Отзывы на книги автора «Дэн Симмонс»

Погруженная в безмолвие Старая центральная школа стояла непоколебимо и упрямо хранила свои тайны.
Красота какая! Цепляет с первого же предложения, не правда ли? Для меня это стопроцентная замануха. Зловещее безмолвие, старая школа, тайны! Что еще нужно для приятного вечера? Шоколадка и тишина, разве что.

Готичный храм знаний, порожденный нездоровой психикой архитектора, доживал свои последние дни. Через 20 минут прозвенит последний звонок. Самый последний в этих стенах. Школа закрывается к огромной радости всех её учеников. Детская интуиция чувствовала душок истинного хозяина этих стен. Значения этому никто не придавал. Кто в детстве не считал школу исчадием ада и местом изощренного издевательства взрослых? Экзекуция детей в законе. Счастье от получения табелей и предвкушения скорой свободы было омрачено диким воплем. Трудно было даже представить, что так может кричать человек. Крик повторился и заполнил собой опустевшие школьные коридоры. Началось!

< маленький спойлер > Кто из нас в детстве не хотел спалить школу? < /маленький спойлер >
Симмонс дал ребятишкам вескую причину, чтобы это таки сделать. Проблемы с педагогическим составом требовали радикальных мер. Загнанные в угол подростки побоятся, побоятся, да и приступят к действиям. Древнее Зло, на протяжении веков имевшее дело с закостеневшим взрослым разумом, и не подозревало, насколько опасны могут быть малолетки. Шесть американских пацанов тянут на одного полноценного Ван Хельсинга.

Древнее Зло оказалось настолько древним, что видимо было не в курсе о новых методах вербовки. Его так и хочется укокошить. Оно омерзительно воняет, рыгает червями, гадит слизью и вообще всячески настраивает против себя. При всей его любви к театральным эффектам вид часто имеет идиотский. Что это за воронка вместо лица? Что это за нелепый хоботок? Сплошные пережитки. Ну, кто ж так делает? Все продвинутые злодеи давно пересели с труповозов на Bentley и в корне поменяли методы работы с населением. Хочешь завоевать мир – обольщай. Это более эффективно. Обаяние Аль Пачино, хорошие манеры, льстивые речи, семена сомнений, новые возможности, безграничная власть и вот уже желающие служить стоят в длинной очереди. Нельзя недооценивать грамотный PR-менеджмент. Уболтай и властвуй! И никакой антисанитарии! В первую очередь получи души хорошего портного и стоматолога, остальной мир подождет. Отличный костюм и свежее дыхание откроют для тебя все двери, это надо понимать.

Симмонс развлекает и бодрит.

П.С. Советую запастись шпаргалкой.

Вот, возьмите мою.

Труднообъяснимый факт, но все же факт - российский издатель ни с того ни с сего вспомнил, что в 1993 году американский террорист и друд Дэн Симмонс написал роман «Фазы гравитации». А может даже и не вспомнил, а впервые узнал. Сейчас уже сложно понять, читал ли кто-то аннотации, но книгу перевели и легкой рукой нанесли на обложку астронавта, который гуляет по Луне (на оригинальной обложке тоже астронавт, но глубокомысленный и намекающий на что-то). И тут есть легкий диссонанс – все вроде бы сделали правильно, но все равно получилось аляповато. Смотришь на обложку и видишь книжный интерстеллар, а внутри – семейная мелодрама.

Здоров ли я? Порой. Но «Фазы гравитации» - это на самом деле семейная драма; это книга об отношениях отца и сына, которые идут лейтмотивом всего произведения. Здесь никого не пожирают, здесь нет шипастых роботов, здесь нет того Симмонса, которого мы знаем и уважительно боимся. Такую книгу вполне мог бы написать мающийся от жары Апдайк или пребывающий в легкой ажитации Франзен. К этому сложно привыкнуть, с этим сложно смириться, но это так. У вас может сложиться впечатление, что я сейчас буду критиковать или что-то еще, но черт с два. Я остался в полном восторге. Не в том восторге, когда смотришь на венесуэльских футбольных болельщиц, а в восторге более плавном и тихом. Это такой деликатный восторг, когда один из твоих любимых писателей способен на такие камерные и интимные истории. Это восторг шелеста волос Сэльмы Хайек - почти не видно и не слышно, но душа так чутко реагирует.

Что касается деталей, то в романе есть два основополагающих понятия, два базиса - это гравитация и энтропия. Гравитация характеризует собой порядок, приземленность, покой. Ее свойства в романе имеют не научный характер, а скорее психологический. Если клеймить еще банальнее - то это некий эквивалент "чем крепче ты стоишь на ногах, тем…". Энтропия же здесь подразумевает под собой повышенную рефлексию, непропорциональность, внутренний беспорядок. Энтропия смущает, обманывает, вносит дисгармонию. Кстати, на секунду отвлекусь, у Симмонса есть волшебный рассказ «Энтропия в полночный час», крайне настоятельно рекомендую.

