огромное влияние, которое оказывало на меня это знание. Я просто… проснулся. Так я пробудился к реальности, свободной от навязанных смыслов, свободной от поиска. Да и что можно было искать в этой реальности?.. Все то, о чем рассказывал Сократ, вдруг ожило, когда я умер. В этом заключался весь парадокс, и вся ирония, и великая перемена. Все поиски, достижения, цели, все они были в равной степени приятны и в равной степени не нужны. Совершенно не нужны.В теле бурлила энергия; счастье переполняло меня, вырывалось во внешний мир безудержным смехом. Смехом человека, счастливого без всякой на то причины.Мы спускались все ниже, мимо высокогорных озер, мимо кромки леса, углубляясь в густую чащу, пока не добрались до ручья, где стояли лагерем два дня – или тысячу лет – назад. В горах я потерял все свои правила, всю мораль, все страхи. Меня больше нельзя было контролировать. Какое наказание теперь могло меня напугать? И хотя никаких новых правил поведения у меня не было, я интуитивно чувствовал