Цитаты из книги «Цветы для Элджернона»

Сначала я не поверил сам себе. В панике я быстро перебрал карточки, и мне захотелось разорвать их и узнать, что же там, внутри. Где-то в этих чернильных пятнах таились ответы, которые я только что знал… Нет, не в пятнах, а в той части моего мозга, которая придавала им форму, значение и проецировала их обратно на листки.

Первым был нарисованный лабиринт. Я помнил, как легко решал такие задачки, когда соревновался с Элджерноном, и ясно почувствовал, насколько медленнее я все это делаю сейчас. Барт протянул руку за листком, но я порвал его и бросил клочки в корзину для мусора. – Хватит. Пора кончать с лабиринтами. Меня занесло в тупик – вот и все.

Мне пора уходить. Береги ее и себя. Я сжал ее руку и вышел. Наполеон облаял меня. В доме у Розы я сдерживался, но когда вышел на улицу, у меня не осталось на это сил. Трудно писать об этом, но когда я шел к машине, то плакал, как ребенок, а люди смотрели мне вслед. Я ничего не мог поделать с собой, до людей же мне не было дела.

Она заплакала. – Я соврала и сказала, что ты хотел убить меня. Чарли, Чарли, какой же я была дурой, какой дурой… Прости меня…

– Что ты делаешь? Не смей прикасаться к ней! Сколько раз я говорила, чтобы ты не смел прикасаться к своей сестре! Грязное животное! Тебе нельзя жить с нормальными людьми! Мы оба отпрыгнули назад. По какой-то непонятной причине я почувствовал себя виноватым, словно меня застали за постыдным занятием. Я догадывался, что Норма чувствует то же самое. Слова матери сделали наши объятия непристойными. Норма крикнула: – Мама! Положи нож!

Она отказалась от тебя из-за меня, правда? Ах, Чарли, ну почему такое должно было случиться именно с нами? Я не знал, что ответить. Страдаем ли мы за грехи отцов или исполняем волю какого-нибудь греческого оракула? Но ответить ей мне было нечего. И себе тоже. Я сказал: – Все в прошлом. Я рад, что повидал тебя. Теперь мне будет легче жить на свете. Вдруг Норма схватила меня за руку: – Чарли, ты представить себе не можешь, что это такое – жить с ней! Эта квартира, улица, моя работа… Какой это кошмар – идти домой, не зная, что с ней, жива ли она еще, и мучиться от этих мыслей!

Роза обвинила Матта, что он не смотрит за мной и оставил нас одних. Потом она била меня ремнем, пока я не свалился без чувств. Помнишь? Это так и было? Норма была потрясена моим описанием. – Все так смутно… Я помню, как мы напялили абажуры, как прыгали на матрасах. – Она подошла к окну и выглянула на улицу. – Я ненавидела тебя, потому что родители все время занимались только тобой. Тебя никогда не пороли за плохие отметки. Ты прогуливал уроки, играл сколько душе угодно, а мне приходилось трудиться изо всех сил. Как я ненавидела тебя! Ребята в классе рисовали на доске мальчишку в шутовском колпаке, а внизу подписывали: «Брат Нормы».

Роза в старом коричневом свитере стояла перед домом на скамейке и, несмотря на холодную, ветреную погоду, мыла окна. Всегда в работе, чтобы соседи видели, какая она замечательная жена и мать… Для нее всегда самым важным было то, что о ней подумают другие. Тут она была непоколебима и не обращала никакого внимания на рассуждения Матта о том, что в жизни есть вещи и поважнее. Норма должна хорошо одеваться. В доме должна стоять красивая мебель. Чарли должен сидеть взаперти, чтобы соседи не заподозрили ничего дурного.

– Я хочу все делать правильно! Мама всегда говорила, чтобы я любил людей, потому что так я никогда не попаду в беду и у меня всегда будет много друзей…

фейерверком взрываются в голове. Нет в мире большего наслаждения