Эти два неосязаемых героя, гравитация и энтропия, изящно переплетаются в по ходу всего сюжета произведения. Роман, кстати, в плане сюжета более чем земной (в прямом смысле слова), а вот понятийный ряд всех эмоциональных процессов – космико-физический, что ли, как его еще обозвать в День Космонавтики. Скажем так, он сложный, но очень понятный (примерно как польский язык). Наблюдать за этой синергией крайне любопытно и интересно, благо, опять же, никто не приходит и не сжирает героев в моменты душевных поисков и откровений. Здесь даже никто не умирает ужасной и несправедливой смертью. Видать, в 1993 году Симмонс был в хорошем настроении.

Ну и мысль напоследок - уже в «Фазах гравитации» видна любовь Симмонса к историческим деталям. Хладнокровный Гагарин, зануда Олдрин, хулиган Армстронг - реальные персонажи вписаны в сюжет так мастерски, что уже понимаешь - в будущем такие герои у Симмонса уйдут с бэкграунда на передний план. Знал ли это американский романист в 1993 году - не знаю. Но в 2015 результат всем уже известен. В общем, кто хочет убедиться лишний раз в том, какой страшной силы Симмонс мультижанровый писатель - то у вас есть прекрасная возможность.

И берегите свою гравитацию.

Ваш CoffeeT

Примерно так можно описать главную идею первой части Песни Гипериона.

В данном романе, Симмонс по большей мере раскрывает нам созданную им вселенную и рассказывает о возникшей в ней проблеме с помощью 6 рассказов, каждый из которых принадлежит одному из главных героев.

Год примерно 2800. Земля мертва вот как уже три столетия. Люди, числом уже в 200 миллиардов, создали многочисленные колонии и перемещаются между ними с помощью полетов или порталов. Последние были созданы ИИ, который уже давно отделился от человечества и живёт своей жизнью, но при этом поддерживает все его технические изыскания. А наши герои, последние паломники на спутник Сатурна — Гиперион. Где находится самая великая тайна во вселенной.

Помимо данных рассказов, основного сюжета в данной части почти нет, а то что есть, вырисовывается из самих историй. Истории весьма разные и написаны в разных стилях. Есть такие что прямо дух захватывает, а есть и те, отсутствие которых не как бы не повлияло на общую картину (по крайней мере в первой части). Например от «Человек, который искал Бога» - я был в полном восторге и невольно сравнивал следующие рассказы с ним. А в "История поэта" - я не увидел никакого смысла.

Вселенная Симмонса очень обширна, но он её не описывает (не думаю что это возможно) а скорее задевает отдельные её составляющие во время своих рассказов. Невольно хочется заглянуть в Википедия для тех или иных моментов, так как даже статья про Гиперион в ней, весьма и весьма обширна. А главной проблемой романа конечно же встаёт дилемма человека между технологиями и духовностью. Автор на самом деле использует очень много отсылок к нашей Земле, особенно религиозных и поднимает много вопросов которые актуальны даже сейчас.

Из минусов могу подчеркнуть слог автора, вернее чересчур обильное использование отсылок и высоко технологических названий. Порой было весьма трудно читать, или опять же, приходилось искать тот или иной термин.

Дорогой Чарльз Диккенс!

Пишет Вам из далекого-далекого будущего Ваш большой поклонник Дэн. Фамилия моя Симмонс, и я занимаюсь тем же самым, что и Вы, Уважаемый, я пишу книги. Я не могу сказать, что они также популярны, как Ваши незабвенные "Пиквикские истории" или "Приключения Оливера Твиста", но пользуются вполне достойным вниманием публики, да и материально содержат меня и мою семью в нескромно хороших условиях. Но, при всем при этом мой дорогой Чарльз, а я буду с Вами максимально откровенным, мне не дает покоя тот факт, что мои творения ставят на полку с развлекательной, не самой серьезной литературой (о, Чарльз, Вы бы видели, какими сейчас стали книжные лавки, они пестрят всевозможными творениями самых разных писателей самого разного таланта), да и успехом они пользуются гораздо меньшим, чем некоторые романы моих коллег по ремеслу (бесталанных идиотов, Чарльз, поверьте). Я понимаю, что мои проблемы Вам не понять, даже если Вы и сделаете такую великодушную попытку, ведь Вы были главным писателем всей Великой Империи.

