Глава первая

И зачем она только ввязалась в эту авантюру?

Капа покосилась на Ежевичкина. Тот, уперевшись растопыренными пальцами в землю, пытался сесть на поперечный шпагат. При этом он старательно и, будто нарочно, раздражающе громко пыхтел.

– Егор, что ты делаешь?! – не выдержала она.

Он слегка шевельнулся – ноги разъехались еще чуть-чуть. Поднял на нее раскрасневшееся лицо и просипел:

– Ты же прекрасно видишь! Хочу сесть на шпагат!

– И зачем? Какая в этом жизненная необходимость?

– Растяжка улучшает кровообращение и укрепляет мышцы!

Капа фыркнула.

– К чему такие сложности? Я знаю более безопасный способ.

– И какой же?

Она скрестила руки на груди:

– Для этого достаточно окончить балетную школу, попасть в Большой театр, обрасти любовниками и поклонниками, поссориться со всеми, со скандалом вылететь из Большого театра. Ноги сами будут разъезжаться в шпагате: хочешь – в продольном, хочешь – в поперечном, хочешь – в бане, хочешь – на Мальдивах.

Ежевичкин поднялся и отряхнул руки:

– Капа, ты мне долго будешь зубы заговаривать, а? Мы с тобой как договорились? Здоровый образ жизни, утренняя гимнастика, бег…

– У меня давление! – возмутилась она. – Ты знаешь об этом!

Губы Ежевичкина тронула скептическая улыбка.

– Какие нелепые отмазки. Когда нужно, ты отлично бегаешь, несмотря на давление. Ну, хорошо. Пусть будет не бег, а ходьба. Но ходьба быстрая, энергичная, на свежем воздухе и не менее часа. Мы тут уже полчаса, однако я так и не увидел, чтобы ты сделала хоть какое-то упражнение. Одна болтовня.

Капа отошла на пару шагов, вытянула руки перед собой и стала приседать.

– Вот так, да?! Вот так, да?! Ты доволен?!

– А ты мне одолжений не делай! И не халтурь! Присед неполный!

Она, кряхтя, сделала полный присед. Ежевичкин заложил руки за спину и принялся прохаживаться вперед-назад:

– Похвально! Но что у нас с энтузиазмом?! Не вижу блеска в глазах! Ладно, отставить приседания! Наклоны в стороны! Ноги на ширину плеч!

Капа выпрямилась, расставила ноги и принялась делать наклоны в стороны.

– Сильнее, сильнее прогибайся! – командовал Ежевичкин.

– Уже прогнулась! Жила тихую жизнь, никого не трогала! Почти! Нарисовался на горизонте! – бурчала она. – Егор, может, нам лучше расстаться?!

– Теперь наклоны вперед! Хорошо, согласен! Забираю Сусанну! Сильнее наклоны!

– Кошку?! Кошку не отдам! Забирай утюг!

– О, да у тебя опыт в дележке имущества! Подумаю! Теперь бег на месте! Руки согнуть в коленях!

– Это как?

– Совсем уже заговорился с тобой! В локтях руки согни!

Капа не стала сгибать руки ни в коленях, ни в локтях – она села и капризно заявила:

– Надоело! Зачем мне это?!

Ежевичкин присел рядом, сорвал травинку и засунул в рот.

– Ленивая ты.

Она расправила руки и легла на траву. Прищурилась от солнца и улыбнулась.

– Пусть так. Моя лень никому не вредит.

– Тебе вредит.

– Зануда ты. Зачем куда-то бежать, ноги в локтях сгибать, наклоны эти, приседания, когда можно просто лежать и наслаждаться жизнью? Этим небом, тишиной.

Ежевичкин прилег рядом и, жуя травинку, принялся созерцать проплывающие облака. Насчет тишины Капа, конечно, преувеличила – несмотря на будний день, в парке было многолюдно и шумно, но небо действительно завораживало: лазурное, бесконечное, с редкими перышками облаков и маленьким самолетиком, оставляющим за собой двойной белый след.

