Почему Бенил впервые за все время не желал идти к девушке, когда накануне его было не оторвать от блондинки? Образ Джины всплыл в голове, и сердце парня сжалось, вызвав спазм внутри. Давид поморщился, отгоняя наваждение.

С Джиной все хорошо. Это просто недоразумение. Все хорошо.

Он повторял себе это снова и снова.

Когда вышел из сада.

Когда свернул к заднему двору огромного дома.

Когда пробрался поближе к комнате Джины.

И когда заглянул внутрь.

Зеркала в комнате девушки накрыли черными тканями. Ковер залило чем-то бурым, и он был готов поклясться, что это точно не был какой-то сок, морс или сбитень.

Внутри Давида все похолодело. Он протянул руки к раме, и дрожащие ладони распахнули окна перед ним. Запах крови ударил в нос, и тошнота подтянулась к нему, вызывая смешанные эмоции между ужасом и непониманием.

" Какого черта здесь произошло? "

Он сглотнул, прикрывая нос, и обернулся, тут же уворачиваясь в ужасе от мужчины, подкравшегося сзади.

Слишком часто его застают сегодня врасплох.

- Что ты здесь снова делаешь, мальчишка? - грубый бас показался ему знакомым.

Он прищурился, и голова мужчины закрыла собой яркий свет солнца. Давид остолбенел, забыв как дышать. Он коснулся своей шеи, зажмурившись от боли, и горячая волна воспоминаний, стертых его оцепенением и адреналином, подскочившим весьма кстати, волной снизошла на него, выбивая всякую почву из-под ног.

- Тебе, как я погляжу, вчера мало досталось? За добавкой вернулся, хах? - светлые волосы обрамляли лицо мужчины. Его глаза, схожие с морской гладью, отражали далеко не спокойствие, но Давидбыл готов поспорить, что вчера, именно вчера, когда пробрался к подруге в ночь, видел точно такие же голубые омуты в глазах Джины.

Ее отец возвышался над большинством в городе. И кто бы мог подумать, что этот статный, властный мужчина, будет вести себя как деспот не только по отношению к окружающим, но и по отношению к собственной дочери.

- Г-где она? - прочистив горло, промолвил Сонье. Элрой вскинул левую бровь.

- Это ты вчера здесь кровью моей прислуги умывался, так что не тебе задавать Мне вопросы, щенок, - отрезал Данте, - Шея ноет, да?

" Кровью прислуги? "

Им точно не наливают в одном кабаке с его отцом?

Почему с самого утра все словно из ума выжили?

Давид фыркнул, собирая все мужество в кулак, и посмотрел на отца Джины в упор:

- Что Вы сделали с Джиной? Она здесь, да?

- Какая молодежь нынче стала, рук на вас не хватает, - покачал головой Элрой, потирая подбородок. Он сделал шаг вперед. Давид сделал шаг назад, отмечая, что за ним не так уж и много места. Тут либо дать деру (снова), либо стоять на своем. Конечно, как последний дурак, он сделал пользу в сторону второй идеи, свято веря, что в этот раз ему не попадет так сильно.

Тело Берты встало перед глазами.

Он был здесь вчера.

Сам того не ведая, он застал то, чего не мог объяснить.

- Ты же сам все видел, - напирал блондин, отрывая руку от лица и протягивая ее к парню. Голова Давида вжалась в плечи, и он отступил еще на шаг, чувствуя, как предательски дрожат колени.

- Я н-ничего не видел, - запинаясь, прошептал он.

Элрой остановился, и его резкий смех вызвал табун мурашек, карабкающихся по влажной спине шатена.

- Я не могу больше закрывать на это глаза. Раз чудовище решило убить человека, то мне не остается иного выхода, как уничтожить его, чтоб облегчить жизнь этому городу. Раньше я думал, что нечисть обитает на наших землях, но кто же мог подумать, что она обитает настолько близко ко мне...

Страх заполз под мокрую одежду и оттянул ее назад, буквально душа Давида. Ему казалось, что он попал в свой самый страшный кошмар и до сих пор не мог пробудиться ото сна.

- Вы все... Вы бредите, - уверял себя Сонье, - Она слепа... И она в Берте души не чаяла..

- Настолько не чаяла, что перегрызла ей глотку? - хохотнул Данте.