Кстати, Чарльз, Великая Империя все ещё существует, но носит уже другое название. Не буду называть Вам эту страну, Чарльз, но намекну, что её Вы неоднократно высмеивали в своих остроумных и сатирических произведениях. И так уж получилось, что я являюсь подданным этой страны. Но нет-нет, не подумайте, что за все это время наша нация не изменилась, Чарльз, мы больше не являемся тупыми и безвкусными снобами, наоборот, мы диктуем всему миру правила хорошего вкуса, причем это относится, как к литературе, так и к остальным видам искусства. Не будет лишним сказать, что вообще все Правила, которые существуют в современном обществе, диктует наша страна и пользуется даже большим могуществом, которое было у Вашей страны, хоть в это и сложно поверить.

Впрочем, Уважаемый сэр, перейду к сути своего к Вам послания. Посмею предположить, что за свою жизнь Вы получили миллионы таких писем, но я не скрываю, что готов стать еще одной единицей в этом списке. Меня поражает, Чарльз, как потрясающе вы вели повествование, каким оно было нестройным, сбивчивым, но при этом максимально цельным и полным во всем смысле нашего с вами литературного искусства. В особенности, хочу сделать Вам комплимент (хотя могу ли я делать комплименты Вам?!), что все Ваши произведения получали вторую жизнь на театральных помостах, будь то театрализованные постановки, Чарльз, или Ваши непревзойденные литературные чтения, которые имели моду и умерли вместе с Вами (что бы там не считали всякие там выскочки). В наше время, достопочтенный сэр, многие произведения получают вторую жизнь в кинематографе, до чьего рождения Вы не дожили самую малость, что, возможно, и к лучшему, учитывая то, что сейчас снимают какие-нибудь русские.

Также, сэр, не могу не восхититься тем, в какие огромные объемы вы помещали свои книги, но при этом они не становились тяжеловесными по своей форме, они привязывали своего читателя к себе, заставляя его прожить короткую, но при этом очень длинную жизнь, пока длится повествование. Смею Вам сообщить, что в моем самом знаменитом романе (которому, разумеется, далеко даже до самой Вашей невзрачной работы, коли такие вообще существуют) под названием "Террор" я пользуюсь именно такой, объемной и раздутой формой, причем содержание романа построено в таком стиле, в котором Вы написали некоторые свои замечательные романы. Также стоит сказать, что название может Вам показаться знакомым - так и есть, Чарльз, я дал интерпретацию тех событий, современником которых Вы являлись, которые случились с экспедицией Франклина в 1851 году, причем настолько вольную, что мне удалось создать новый, уникальный мир, который безумно понравился читателям (впрочем, это я уже делал в одном своем многотомном произведении).

Кстати, Чарльз, я подумываю сейчас о том, чтобы написать книгу и о Вас. Я совершенно серьезно, сэр. Собственно, именно поэтому я решился написать Вам письмо, которое носит скорее уведомительный характер, нежели вопросительный. Решение я уже принял, причем ничего не может меня заставить отказаться от этой затеи. За основу, Чарльз, я планирую взять Ваш последний и недописанный роман "Тайна Эдвина Друда". Но нет, Чарльз, я не буду стараться его дописать (ну хотя, может, намекну читателю, чем закончится дело в Вашей книге). Я хочу построить, полностью воссоздать Англию середины XIX века, со всеми её современниками и событиями. Понимаю, что это крайне трудно, и, наверное, я допущу большое количество исторических ошибок, впрочем, сэр, я американский писатель, мои книги покупают не за это. Кстати, по поводу продаж, Неподражаемый, понимая, что рассказанная мною история о Вас может не понравиться издателям с точки зрения приумножения их доходов, я решил ввести в роман нечто таинственное. Нечто страшное и никому не понятное. И так как я сейчас читаю книжку о египетской мифологии, то пускай это она и будет, почему бы и нет, Чарльз? Вы же тоже принимали спонтанные решения, которые по своей сути вовсе не очевидно хороши, а скорее наоборот, носят характер низкопробной литературы.

Но я попробую, Чарльз, и, надеюсь, спустя много веков с моей кончины, какой-нибудь мастер пера (сейчас, Чарльз, мы пишем на приспособлениях, называющихся компьютер) напишет роман обо мне и моем ремесле. Ведь, Чарльз, о чем бы я не писал, мои книги божественны.

С превеликим Уважением,
Д. Симмонс

"Гиперион" был моей первой за долгие годы серьезной вещью, и ничего лучше я уже не напишу. То, что начиналось как комически-серьезная попытка воскресить дух Джона Китса, стало последним оправданием моей жизни, доказательством того, что в наш век жалкого фарса не иссякла еще эпическая мощь".