– Ну да, в этом что-то есть, – согласился он. – Но скучно.

– Хочешь, можем прогуляться? – предложила она, вставая.

Ежевичкин поднялся и отряхнулся.

– Пойдем. Ленивая ты, говорю же, – вздохнул он и добавил мстительно. – В следующий раз тебя в парк не беру – буду один гимнастикой заниматься.

– Фу, какой злопамятный! – засмеялась она, взяла его за руку и повела по аллее старого парка – излюбленного места досуга горожан всех возрастов. Чинно прогуливались пожилые люди, бегали молодые спортсмены, носились дети на самокатах и ездили подростки на велосипедах. Кто-то осваивал ролики.

На скамеечке, под раскидистым кленом, сидел старичок. Он морщил лоб и крутил колесико миниатюрного радиоприемника, который при своих младенческих габаритах орал совсем как взрослый:

– … Как сообщается, от лесных пожаров пострадало около пятисот домохозяйств. Власти региона не забыли пообещать погорельцам традиционную компенсацию в размере 10 тысяч рублей…

Пальцы крутанули колесико, перестраивая приемник на другую волну.

– … и нескольких тонн контрафактных мягких игрушек. Особой популярностью у детей пользовался Микки Маус…

Колесико провернулось.

– … который вместе со своим сообщником был пойман оперативниками Вулканогорского уголовного розыска на исходе вторых суток…

Старичок посетовал, яростно накручивая колесо:

– Да что ж такое?! Одни новости! Песню бы какую душевную!

Наконец, сквозь помехи и треск прорвалась песня «Как молоды мы были». Морщины на лбу старичка разгладились, а глаза закрылись в блаженстве. Он вытянул ноги в стоптанных туфлях и весь обмяк, отдаваясь льющейся из динамика мелодии.

Они замедлили шаг.

– Хорошая песня, – сказал Ежевичкин.

– Хорошая, – согласилась Капа и добавила со вздохом. – Но почему-то с каждым годом слышать ее все грустнее.

Она крепче сжала его руку.

Впереди наблюдалось небольшое скопление людей. Возле памятника Пушкину стоял невысокий полный человек в мятом костюме. Судя по его напряженному лицу и нервному покашливанию, он явно к чему-то готовился. Люди – обычные прохожие – терпеливо ждали.

Капа и Ежевичкин встали в стороне. Оратор погладил бронзовую ногу Пушкина (видно, на удачу) и вскинул правую руку. Важно выпятил нижнюю губу, сдул челку с потного лба и с жаром продекламировал:

Легко ли сочинять стихи, хотите вы спросить?

Легко ли заплести из слова кружева?

Да так – чтоб в печень?! До глубин души?!

До самой кромки вросшего ногтя?!

Я вам отвечу как поэт, как гений

И как творец, обласканный судьбой,

К чьей мраморной последней колыбели

Потянутся народною тропой:

Надеть слова на нить души ранимой –

Совсем не мясо на кривой шампур.

Дотронуться строкой, прекрасной, милой –

Не шлепнуть девушку игривою рукой!

Творить, любить, страдать – удел поэта,

Средь миллиона слов найти одно

Вам не дано!

Он выдохнул, промокнул рукавом пот и картинно поклонился под жиденькие аплодисменты.

– Тебе понравилось? – спросила Капа.

– Нет, – не задумываясь, ответил Ежевичкин. – У нас в команде кок был – он тоже нечто подобное сочинял. Так и говорил про свое творчество: что попало. И готовил так же. Вот, что он успел сочинить, перед тем как его на берег списали. Настолько редкостный бред, что я даже запомнил.

Ежевичкин поставил ногу на бордюр и, вытянув руку, завыл:

Я морковочку в ломтик скрошу,

И говяжьи кости промою,

И лучок тонким кругом взрублю,

И свеколку нарежу с любовью!

Сухари мелкой пылью взрыхлю,

И просею муку белым снегом,

И белки от желтков отделю,

И все это – в духовку с разбега.

Я готовлю, пеку и варю!

