абзацы, отсутствие явной художественной сюжетной линии, недосказанности. В общем, литература внежанровая, и хотя я такое плохо перевариваю, "Территории" поставила 10 баллов, потому что в итоге она меня затянула в свой омут, я вошла в ритм, погрузилась, настроилась на волну.

Для тех, кто в танке и, как я, не понял аннотацию: в книге передаются мысли и немного истории четырёх достаточно известных людей. Карл Ясперс - немецкий психолог, философ, психиатр, изучавший вопрос коллективной моральной вины и политической ответственности немцев перед человечеством за Вторую мировую. Ханна Арендт - политический мыслитель, выдвинувшая идею "банальности зла" после разговоров с Адольфом Эйхманом, архитектором Холокоста, когда он сидел в израильской тюрьме. Четвёртый герой - Томас Бернхард, австрийский прозаик и драматург, неоднократно поднимавший вопрос о вине австрийцев в те времена, когда публика хотела обо всём уже забыть.

Мне кажется, аннотация не совсем удачная, но я и не знаю, какой должна быть удачная аннотация к такой книге. Категорически рекомендую всем любителям темы Второй мировой, интересующимся разными психологическими экспериментами над людьми. В книге рассказывается, например, об экспериментах Милгрема (с электрошоком и подчинением) и Джонса (как за 5 дней создать на базе школьного класса тоталитарную секту).

В общем, нелюбитель нетакой литературы рекомендует к прочтению :)

Трилогия Дениса Безносова начала выходить уже после 2022 года, и совершенно неясно, кому он продал душу, чтобы его напечатали на такой белой бумаге с объёмной обложкой by Nick Teplov (первое, на что обращаешь внимание, прикасаясь к книге). В обещанной Денисом «трилогии бессилия» вышло уже 2 романа, и сегодня я расскажу о втором — «Территории памяти».

Это кинороман, в котором четверо персонажей — Ханна Арендт, Адольф Эйхман, Карл Ясперс и Томас Бернхард, кружат над историческими событиями, изменившими их жизни. Почему кинороман? Потому что Безносов пишет книгу как бы покадрово, сцену за сценой панорамируя трагедии, тревоги и сложные решения героев. Так, Арендт бродит кругами по Иерусалиму в дни, когда над Эйхманом проходит суд, Бернхард пишет пьесу, за которую его называют человеком «пачкающим гнездо», т. е. очерняющим своё, Ясперс (у которого, кстати, училась Арендт), думает, публиковать ли свои труды о коллективной вине и ответственности. Каждый из персонажей существует в своём лимбе — точка зрения каждого непоколебима. Мы смотрим сценки из их жизней в решающие моменты, когда они укрепляются в своих убеждениях.

На периферии мелькает множество популярных личностей XX века, таких как армянский кинорежиссёр Сергей Параджанов с его неудобными фильмами, «ангел истории», философ, Вальтер Беньямин, покончивший с собой на франко-испанской границе, Стэнли Милгрэм и Рон Джонс («Третья волна»)— педагоги и экспериментаторы, Фриц Ланг, режиссёр, снявший антигитлеровский «Завещание доктора Мабузе» и Уильям Ширер, американский военный корреспондент, который потом напишет «Берлинский дневник» – почти все эти персонажи предстают перед нами в моменты выбора жизненной траектории. Однако Безносов хорошо акцентирует внимание на том, что у каждого был этот самый выбор. Кто-то из них просто свидетель событий, кто-то актор и перформер. И это, конечно, не просто неймдропинг, каждая сценка дополняет мозаику романа и иллюстрирует разные реакции на одни и те же события.

Что такое «Территория памяти» по большому счёту? Это ретроспектива, раскадровка, артхаусный фильм с монотонной интонацией и медленным наездом камеры. Мимо читателя пронесется вихрь считываемых и несчитываемых (фрустрирующих) киноотсылок — в зависимости от вашей эрудиции. Персонажи Безносова переживают одни и те же ситуации, они длятся, мучают их. И эта воронка событий (которую мы видим и на обложке) не затягивает читателя внутрь, напротив, бесконечное панорамирование с апатичными описаниями сцен отталкивает, книгу сложно читать и постоянно хочется отложить, не смотреть, выключить это кино. Здесь скучно, здесь всё изложено механически, но именно так и выглядит страдание, чужое бессилие (в нём нет ничего привлекательного) — напоминание о том, что иногда (часто) ты просто наблюдатель, немощная песчинка, в океане исторических событий.

Личное чувство вины и беспомощность перед этим чувством — основная тема романа. Безносов собирает с помощью киношных (почему-то я уверена, что они чёрно-белые) кадров, некое большое высказывание о взаимодействии с бедой — каждый персонаж его романа, сквозной или ключевой — делает это по-своему. Если первый роман трилогии «Свидетельства обитания» был формалистичным, слишком гэддисанутым, сложным и понятным скорее на эмоциональном уровне, то «Территория памяти» не нуждается в трактовках. Эта книга о том, что такое травма свидетеля. Пробовать ли рискнуть здоровьем в плане ретравматизации — решать только читателю.