Это слова епископа пофигистов Мартина Силена, Поэта, входящего в группу паломников, отправленных Дэном Симмонсом к Гробницам Времени планеты Гиперион. Фраза отлично выражает мысли не поэта, но автора о написанном им "Гиперионе".

За двадцать с лишним лет о книге уже сказано все, что можно сказать, поэтому хочется только подтвердить. Да, это отличный представитель жанра "фантастика", по праву входящий в золотой фонд литературы. Да, это умная книга, состоящая из множества культурных пластов, распознать которые удастся в зависимости от уровня эрудиции. Да, мифологическое, пугающее существо Шрайк - это лишь повод высвободить энергию и тайны, дремлющие внутри каждого из персонажей в ходе путешествия, которое нам дают удовольствие наблюдать. Да, паломничество к Гробницам Времени, обрывающееся на сюжетно самом интересном месте - это лишь начало событий, чье продолжение по окончании книги витает в воздухе, но обязательным совсем не является. Да, это абсолютно разнящиеся по стилистике и жанровому отображению истории самобытных персонажей с крайне личными переживаниями. Да, это непростое, местами тяжеловесное, но не отпускающее чтение.

Учитывая эпиграф к рецензии, надо сказать, что Дэн Симмонс абсолютно не покривил душой. Эпическая мощь действительно не иссякла, и даже удивительно, как такое интересное пространство удалось вместить в произведение небольшого объема. Равно это относится и к поднимаемым вопросам - "Гиперион" всё-таки можно и нужно назвать социально-психологической фантастикой в оболочке космооперы. Потому что больше всего времени уделено внутреннему миру героев - их терзают разные, странные проявления любви, жажды жизни, веры, преодоления самих себя - и совершенно разные решения и последствия имеют их поступки.

При всём этом наполнении богат и окружающий персонажей мир, для каждого - свой, а вместе - практически несочетаемый в деталях, но тем не менее. Какое-то горьковатое будущее - развитая цивилизация Гегемонии, в своем развитии много чего потерявшая. Стоящая на грани поражения от менее развитой, но стремительно прогрессирующей цивилизации Бродяг. Ученые даже вынуждены восстанавливать личности прошлого - но не программистов прошлого, не других известных ученых или правителей, а, что показательно - поэтов. Видимо, всё действительно плохо в таком будущем. Отдельные детали, которые тоже понравились - кумиры меняются чуть ли не раз в неделю, как и мода на прически, в медиа-пространстве царствует тривидение, а книги...цитата: "роман достаточно короткий, дабы не отпугнуть потенциального покупателя от контрольных стоек Пищевого Рынка". Ничего, как говорится, не напоминает?

Сами Гробницы Времени, сооружения, движущиеся из будущего в прошлое - являются, конечно, идеей произведения № 1, которая даже в процессе воспоминаний персонажей, разворачивающихся на других планетах, является маяком и где-то рядом присутствует. В их сущности кроется и некоторая авторская шутка - спустя двадцать лет после написания этой книги мы с уверенностью можем сказать - Дэн Симмонс обманул сам себя, ему удались и другие словотворческие эксперименты, и превзойти самого себя двадцатилетней давности он, безусловно, смог, воспользовавшись Гробницами Времени несколько раз - отправляясь то в ледяное заполярье вместе с Эребусом и Террором, то в американские индейские прерии, а то и в викторианскую эпоху времен Чарльза Диккенса. И как-то очень показателен тот факт, что "Гиперион" содержит отсылки ко всем этим будущим произведениям - внимательный да увидит. Вот даже последний изданный на русском роман писателя, "Флэшбэк" - во время событий "Гипериона" этот наркотик, являющийся абсолютно привычным способом ухода от реальности, упоминается несколько раз. (Кстати, взаимная отсылка уже в первой главе "Флэшбэка" : "Нику показалось, что это чертово собеседование идет задом наперед").

РЕЗЮМЕ: отличная книга, из той породы, что с возрастом становятся только лучше.

P.S. В 2013 году грядет экранизация "Гипериона", но...мозг пока затрудняется представить эту картинку.

– Вы что ж, не читали Шерлока Холмса?
– Нет, сэр. Я не читаю вымышленные истории.