Я творец в белоснежной одежде!

Каждый день в моем скромном меню

На тарелках любовь и надежда!

Капа захохотала.

– Какая прелестная чушь! Что попало!

– Потому и списали на берег – замучились это слушать и есть несочетаемое, – ответил Ежевичкин и обернулся на звук аплодисментов. Сквозь хлопающую толпу протиснулся тот самый поэт, почтительно кивнул и принялся яростно трясти ему руку, вращая глазами.

– Коллега, весьма впечатлен! Весьма! Прекрасные стихи! Слог, экспрессия, дерзость! Великолепно!

– Да это не я… – жалобно начал Ежевичкин, но поэт категорично помотал головой.

– Не скромничайте, коллега. И давно пишете? Публикуетесь?

– Да эти стихи…

– Понимаю. Вы скромный алмаз, который стесняется назвать себя бриллиантом. Как насчет совместных творческих вечеров?

– Понимаете…

– Прекрасно понимаю. Но нам не платят. Поэзия, тем более высокая, сейчас не в чести. Но могу обещать чаепитие с пряниками.

– А можно я подумаю? – торопливо спросил Ежевичкин, опасаясь, что его снова перебьют.

– Конечно. Но прятать свой талант в стол – в высшей степени неблагоразумно. Искусство должно принадлежать народу, коллега. Не смею задерживать более. Прошу запомнить: завтра, в субботу, на этом же самом месте мы будем читать стихи. Будем рады видеть вас и вашу музу. До свидания.

– До свидания! – в унисон и с облегчением ответили пенсионеры.

Поэт порывисто дернул потной челкой и гордо удалился.

– Он меня твоей музой назвал! – похвасталась Капа.

– Пойдем домой, ленивая муза.

***

Ежевичкин еще раз похлопал по карманам и вывернул подкладку.

– Наверное, выронил, когда шпагат делал, – неуверенно предположил он.

Капа сделала на лице строгое выражение.

– Раззява! И шпагат не сделал, и ключи потерял!

– Я сейчас, – Ежевичкин потянулся к кнопке вызова лифта, но в шахте загудело, и кабина поехала вверх. Тогда он махнул рукой и побежал по ступеням вниз.

Капа поковыряла ногтем замок, подергала за ручку – а вдруг? Но чуда не случилось. Со стороны квартиры раздалось короткое мяуканье.

– Сусанна, открой! – попросила Капа.

Разумеется, просьба так и осталась просьбой. Кошка почесала когти о дверь и затихла.

Капа постояла немного в раздумьях. До парка, если бегом, то десять минут, обычным шагом – втрое дольше. И неизвестно, сколько времени уйдет на поиск ключей в траве. В общем, можно смело отмерять полтора часа. Ну, час в лучшем случае. И не факт, что Егор вообще их найдет.

Наверху открылась дверь, послышались голоса.

– В общем, смету составлю, пришлю по электронке, а дальше уже согласуем дату. Договорились?

– Да, договорились. До свидания.

По лестнице спустился мужчина лет 35, с простым, ничем не примечательным лицом. В руке он держал прозрачную папку-конверт. Увидев Капу, присевшую перед дверью, спросил:

– Случилось что?

– Ключи потеряла.

– Засада. И долго сидите?

– Неделю, – буркнула Капа, мельком глянув на бесполезного незнакомца. Вот не любила она вопросы ради вопросов.

– Так вызвали бы кого-нибудь. Есть специальные замочные службы.

– Телефон забыла в квартире.

– У соседей бы попросили.

Капа не ответила. Незнакомец вдруг с подозрением прищурился:

– А это точно ваша квартира?

Капа прищурилась в ответ.

– А что, есть сомнения?

– Есть. Другой бы на вашем месте к соседям пошел или службу замочную вызвал, а вы неделю тут сидите. Я могу вскрыть, у меня и инструмент в машине есть, да только подозрительно все это выглядит. Попахивает незаконным проникновением в жилище. Статья такая есть.

– Откуда такие богатые познания? Личный опыт?

