Цитаты из книг автора «Дэниэл Сигел»

Наш мозг — это социальный орган, и отношения с другими не роскошь, а необходимость для выживания вида.

По опыту, моему и многих других, работа над созданием объектива, позволяющего заглядывать в сознание, предоставляет нам доступ к данной восприимчивой части нашей личности, лежащей под уровнями адаптации и над нашим состоянием в конкретный момент. Расширяя сознание, мы начинаем осознавать умственные действия, включая различные состояния, просто как ментальную активность, а не как совокупность личности. Оставаясь в «центре» сознания, мы добиваемся ощущения открытого «я», повернутого лицом к миру новых возможностей, и создаем необходимые условия для интеграции состояний.

Поиск внутреннего «я» Имеется ли некая суть личности, скрытая под всеми слоями адаптации? Я говорил о многочисленных состояниях нашего «я», каждое из которых обладает миссией по выполнению мотивационных потребностей: в единении с другими, творчестве или утешении. Другие состояния концентрируются вокруг конкретных занятий: спортивных познаний, умений играть на музыкальных инструментах или набора навыков, необходимых для учебы и работы. Другая группа состояний участвует в создании социальных ролей: мы можем руководить инициативной группой района, искать партнера, участвовать в семейной жизни, заводить новых друзей или поддерживать связь со старыми. Однако под всеми состояниями, как мне кажется, есть суть нашего «я», основанная целиком на восприимчивости. Некоторые исследователи называют ее самостью, по-английски ipseity — от латинского слова ipse, означающего «сам». Самость — это наша «таковость»[47], или существенное качество, обусловливающее проявление каждого из наших состояний. Многим сложно представить такое восприимчивое внутреннее «я», не говоря уже о том, чтобы его ощутить. Но это самая главная часть личности, скрытая под нарративом и памятью, эмоцио­нальной реактивностью и привычками. Именно благодаря ей мы в силах приостановить внешние воздействия, идущие сверху вниз, и приблизиться к тому, что называют сознанием начинающег

Поиск внутреннего «я» Имеется ли некая суть личности, скрытая под всеми слоями адаптации? Я говорил о многочисленных состояниях нашего «я», каждое из которых обладает миссией по выполнению мотивационных потребностей: в единении с другими, творчестве или утешении. Другие состояния концентрируются вокруг конкретных занятий: спортивных познаний, умений играть на музыкальных инструментах или набора навыков, необходимых для учебы и работы. Другая группа состояний участвует в создании социальных ролей: мы можем руководить инициативной группой района, искать партнера, участвовать в семейной жизни, заводить новых друзей или поддерживать связь со старыми.

Представим, например, что я решил записаться в спортзал, чтобы улучшить физическую форму. Если в детстве надо мной смеялись из-за моей неуклюжести и я все еще чувствую тот старый страх и смущение, мне понадобится провести некоторую внутреннюю работу. В противном случае мой остаточный эмоциональный «багаж», скорее всего, саботирует цель. Мне, скорее всего, не понравится в спортзале и я ста

Ребенок растет, его кора включается в полноценную работу, и состояние стыда начинает ассоциироваться у человека с убеждением, что в нем есть какой-то изъян. С точки зрения выживания позиция «я плохой» безопаснее, чем «мои родители ненадежны и в любой момент оставят меня». Ребенку лучше чувствовать свою неполноценность, чем осознать, что те, к кому он привязан, опасны или не заслуживают доверия. Внутренний механизм стыда обеспечивает иллюзию безопасности, необходимую для сохранения здравого ума.

реакция «замри» болезненным образом сочетаются с вжатой в пол педалью газа и сопутствующей яростью. Мы становимся уязвимы к повторной активации состояния стыда или унижения в будущих контекстах, напоминающих первоначальный опыт

Когда у нас возникает потребность быть понятыми другими, наши каналы привязанности работают на полную мощность, и мы ищем связи с людьми. Если наши потребности удовлетворяются, мы с удовольствием идем по жизни дальше. Но если нас не замечают, если родители не могут настроиться на нашу волну и мы чувствуем, что нас игнорируют или неправильно понимают, в нашей нервной системе внезапно активируется «тормоз» регуляторных цепей. Он провоцирует четкую физиологическую реакцию: тяжесть в груди, тошноту и опущенные или отведенные глаза. Мы в прямом смысле сжимаемся от боли, хотя часто даже не ощущаем ее. Всё вместе это ощущается как стыд. Чувство стыда часто возникает у детей, чьи родители постоянно недоступны или не способны настроиться на их волну. Когда стыд из-за отсутствия гармоничной коммуникации сочетается с враждебностью со стороны родителей, возникает токсичное ощущение униженности. Данное изолированное состояние — стыд, усиленный унижением, — встраивается в наши синаптические связи. В результате «тормоз» и ре

отрицательные аспекты детского опыта и его влияние на последующее развитие. Они могли связно рассказывать о своем прошлом и о том, как они стали самими собой. И наоборот: те, у кого было сложное детство, часто повествовали о нем непоследовательно.

По мнению исследователей, нарратив — ключ к осмыслению, то есть то, как мы облекаем наш опыт в слова, передавая его другому человеку. Например, люди с надежной привязанностью отмечали как положительные, так и отрица