А я вот читаю)). И, честно говоря, всю книгу, от которой буквально не могла оторваться, читала, как вымышленную историю, только в послесловии автора узнав, что 95 процентов в ней - правда. Поразило меня больше всего не малоизвестное содержание жизни Хемингуэя на Кубе во время Второй мировой войны, а факт - на самом деле реальный - сотрудничества ФБР (правда, это не совсем та организация, которая существует сейчас) с разведкой немцев. Хотя, чему я удивляюсь, если самым страшным страхом директора Гувера были не фашисты и даже не Советы, а ужас от мысли лишиться своего кресла...
Но оставим в стороне политическую часть романа, хотя невероятное сплетение интересов чуть ли не десятка самых разнообразных разведок - корень многих происшествий в сюжете, и вернёмся к Хэму и молодому, на тот момент, агенту Джозефу Лукасу, который в книге ещё и рассказчик. Кстати, это он не читал про Холмса и вообще чертовски далёк от самой идеи читать книги. Да и когда ему это делать - враг не дремлет, а наш Лукас - этакое подобие агента 007, тоже как раз с правом на убийство, каковым пользовался уже не единожды. И когда сам директор ("- Присядьте, пожалуйста. Директор работает строго по расписанию.
«Директор» она произносила с заглавной буквы. Я подавил улыбку и сел, повинуясь ее приказу. Приемная была старомодная: два мягких кресла и диван. Я сел на диван. Кабинет самого директора (я о нем думал со строчной буквы) мало кто видел – подчиненных низшего звена он принимал обычно в конференц-зале или здесь.") вызывает его в Вашингтон, чтобы лично выдать задание, Лукас даже не слишком сильно задумывается над его смыслом: какое-то время пожить на относительно тихой Кубе ему даже на пользу, а то скелеты из служебных шкафов почти уже завалил его по макушку. Но задание реально странное:

В чем, собственно, состоит мое задание? Шпионить за Хемингуэем, само собой. Узнать, что за штука такая его идиотская Хитрая Контора, доложить через Дельгадо директору и ждать указаний. Изображать из себя эксперта по контрразведке. Но должен ли я давать Хемингуэю и его соратникам правдивую информацию? Мне не давали инструкций на этот счет. Никто, видимо, не ожидал, что Хитрая Контора может обнаружить реальные разведданные.

У писателя, меняющего реальность и правду на ещё большую реальность и правду не только в книгах, но и в жизни, множество друзей, знакомых, поклонников, и почти все они становятся членами придуманной и созданной им Хитрой Конторы (заглавие английского издания именно таково, но мне в кои веки кажется, что на этот раз наши издатели нашли название получше), имеющей целью "дать прикурить нацистским крысам, которых прибивает к нашему берегу." Я не много знаю о том, как протекала война на той стороне Атлантики, поэтому было интересно, и сто раз лазила в интернет почитать поподробнее о затопленных немецкими подлодками торговых судах и военных конвоях - так что книжка ещё и познавательная, получается. "Агенты" Папы - простые люди и даже пляжные бичи, а особенно впечатляет самый ценный агент 22, оказавшийся мальчишкой Сантьяго, и это единственный персонаж книги, над которым я поплакала...
Сумбурная деятельность Конторы, навязчивая идея Хэма об охоте на подлодки, некоторая растерянность Лукаса, когда он думает:

Чистая мелодрама. Радист с «Южного Креста», яхты, которую мы видели рядом с немецкой подлодкой, убит в гаванском борделе лейтенантом полиции с нелепой кличкой. Caballo Loco… держите меня.

И постепенное сближение писателя и агента, через жуткий мордобой к разговорам о том, как надо и не надо писать романы, и неожиданное открытие, что их опереточная Контора имеет, с точки зрения очень высоких лиц, точно определённое значение...

От нас требовалось только выглядеть виновными на случай, если будет расследование.

И ещё много-много всего есть в книге, включая приезжающих в гости Марлен Дитрих и Ингрид Бергман, встречи а Флемингом, который тут, конечно, не литературный отец Бонда, а сотрудник британской разведки, и потрясающие виды Карибов...
Не думаю, что после этой книги я буду лучше понимать произведения Хемингуэя (которые люблю, но не все) или кинусь перечитывать бондиану. Но безусловное удовольствие от книги я получила, как и столь же безусловный пинок перестать бегать от Симмонса, который слегка отпугнул меня своим "Террором" - тяжёлым, мрачным и очень большим)).
Не ожидала от него, что он может быть таким ... трогательным...

Книги живут дольше, если хоть на что-то годятся. А писатель проводит жизнь в одиночестве, каждый клятый день имея дело с вечностью или ее отсутствием.