– Жена бывшая в уголовном розыске работает. Не здесь, в Вулканогорске.

Капа поджала губы. Назойливый тип начинал раздражать.

Она позвонила в соседнюю квартиру.

– Маша, ты меня знаешь? – спросила она миловидную молодую женщину, открывшую дверь.

– Баба Капа, что с вами? – испуганно спросила соседка.

– Где живу, знаешь? – Капа требовательно побарабанила по стене.

Палец соседки показал на соседнюю квартиру.

– Здесь. Баба Капа, что с вами? Вам плохо, да?

– Мне хорошо. Ключи потеряла.

– Так заходите! – с готовностью предложила соседка. – Вызовем кого-нибудь!

В глубине квартиры заплакал ребенок. Соседка засуетилась, не зная, бежать к ребенку или остаться с ней.

– Беги к дитю, я сама разберусь! – сказала Капа и закрыла дверь.

Любопытный незнакомец вопросы больше не задавал – он, встав на одно колено, внимательно изучал цилиндровый замок, в народе называемый «личинкой».

– Высверлить надо, а потом замок сменить.

– Я уже на все согласна.

– Пару минут подождите, я к машине спущусь за инструментом.

Пока он ходил, Капа от нечего делать попыталась сесть на шпагат. Попыхтела немного и, расписавшись в собственном бессилии, оставила эту затею.

Незнакомец поднялся по лестнице, держа в правой руке чемоданчик. Из кармана джинсов торчала толстая рукоятка отвертки. Он положил чемоданчик на пол, раскрыл и вынул аккумуляторную дрель, с деловитым видом выбрал нужное сверло и вставил в патрон. Дрель пару раз весело вжикнула вхолостую, уперлась сверлом в замок, чуть пониже скважины для ключа, и принялась вгрызаться в латунную поверхность.

Капа с интересом наблюдала за тем, как ей портят замок. Наконец, он вынул сверло из отверстия и ударил пару раз рукояткой отвертки по сердцевине, затем, развернув отвертку, вставил ее в скважину и легко провернул два раза против часовой стрелки. Нажал на ручку и потянул на себя – дверь легко открылась.

– Ты ж моя прелесть! – Капа аж подпрыгнула от восторга.

Мужчина тоже подпрыгнул, но не от радости (и даже не от гордости), а от вцепившейся в лицо черной кошки, вылетевшей из квартиры. Он с криками бросился вниз по лестнице, пытаясь оторвать животное от лица.

– Сусанна! – завопила Капа и побежала следом. – Свои! Да ёшкин кот!

Страдалец на заплетающихся ногах преодолел пару этажей, но был остановлен ящиком для картошки. Налетев на него с разбегу, он упал, а кошка, коротко мяукнув, мягко приземлилась на четыре лапы.

– Сусанна, это что было?! – строго прикрикнула подоспевшая Капа, но кошка шкодливо вильнула хвостом и побежала по лестнице вверх.

Капа внимательно осмотрела его глубокие царапины на лбу и правой щеке.

– Простите, пожалуйста. И спасибо.

– Хороша благодарность, – мужчина вытащил платок и приложил к щеке.

– Пойдемте ко мне, обработать надо.

– Обойдусь! Инструмент пойду заберу!

Они поднялись на шестой этаж. Кошка сидела возле двери и невозмутимо помахивала хвостом.

– Охраняет! – с гордостью прокомментировала Капа.

Мужчина принялся собирать инструмент, враждебно посматривая на кошку.

– Лучше бы двери изнутри открывать научили. Воспитали какого-то Цербера и радуетесь.

Капа рассмеялась.

– Тебя как зовут? Ничего что на «ты»?

– Валяйте. Максим.

Он встал, засунул отвертку в карман и поднял чемоданчик.

– Максим, может, зайдешь? Раны твои обработаю, – предложила Капа.

Он коснулся царапин и поморщился.

– Сильно?

– Сам увидишь. Заходи.