- З-замолчите... Это не она...Это не она!...

Рука стальной хваткой опоясала его глотку, и он дернул ногами, не чувствую опоры.

Дышать стало нечем. Лицо мужчины перед ним исказилось в злости, и Давид вцепился в Элроя, отбиваясь от него, но все попытки оказались тщетны. Он был столь силен, что едва ли пятеро крепких парней могли бы оттащить их друг от друга.

- Ей мало было моей Мэрион! Мало было снесенных овец и людей, пропавших неизвестно куда, и ты смеешь мне заявлять, что я не прав? - разъяренный, он сжал горло парня сильнее, и перед глазами шатена уже начинали появляться белые круги, - Когда я сам зашел в комнату и увидел своими глазами разодранную шею своей прислуги? Может, она приворожила тебя, а? Одурманила своими чарами?

- Отпу...Кха..!...Отпуст...меня...

Лай за спиной Элроя заставил того напрячься. Давид хлопал по предплечьям мужчины, время от времени утыкаясь слабым кулаком в грудь.

- Я убью ее лично, - прошипел блондин в лицо Сонье, ухмыляясь попыткам парня выбраться из стального захвата, - Подвешу, как ту ведьму и сожгу, перед этим вскрыв ей живот!

- Бе...нил! - вскрикнул что есть мочи Давид, и они оба свалились на землю, придавливаемые весом пса. Парень схватился на шерсть питомца, залезая на спину Бенила, и закашлял, чувствуя, как кислород входит в его легкие сладким потоком.

Пес сорвался с места, унося с собой хозяина, и Сонье только крепче вцепился в шерсть, стараясь не свалиться.

- Ей не спастись, Давид! - слова ударили в спину хлыстом, и он прикусил губу до боли, игнорируя мужчину.

Ее заберут. Ее заберут и лишат жизни! Это же все какая-то чушь!

Слезы навернулись на глаза, и он зажмурился, пытаясь согнать наваждение.

Этого просто не может быть.

Он поднял голову, смотря вперед, куда пес уносил его за пределы двора Данте, куда-то вглубь начинающегося леса, и раскрыв рот, заголосил на всю округу имя исчезнувшей подруги.

Птицы оторвались с места, взмывая вверх.

***

- Тварь... Тварь, какая же она тварь... Я выпотрошу ее... Дай мне только добраться до нее - я выпотрошу ее...

Абель вздрогнула, оборачиваясь на шепот. Девушка лежала без сознания, бормоча во сне проклятия, как она поняла, в ее сторону. Это заставило ее губы сжаться в тонкую линию.

Она появилась на ее броде поздней ночью. Счесанное лицо, открытые раны на руках и ступнях кровоточили, но Джина словно и вовсе не замечала их, припав головой к земле и принюхиваясь, точно животное. Маленькая ведьма наблюдала за ней издалека, спрятавшись за высоким деревом. Блондинка рыскала ровно там, где парой часов до этого они с Бадом сидели вместе, и она латала его руку. Присмотревшись, она поняла, что Джина слизывает с земли капли крови, оставленные Кьезе, вперемешку с мелкими камешками и травинками. Она резко оторвала свою голову от земли, всматриваясь туда, где пряталась Абель. Если бы ведьма могла вскрикнуть - она бы так и сделала.

- Я слышу, как бьется твое сердце. Оно буйствует в тревоге, - голос, такой мелодичный, заставил Абель оцепенеть. Она совсем не ожидала, что тот, кто отравил Бада своей кровью, мог иметь такой урчащий тембр. Она сжала подол своего плаща маленькими кулачками, прижимаясь к стволу дерева сильнее.

В конце концов, девушка все равно должна ее найти. Но страх не исчезал, как бы мысленно Абель не настраивала себя к ясности и остроте ума.

Неважно.

Перед Смертью нет нужды проявлять смелость, ведь на то она и Смерть. Она перевела дух, опуская руку на левую грудь, туда, где билось сердце, и мучительно ждала, когда же девчонка сделает свой шаг.

- Ты пахнешь иначе, - продолжила блондинка, - Значит тот, в ком моя кровь, уже не здесь. Если, конечно, он не валяется где-то в этом чудесном броде, в чем я очень сомневаюсь. Давай же...