Однажды Дэн Симмонс решил переплюнуть Стивена Кинга, Маккаммона, Лавкрафта и прочих, а то чего они. Не могу сказать, что получилось, но и то, что получилось - весьма достойный роман в жанре "Как я провёл это лето в кругу друзей и зомби (адских хтонических тварей, демонов, привидений, вампиров, ожившей бытовой техники, выбрать нужный вариант)"
В некотором роде "Лето ночи" - это такой Стивен Кинг без рефлексий, Брэдбери без благостной атмосферы лета и Лавкрафт в современных реалиях (хтоническим червям всё равно) Но несмотря на все эти похожести, аналогии, параллели, рояли в кустах и многочисленные deus ex machina, роман мне очень понравился. Он в меру жуткий, в меру ностальгический, очень захватывающий и очень бодрый.
Взросление у героев Симмонса - это тебе не только бейсбол, бесплатные городские киносеансы, велосипедные прогулки и мысли о миленькой дочери доктора, это и зомби, адские подземные черви, школьный грузовик-труповозка, полусгнившая учительница литературы, а также обрез, правильная святая (католическая) вода и цистерна с бензином.
Это может быть жутко, больно и отчаянно страшно, но если у зла есть башка, то эту башку можно и нужно снести.
Читайте, начинающие маленькие террористы, вам понравится

Прочтя последнюю страницу, я закрыла книгу и еще долго смотрела в окно. В душе царило удивительное умиротворение. На улице бегали дети, мамы и бабушки сидели на лавочках и о чем-то разговаривали, ездили машины, люди спешили домой с работы, а у меня было такое ощущение, что все происходит в замедленном действии. И, впервые за долгое время, мир казался мне вновь удивительным. Как будто бы, Дэн Симмонс открыл мне глаза на то, что в суете будней перестаешь замечать. Каждый из этих прохожих на улице, которых я так и никогда не узнаю, представляет собой целый мир - со своими радостями и горестями, со своими желаниями, своими родными, близкими, любимыми. И приходит осознание того, что мы не знаем и одной миллиардной об этом мире. Но именно это и здорово, пожалуй, ведь жизнь никогда не перестанет нас удивлять (даже если нам уже кажется, что все совсем наоборот). Спасибо Дэну Симмонсу за то, что он сумел подарить мне это замечательно чувство!

Выпуская "Фазы гравитации" в серии "Современная зарубежная фантастика", издательство вновь показало свою несостоятельность. А что, если человек купит эту книгу в ожидании бодрых космических баталий, неведомой фигни, наподобие чужого или, не дай б-г, решит, что это - пародия на "Интерстеллар"? Такие ожидания, безусловно, будут обмануты и читатель может остаться разочарованным. Я уже представляю себе эти возгласы, мол, я ожидал освоение космоса, а получил поиски самого себя, причем, совсем даже не в космосе, а на Земле, фу-фу-фу, меня обманули. Но, что не может не радовать, так это тот факт, что Дэна Симмонса вообще стали переводить, издавать и переиздавать у нас, наконец-то. Я бы взяла его книги, даже если бы их засунули в серию "Сентиментальный роман", потому что знаю наши издательства и знаю нашего дорогого Дэна.

В этой книге будет много разных мест, Ричард Бедекер, бывший астронавт, гулявший по поверхности Луны, возьмет нас с собой в свое путешествие в поиске правильных вопросов и множественных ответов - мы побываем на Луне вместе с ним, мы будем с ним в Индии, объедем вместе половину Америки и остановимся на Медвежьей горе, чтобы вместе понять и постигнуть многое - прошлое, настоящее, будущее. Много людей, много историй, воспоминаний, размышлений - поиск себя соткан из миллиона малейших изменений, приводящих к глобальным. Дэн Симмонс не стал прибегать к стандартному набору - стареющий алкоголик, потерявший все и пытающий измениться. Нет, Ричард Бедекер не бывший алкоголик или наркоман или дебошир, он - обычный человек, разочаровавшийся в мире и обществе, пытающийся понять, что будет дальше с нашей планетой, что будет дальше с ним, что он ищет и никак не может найти. Как видите, никакой фантастики тут и в помине нет. Но как же хорошо написано! Порой трогательно до слез, порой смешно, иногда очень серьезно, но, на протяжении всей книги, очень мощно.

Я буду любить эту книгу за то состояние абсолютного покоя, что она мне дарила все это время. Я буду любить Ричарда Бедекера за то, что он - хороший человек и я верю, что в дальнейшем все у него сложилось хорошо. И, конечно же, я и дальше буду любить Дэна Симмонса за то, что он всегда меня удивляет и за то, что мы с его книгами так часто находимся на одной волне.

01.12.2024. Черные Холмы. Дэн Симмонс. 2010 год.

