Глава 21. О пещерах, в которые ведут крысиные норы

— Война внутри каждого из нас. Война живет. Она дышит тобой и мной. Ты не можешь ее закончить. Она не может закончиться сама. Она любит тебя, она тебе снится, и ты снишься ей…

Кэп помнил этого старика. Он часто гонял его от восточных ворот. Он смеялся над ним и как-то побил. Да, побил, как раз в тот день, когда все началось.

Старик остановился и улыбнулся, во рту его не хватало зубов, но улыбка была хороша:

— Полюби ее, полюби войну, и с пусть она станет тебе матерью и сестрой, и дочерью твоей. И тогда она умрет. Пока ты ее ненавидишь, пока ты ее боишься, пока ты бежишь от нее, она всегда будет в тебе. Она смеется над тобой и пьет твой страх, она кормится твоей ненавистью.

Кэп перестал слушать и отвернулся к стене. Старику не нужны были слушатели. Он говорил сам с собой. Кэп это понял не сразу, но когда понял, перестал злиться. Старик был непрост. Мальчишка, что скакал верхом на крысе, любил старика. А Кэпу понравился мальчишка. Чем-то он напоминал Кэпу его самого — малыша-дикого, который рос в казармах Корпуса как сорняк.

Они добрались до пещер и долго пробирались темными переходами, Кэп то шел на слух, то держался за ремень портупеи крысы. Мальчишка тоже ничего не видел, но смеялся над осторожным Кэпом. Он говорил: «Не бойся, Берта все видит, она знает здесь все ходы и выходы». Кэп думал, что, пожалуй, он не слышал большей глупости: доверять черной крысе, бегущей по своей норе в полной темноте. Но он бежал и смеялся над собой.

Они добрались до пещеры, где было тепло и сухо. В трещине стены горел огонь, небольшой, но яркий и горячий. Его света хватало, чтобы, наконец, осмотреться. «Мы дома», — сказал мальчик и спрыгнул с крысы. «Спасибо, Берта», — мальчик засмеялся и погладил черную морду крысы между ушами. И Кэп мог поклясться, что крыса улыбнулась в ответ. Дальше Кэп и мальчишка шли вдвоем. В переходах пещер, в трещинах стен, как маленькие факелы горели огоньки. В пещере, потолок которой терялся в темной вышине среди колонн-сталактитов, их встретил старик. Бородатый и седой в рваном темном плаще, он стоял среди сталактитов, как священник у алтаря. Старик обнял мальчика и внимательно оглядел Кэпа, задержавшись на его металлических трехпалых ступнях.

— Это старик, — мальчик представил старика Кэпу, — а это Железноногий, — представил Мальчик Кэпа старику, — Железноногий убил жучинного наездника. Он храбрый, здорово дерется и прыгает.

— Меня зовут Кэп, — сказал Кэп. Но старик, похоже, его не услышал. Старик закрыл глаза и прислушивался к чему-то.

— Он слушает, — сказал мальчишка, — Он все понял, но сейчас не ответит. Пойдем, Кэп, я покажу тебе здесь все.

И они пошли по пещере. Но сначала мальчик зачерпнул в трещине огня ладошкой, словно воду из родника и пошел с ним, как со свечкой. Кэп решил не удивляться… но не выдержал:

— А тебе не больно?

— Огонь, да? — Мальчишке явно хотелось похвастаться. — Не, не больно. Старик научил. Он вообще маг. Все может. Только у него немного с головой не порядок. Но он очень добрый. И все про все знает.

— А меня он научит так же?

— Ну, ты спроси его. Он только слушать перестанет и тогда начнет говорить. Спроси. А ты откуда?

— Я, вообще-то, из Города, — и тут Кэп сказал то, чего никогда никому не говорил, — но на самом деле я из диких. Просто в казармах вырос.

