Цитаты из книги «Цветы для Элджернона»

Барт очень приятный и гаварит медлено как мис Кинниан на уроке в класе куда я хажу учица читать для медлительных взрослых. Он обьеснил мне што это за тест. Он сказал люди видют разные штуки в чирнилах. Я сказал пакажы мне. Он не паказал а сказал ВОБРАЖАЙ што тут штото есть. Што это напаменает тебе и придумай штонибуть. Я закрыл глаза и придумал и сказал как пузырек с чирнилами выливаеца на белый лист. Тут у нево сломался карандаш он встал и вышел.

Он сказал садись Чярли устраивайся паудобней и успакойся. На нем был белый халат как у доктора но мне кажеца што он был не доктор потомушто он не сказал мне аткрой рот и скажы а.

Я твердил себе, что странствую во мраке, словно потерянная душа, а потом понял, что и вправду потерялся.

Она встала и начала одеваться, а я лежал и смотрел на нее. В движениях Фэй начисто отсутствовала стеснительность. Мне хотелось протянуть руку и дотронуться до нее

не исключено, что на данном уровне эмоционального развития она – как раз то, что мне нужно.

Голос, глаза – все располагает к себе.

Мне кажется, что на полу удобнее, чем в кресле. А вам?

швыряя нас в темное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребенка – от матери, друга – от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели – смерти в одиночестве. Любовь – противовес этому ужасу, любовь – акт единения и сохранения. Как люди во время шторма держатся за руки, чтобы их не оторвало друг от друга и не смыло в море, так и соединение наших тел стало звеном в цепи, удерживающей нас от движения в пустоту.

но я не видел никакой связи между церковью и Богом. Она часто говорила о Нем и заставляла меня молиться по вечерам, но все это мало меня трогало. Бог представлялся мне дальним родственником с длинной бородой, сидящим на троне (как Санта-Клаус в универмаге, который сажает тебя к себе на колени и спрашивает, хороший ли ты мальчик и что тебе подарить). Мама хоть и боялась Его, все равно просила о милостях. Папа никогда не упоминал о Нем, словно Он был дядюшкой Розы, с которым он не желал иметь ничего общего.

моральную катастрофу, а может быть, и на тяжелое психическое заболевание