История начинается с трагедии: мальчик по имени Паха Сапа сталкивается с духом павшего солдата, а его народ — с утратой священных земель. Спустя десятилетия его борьба продолжается, уже не только за себя, но и за сохранение памяти всего народа. Земля, ритуалы, связь с предками становятся опорой в мире, где прошлое стремятся стереть. Это рассказ о жертве, силе традиций и праве на память.
Роман «Черные Холмы» — это не просто история о прошлом, это глубокое размышление о памяти, идентичности и непреодолимом конфликте культур. На фоне трагических событий битвы при Литтл-Бигхорн в 1876 году и строительства мемориала на горе Рашмор в 1930-х годах разворачивается сложная и многогранная судьба Паха Сапы. Его духовное путешествие становится зеркалом коллективной боли народа лакота, вынужденного бороться за своё наследие в мире, который пытается его уничтожить. Через переплетение личной истории героя и глобальных исторических процессов роман раскрывает извечные вопросы, затрагивающие каждого: как сохранить свою идентичность перед лицом неизбежных перемен?
Центральной фигурой повествования становится Паха Сапа, герой, чьё имя переводится как «Черные Холмы», — символ его глубокой связи с землёй и культурой. Эволюция этого персонажа захватывает: от испуганного мальчика, столкнувшегося с духом погибшего солдата, до символического защитника памяти своего народа. Его борьба с духом вазикуна отражает не только личные страхи, но и коллективные травмы народа лакота. Эта связь с духом, воспринимаемая сначала как проклятие, постепенно становится для Паха Сапы источником силы и осознания своей миссии. Через внутренние конфликты героя роман исследует, как индивидуальная ответственность может повлиять на судьбу целого народа.
Особое внимание заслуживает художественное мастерство автора. Детализированные описания быта и традиций лакота создают аутентичную атмосферу. Образы природы — земли, гор, ночного неба — насыщены лиризмом и усиливают эмоциональное воздействие. Черные Холмы выступают в роли священного символа, воплощающего связь народа с предками, тогда как гора Рашмор становится символом разрушения и насильственного прогресса. Смена временных линий — переход от 1876 года к 1930-м — добавляет повествованию динамику и позволяет рассмотреть конфликт культур с разных перспектив.
Роман пронизан важными темами, которые находят отклик в каждой эпохе. Память о прошлом здесь живая сила, формирующая настоящее и связывающая поколения. Конфликт культур между коренными народами Америки и колонизаторами порождает глубокие раны, которые отражаются не только на уровне общественных изменений, но и в личных судьбах. Земля, для лакота являющаяся основой их существования, предстает не ресурсом, а живым участником истории. Традиции и ритуалы становятся фундаментом выживания общины, несмотря на внешние угрозы. Роман подчёркивает, что сопротивление может принимать разные формы — от сохранения памяти до личных жертв ради будущего.
Однако книга не лишена недостатков. Замедленный темп повествования, особенно в описаниях ритуалов и размышлений героя, чрезмерно растянут. Некоторые темы, такие как связь с землёй и природой, поднимаются слишком часто, создавая впечатление повторяемости и опять же затянутости. Авторская симпатия к лакота делает изображение колонизаторов упрощённым, что может выглядеть как односторонний взгляд. Излишние детали, касающиеся личной жизни генерала Кастера и его супруги, порой кажутся неуместными. Тем не менее, эти недочёты не умаляют значимости поднятых вопросов и художественной ценности произведения.
Роман — это мощный текст, который оставляет глубокое впечатление. Это не только рассказ о прошлом, но и призыв к размышлениям о настоящем и будущем. Автор через трагедию Паха Сапы и народа лакота говорит о важности сохранения памяти, ценности идентичности и способности находить свет даже в самых мрачных моментах истории. 8 из 10.

Дэн Симмонс хорош априори (и апостериори), потрясающе хорош, что до величины романа и возможных обвинений автору в многословии, которые, непременно обрушат громы и молнии на его седую голову – так ведь невозможно поднять спектр тем книги, обойдясь тремя сотнями страниц.

Первая и основная – насилие. Вообще, этот роман своего рода энциклопедическое исследование, посвященное насилию, его видам; мотивации, когда таковая имеется, и не менее распространенному в современном мире немотивированному; многообразию поведенческих паттернов: Насильника. Жертвы и Созависимых – вовлеченных в порочный круг на роли пособников, подстрекателей, людей оказывающих активное или пассивное сопротивление, молчаливого одобряющего большинства. История человечества вообще и XX века, в частности, к несчастью, дала богатый и многообразный материал для такого рода изысканий.

Помимо прямого физического, анализируются различные виды косвенного: ментальное. эмоциональное; манипуляции, связанные с воздействием на центры боли, страха, удовольствия объекта; социальные условия, способствующие применению разных видов насилия одними группами индивидов в отношении других, как правило – более многочисленных; навыков культивации и воспитания, одобренных институтом общественного договора, которые закрепляют в сознании социума возможность и необходимость такого рода поведения.