— Круто. А я тоже из Города. На шахте с отцом работал. Нас на два года туда определили. Вернее его. А потом шахту завалило и отца тоже. А меня дикие подстрелили на дрезине. Так меня старик нашел. И вот я теперь с ним. И с Бертой. Тебе понравилась Берта? — Мальчишка болтал и шел по коридору. Становилось все теплее. Пока никаких ответвлений не было, и Кэп не боялся потеряться, если огонек погаснет. Они вышли в большой подземный холл. Потолок здесь тоже был где-то очень высоко, а пол опускался в темноту.

— Осторожно, Железный! Там вода. Горячая.

— Я не боюсь воды, — сказал Кэп и наклонившись, зачерпнул темную воду ладонью. Она действительно была горячей.

— А заржаветь не боишься? Как в сказке?

Кэп засмеялся.

— Нет, не боюсь. Мои ноги сделала одна очень умная девушка. Ученая. Ноги не ржавеют. Она так сказала. Они не железные. Это сплав. И керамика. В общем, нормальные ноги.

— Круто! А мне она такие сделает? Я видел, как ты прыгал. Тоже хочу так!

— Не думаю. Мои ноги были больными, не ходили. Так что, у меня не было выбора. А твои пока в порядке.

— Ладно. Но ты у нее спроси.

— Обязательно.

— Она твоя невеста?

Кэп усмехнулся

— Куда мне. Она ученая из Башни. Видел Башню в городе?

— Ага.

— Вот она там живет и работает. А у меня теперь нет дома.

— Ну и живи тогда у нее в Башне. Что?

Кэп подумал, что мальчишка очень хороший собеседник. Таких у него давно не было. И спросил:

— А пить эту воду можно?

Мальчишка охотно ответил:

— Можно. Но старик сказал, что лучше пить другую, холодную. А в этой купаться. Ты хочешь?

— А можно?

— Купайся, если не заржавеешь. Я посижу, посвечу тебе…

Вечером Кэп долго говорил со стариком. Старик задавал вопросы о Городе, состоянии стен, подготовке и вооружении Корпуса. Зачем ему нужны были такие подробности, Кэп не знал и не задумывался. Потом Кэп вспоминал тот ночной разговор и не мог понять, почему он все это рассказывал. Было так: старик задавал вопрос, а Кэп пытался ответить, как можно точнее. Старательно и с радостью. Как будто разговор этот доставлял ему большое удовольствие.

Закончив с Городом старик перешел к его схватке с воином Орды. Старик называл его мором. Дотошно расспрашивал о том, что чувствовал Кэп, когда мор догонял его, не было ли сильного панического страха, не терял ли координации. Узнав, что мор не может развернуться в седле на спине своего жука, старик покивал, словно догадывался об этом давно. Старик накормил Кэпа и показал нишу в стене, выстеленную теплым мхом. Кэп заснул там как младенец.

В начале разговора Кэп пытался напомнить старику, что они встречались у восточных ворот, хотел извиниться. Но старик только отмахнулся и не стал ничего слушать.

На следующий день Кэп снова путешествовал по пещерам, поражаясь тому, что здесь, под землей, совсем недалеко от Города может быть такое никому не известное пространство. Кэп пытался представить себе размера и длину тоннелей. Все эти подземные галереи, залы с бесконечно высокими потолками и колоннами, которые мальчик называл сталактитами — это был настоящий город. Кэп здесь часто встречал крыс. Черные огромные крысы бегали по тоннелям, не обращая внимания на мальчика и Кэпа. Если в коридорах было тесно, крысы уступали им дорогу, юркнув в неприметную нишу. Поначалу Кэп шарахался от них, а мальчишка над ним смеялся. Он часто говорил с крысами и они, кажется, иногда отвечали ему, но Кэп не слышал их ответов. Слышал их только мальчишка. Он сказал, что Старик говорит со всеми крысами и называет их умным и добрым подземным народом. А мальчику отвечают только некоторые крысы, только те, кто его слышит. А по-настоящему говорить он может только с Бертой. Берта давно живет вместе со стариком.