Через пять минут Максим с пластырями на щеке и лбу сидел в маленькой кухне и пил чай. Кошка Сусанна, расположившись на подоконнике, посматривала на гостя и размахивала хвостом. В ее желтых глазах не было вражды. Впрочем, вины тоже не наблюдалось.

Максим прихлебнул из чашки и оглядел кухню. Ковырнул ногтем край обоев.

– Обои я бы переклеил, а под шкафчиками фартук надо протянуть, от мойки до холодильника. Из натурального камня.

Капа поставила перед ним розетку с вареньем.

– И сколько стоит фартук из натурального камня?

Максим озадаченно потер ухо и согласился.

– Ну да, дорого. Ну, тогда из ПВХ – он дешевле.

И вытянул из нагрудного кармана визитку.

– Надумаете – обращайтесь. Для пенсионеров скидки.

Капа придвинула к себе белый прямоугольник и медленно прочитала:

– Илларионов Максим. Генеральный директор. Компания «МаксиСтрой». А что ж ты, генеральный директор, сам на объекты выезжаешь?

– Да у меня пока пять человек в подчинении. Людей не хватает, а визитки – для солидности, – улыбнулся он и засунул в рот ложку варенья. – Вкусное! Жена у меня, вторая которая, не умеет варить варенье. Ну там понятно – творческий человек, вся в искусстве. Какое варенье – ей Рембрандта подавай. Искусствовед.

– А первая? Варила?

– Первую я вообще не видел. У той свои увлечения: трупы и ночные дежурства. Несчастный я человек.

Максим протяжно вздохнул.

В прихожей скрипнула дверь, послышалось невнятное бормотание. Капа выглянула из кухни – Ежевичкин сидел на корточках и в недоумении рассматривал искалеченный замок.

– Капа, зачем замок ломать?

– Ты ключи нашел?

– Нет.

– Вот тебе и ответ. У нас гость.

На кухне он поприветствовал Максима и выслушал объяснения от Капы. Выходка Сусанны его возмутила.

– Сколько стоят ваши услуги? Моральный ущерб тоже готов возместить, – он полез за кошельком.

– Ничего не надо, – сказал Максим. – Вы мне лучше кошечку в аренду дайте.

– В каком смысле? – опешил Ежевичкин.

Максим развел руками.

– Крысы замучили, понимаете. Домик у меня есть в Кедровой Балке, так там крысы пешком ходят. А кошка у вас боевая.

– А Кедровая Балка – это где? – поинтересовалась Капа.

– В двадцати километрах от города.

Ежевичкин помотал головой и все-таки вытащил кошелек.

– Максим, вы извините, но кошку мы вам отдать не можем. И потом, без нас вам с ней не справиться. Сумму назовите, пожалуйста.

Максим вдруг улыбнулся, настолько широко, что пластыри на лице собрались в гармошку.

– Так поехали вместе. Домик у меня уютный, рядом лес, озера. А воздух какой! Отдохнете недельку. Продукты по дороге купим, вы только постельное белье с собой возьмите.

– Что, и рыбалка есть? – живо заинтересовался Ежевичкин.

Максим фыркнул.

– Там три озера! Я сам не рыбак, но соседи хвалят – говорят, рыбы валом. Удочки возьмите. Сейчас и поедем, мне все равно туда надо – кое-что из инструмента забрать.

Ежевичкин повернулся к Капе.

– Поедем? Что в этом пыльном городе делать? Да и Сусанне раздолье.

– А дверь мы лопатой подопрем? Замка-то нет.

– Тут за углом ключи вытачивают и замки продают. Его вставлять – три минуты! Я сам все сделаю! – сказал Максим и добавил жалобно. – Поехали, а? Отвезу, через неделю заберу. Или раньше, если надоест. Поехали?

***

Архитектура Кедровой Балки представляла собой сборную солянку домов всех типов: были здесь и осыпающиеся саманные лачужки с кривыми трубами, и традиционные дома из бруса, и безликие блочные штамповки, и кирпичные с черепичными крышами. На месте некоторых и вовсе зияли ямы котлованов или лежал строительный мусор.