Расизм. Симмонс не ограничивается рассмотрением какого-то одного аспекта, которое неминуемо привело бы к упрощению и уплощению проблемы и профанации ее в конечном итоге. Варианты такого подхода: все люди братья, так чего же нам делить? («Тайная жизнь пчел»); черные рабы хорошие, а белые рабовладельцы плохие («Хижина дяди Тома»); глупенькие черномазые только и умеют, что петь, да плясать и отчаянно нуждаются, чтобы о них позаботился мудрый добрый хозяин («Унесенные ветром»). «Утеха падали» с глубочайшей силой погружения и большой прозорливостью отслеживает аспекты отношений черной и белой Америки, о многих из которых в начале 80-х, когда книга писалась, страна не задумывалась. Тем острее они встали на проработку сегодня. Автор поочередно влезает в шкуру персонажей, исповедующих диаметрально противоположные взгляды на проблему: оголтелая расистка Мелани Фуллер; не менее радикальные и дикие взгляды молодых черных гангста из неблагополучного района; умеренный взгляд на вещи образованной чернокожей южанки Натали Престон и шерифа Джентри – максимально цивилизованный и во многом совпадающий, хотя не во всем.

С бытовым расизмом напрямую соотносится, отражает и углубляет его, Теория расового превосходства и ее жуткое воплощения в лагерях смерти. Из середины двадцатых XXI века это не так бьет наотмашь и лишает почвы под ногами – мы, нынешние закалили восприятие множественным обращением к теме и многообразием аспектов рассмотрения (как будто можно закалить себя в отношении Такого. Но роман написан тридцать лет назад, он в числе тех произведений, которые поднимали тему, легитимизировали ее в глазах социума, ставили на проработку и осмысление. Вопреки поговорке, человечество расстается со своими страхами, не смеясь, но стыдливо отводя глаза, замалчивая, делая вид, что ничего не было, а что было – быльем поросло, и кто старое помянет – тому глаз вон. Симмонс был в числе тех, кто заговорил о нацистской машине уничтожения громко, внятно, языком, понятным читателю.

Органично вплетена в тематический узор книги коррумпированность власти: насколько неизбежна, возможно ли рядовому члену общества противостоять и если да – то какими способами. Уровень этичности методов, облеченных властью лиц и организаций. Насколько допустимы благие цели грязными средствами и так ли уж отличаются методы, которыми власти предержащие пользуются повсеместно и повседневно. Можно было бы вынести отдельным абзацем разговор об информации и о том, насколько она реально способствует привлечению внимания, но здесь это рассматривается с неожиданно практической точки зрения и прямо связано с коррупцией. Поясню, XX век сильно преувеличил значимость и силу воздействия информационных бомб: один смелый решительный журналист, одно расследование и вот уже все общество меняет умонастроения, а за ними и общий курс. У Симмонса с точностью до наоборот – затухание информационных поводов и затирание следов вопиющих происшествий, когда они не отвечают намерениям сильных мира сего. И косвенный вывод – бомбой становится лишь та информация, которая выгодна стоящим за ней силам – реальной, а не формальной власти.

Неожиданно громко звучит здесь тема сексизма и дискриминации по половому признаку, остроактуальная сегодня, но воспринимавшаяся как нонсенс тридцать лет назад. По сути, «Утеха падали» - феминистский роман, опередивший свое время и во многом задавший вектор движения современного феминизма. Тем более ценный, что написан мужчиной. Замечу: абсолютная недопустимость потребительского отношения к женщине, очевидная автору и читателю, оттеняется язвительным сарказмом «Рынка гусынь», в который превращено название мачистского фильма, финансируемого фон Борденом, а затем Хэродом.

На этом список тем можно было бы и закрыть, но не могу не коснуться лежащей на поверхности - игры, склонности человеческих особей моделировать разного рода игровые ситуации. В романе это принимает пугающе-гротескные формы, но по сути отражает взгляд на вещи почти по Homo Luden Что ж, можно только порадоваться тому, что большей частью человеческий интерес к игре далек от радикальности романа. Хотя некоторая рудиментарная доля кровожадности присутствует таки в большинстве игр.

Резюмируя: автор затронул колоссальный пласт тем, которые, с присущим ему изяществом, мастерством и обстоятельностью, довел до логического завершения и просто не мог обойтись меньшим объемом - не судите его строго. В остальном роман замечательный, с сюжетом, приводящим на память "Доктор Сон" Стивена Кинга и "Простых смертных" Дэвида Митчелла, но ни в коем случае не вторичный (касается всех трех произведений). Яркие герои, динамичное действие, с погонями, перестрелками, драками, но, удивительно для Симмонса - без альпинизма. Можно ли читать для удовольствия? Вполне, но лучше слушать в исполнении Игоря Князева, эталонном как всегда.