— Как ты слышишь, что Берта тебе отвечает?

— Она говорит у меня в голове, будто шепчет в самое ухо. Иногда так смешно, как будто она усами своими щекочет. Но это все внутри головы.

— А ты ей говоришь только вслух?

— Да, я не умею пока как старик. Он говорит так, что его не слышно. Иногда он говорит со мной издалека. С Бертой он часто говорит издалека. И с другими.

— А есть еще кто-то?

— Я не знаю. Есть кто-то очень далеко. И еще старик пытался говорить с морами. Но они не отвечают. Он сказал, что моры, они не такие, как дикие, люди или крысы. Они все, как один человек. Как будто у одного человека много рук и на каждой руке много пальцев. Вот каждый мор на своем жуке — это как палец на руке. Я не очень понимаю, как это. Когда я стану старше, старик меня этому тоже научит.

— Ты любишь его?

— Старик очень хороший. Его все любят.

Так они беседовали, исследуя коридоры и залы пещерного мира.

— Вот этот тоннель ведет в город. Крысы иногда ходят туда. Когда старик просит.

— А куда он выходит?

— Я не знаю. Я ведь мало что помню, у меня в голове что-то сломалось, когда дикие напали. Я Город почти совсем не помню, ну, может, чуть-чуть. Старик сказал этот тоннель тебе показать.

— Старик тебя попросил и все пещеры мне показать?

— Да, он сказал, что Железному, в смысле тебе, это потом пригодится.

— Старик знает то, что будет потом?

Мальчик задумался. Он обычно отвечал моментально, говорил быстро без остановок и легко перескакивал с темы на тему. Сейчас он подумал и сказал:

— Старик знает все, что будет. Только как бы не всегда помнит. Я не могу объяснить.

Кэп не очень понял, но дальше спрашивать не стал. Вот мисс Анабель все бы поняла.

— Как тебя зовут? — вопрос это пришел в голову Кэпа на третий или четвертый день их исследований. Кэп даже удивился, что не спросил раньше.

— Старик зовет меня мальчиком.

— А раньше тебя как звали?

— Я не помню. Я мало что помню из той жизни. Старик говорит, что это даже хорошо. Что у меня теперь много свободного места в голове.

Кэп понял, о чем говорит мальчишка.

— Доктор Маркес в городе называет это сотрясением мозга. А как зовут старика?

— Старик. Он говорит, что у меня будет новое имя. Мое собственное, а не то, что мне дал кто-то. Родители или еще кто. Он говорит, что у каждого человека есть его собственное имя и у Берты оно есть. Только у моров нет. У Орды, в смысле. Что у них одно имя на всех.

Пока Кэп жил в пещерах, Берта со своими сестрами выходила на охоту два или три раза. Кэп однажды тоже хотел пойти с ними, но мальчишка сказал, что он, Железный, слишком громко топает для охоты. Потом рассмеялся, запрыгнул на Берту и исчез в тоннелях.

Старик тоже пропал куда-то. В этих тоннелях и переходах заблудиться было очень легко. Кэп помнил только несколько простых маршрутов, но все равно путался, когда шел один. Он брал с собой лампаду с горящим огнем. Ее сделал для него старик. Огонек в ней не гас, пока его специально не задуешь.

Впервые потерявшись, Кэп запаниковал, но через некоторое время его нашел мальчишка, сказал, что старик звал Железного. И с тех пор Кэп не волновался. Мальчишка или крысы находили его в любом тоннеле и возвращали в пещеру к старику. В темных переходах, разговорах с мальчиком и стариком Кэп совсем потерял счет времени. Дни и ночи быстро путаются, когда ты не видишь, как встает и садится солнце.

Однажды Кэп долго сидел в гроте с ледяной водой, слушал, как в темноте невидимые капли падают в невидимую воду. Кэп слушал свое дыхание, слушал капли, слушал эхо. Время исчезло. Он сам стал каплей, падающей в темноту. Он летел в пустоту, испытывая невероятное ощущение свободы. Он ничего не значил и ничего не имел. У него не было дома, не было семьи. Даже имени у него не было. Ведь его имя — это имя капрала Джеронимо, человека, которого Кэп почти не помнил. Случайного, неизвестного. Кэп стал каплей. И это было гораздо правильнее и легче, чем быть человеком с чужим именем. Он слышал как в пустоте бесконечного падения рядом с ним шепчутся другие капли. Он был не один…

Здесь его и нашел мальчишка. Он пришел, со своим огоньком в руке и сел рядом.

— Я тоже люблю здесь сидеть. Только здесь холодно, — он посмотрел, как по-птичьи согнув свои механические ноги сидит Кэп, — Понятно, Железный, почему тебе не холодно.

Он всегда смеялся над Кэпом, этот мальчишка. Кэп дотянулся до него рукой и обнял за плечи. Мальчишка заерзал, двигаясь поближе. Так они сидели. Вместе. Слушали тишину и капли. Потом мальчишка сказал:

— Старик говорит, тебе пора. Нужно тебя отвести в Город.

Кэп удивился, что эта мысль не приходила ему в голову самому. Действительно пора. Только зачем?

— Зачем мне в Город?

— Старик сказал, что ты так спросишь. И он сказал, что ты сам потом узнаешь. Уже там. Ты не волнуйся, Старик часто так говорит. Мне кажется, он все про меня знает. Как будто все время ходит рядом. Но я его не вижу. И про тебя, наверное, он тоже знает, Железный. Ты же теперь наш, Железный. Ты вернешься? Потом, когда все сделаешь в Городе.

— Да, вернусь. — Кэп знал, что обещать такие вещи глупо и не очень честно. Но ему хотелось это сказать. Что он вернется, и они снова будут так сидеть вдвоем. Слушать тишину и капли. Хороший мальчишка. Жаль, если они не увидятся больше.

— Тогда пойдем, — сказал мальчишка и встал.

— Пойдем.

Они зашли за арбалетом Кэпа, мальчишка высыпал ему в рюкзак охапку полосок сушеного мяса.«У нас много», — сказал он и Кэп не спорил. Потом они шли длинным коридорами. Мальчишка впереди, а Кэп чуть сзади него. По дороге им встретила Берта. Мальчишка закричал:

— Берта, Берта, смотри, Железный уходит. Попрощайся с ним.

Берта подошла к Кэпу. Ее черные глаза были на уровне его груди. Она чуть приподняла голову, как будто хотела обнюхать его и запомнить запах.

— Ты можешь погладить ее, Железный. Она разрешает. Только усы не трогай.

Кэп прикоснулся к мягкой черной шерсти крысы. Она была горячей. Очень живой.

— Берта говорит, что ты хороший человек. Что она в следующий раз возьмет тебя на охоту, если ты научишься не топать.

— Она, вправду, так сказала? — Кэп повернулся к мальчишке и увидел, как тот хочет.

— Нет, она сказала, что у тебя странный запах. На охоту не рассчитывай, Железный.

Кэп прощался с мальчишкой у самого выхода из туннеля. Это был даже не туннель, нора, прикрытая высоким колючим кустарником. Она выходила в Город на пустыре, совсем недалеко от Башни. Мальчишка и Кэп недолго постояли в полутьме норы. Потом Кэп притянул к себе мальчишку и на секунду обнял, поворошил его длинные спутанные волосы.

— Ты обещал вернуться, Железный, — сказал мальчишка и исчез в туннеле, а Кэп, согнувшись, пошел на свет, жмурясь с непривычки и прикрывая рукой глаза. Он не знал, вернется ли. Но он постарается.