Первым, что она ощутила физически был холод. Джина оказалась рядом с рыжеволосой так скоро, что взмах ресниц казался вечностью в сравнении с этой скоростью. Абель промычала в испуге, и ее тело оказалось прижато к влажной после дождя земле.

Вторым оказался жар чужого тела. Она немо уставилась в голубые глаза. Красный ободок вспыхнул, и наследница семьи Данте замерла, изучая маленькую ведьму под собой. Вдохи и выдохи Абель заполонили шумом уши, а сердце норовило выскочить через рот.

- Расскажи мне, - полные губы Джины двинулись, образуя слова, и ведьма сглотнула, думая, что ничего в жизни притягательней не видела. От нее пахло силой - злой и манящей, и под ложечкой засосало. Она оторвала взгляд от ее рта, поднимаясь выше, и их взгляды вновь встретились. Но то, что Джина произнес после, заставило ее щеки вспыхнуть, как горящий факел, - Расскажи, красавица...

Она разомкнула уста и впервые за долгое время испытала перед кем-то стыд в том, что ей не хватало одной очень важной вещи.

Абель отвела взгляд, чтоб вернуть его обратно в последними остатками мужества, накопленного в ней за долгие-долгие годы. Образ хрупкой девушки рассыпался перед ведьмой на мелкие крупицы песка. Она заглянула в глаза далеко не тому, кого была уверена увидеть с самого начала, и тогда до нее, наконец, дошло - Джины здесь не было с самого начала.

Это всегда был только Джерод, заключенный в тело смертной кем-то, кто хотел его заточения. Яркие ободки налились кровью, пленя собой маленькую ведьму.

Джерод склонил голову набок, вглядываясь в глубину ее рта, и ржал челюсть:

- Мне не ясно, почему люди твердят о том, что человечны.

Абель показалось, что в его фразе мелькнуло сочувствие. Она закрыла рот, опуская глаза вниз и готовясь к тому, что с ней мог сделать этот демон. В конце концов, если он зацепил самого Бада, то ей даже отбиваться не выпадет возможности, чтоб попытаться выжить. Тут остается одна попытка, и в любом случае для Абель она закончится неминуемой гибелью.

Загорелая кисть опустилась на ее щеку, и она зажмурилась, позволяя ему подцепить подбородок.

Ее губ коснулся горячий язык, и она, приросшая к земле, изумленно распахнула глаза. Он обнял ее, и осторожно проскользнул в рот, углубляя поцелуй. Шум в ушах пропал. Ее сердце билось теперь так скоро совсем по другой причине, и первый поцелуй, который станет для нее последним, был украден ее Смертью. Она опустила руки на чужие плечи, не зная...

Не зная, как ей дышать.

" Я должна Баду" - больной укол обещания отозвался в груди ноющей болью. Маленькая ведьма прикусила зубами язык Джерода, шерудивший у нее во рту, и демон застонал, отрываясь от нее в явном недоумении. Его кровь осталась на ее губах, и ведьма уставилась на него, ожидая хотя бы малейшей тени призрака изменения в его лице. Он раздосадованно выдохнул, чем снова обескуражил ее.

- Что же ты наделала...

Она скользнула языком по нижней губе, слизывая капли крови, и от неожиданности прижала ладонь к устам. Рот ее раскрылся, и она коснулась кончиком языка фаланги среднего пальца.

- Т-ты...А! - Абель взвизгнула, услышав свой голос, и прикусила губу. Ее сердце остановится. По любому из вариантов, данных ей за последние десять минут.

" Черт побери.

Черт побери! "

Джерод нахмурился, смотря недовольно в ответ, и взгляд его расфокусировался, стирая черты рыжеволосой перед собой.

И теперь она сидела спиной к его безвольному телу, пуская тихонько слезы.

Он подарил ей язык, а она усыпила его.

Подписала себе Смертный приговор его кровью.

Бад появился через пару часов, застав ее разбитой. Он опустился рядом с ней, совершенно не ожидая увидеть ее вновь живой. Рыжеволосая заговорила первой.

- Я вернула тебе долг, Бад, - четко произнесла она, застав его врасплох. Голос больше не звучал в его голове. Конечно, он не отшатнулся в испуге, но в случае младшего Кьезе даже едва вздернутая бровь - уже верх эмоциональности, - Но, видимо, мне придется быть тебе снова должной, - скупо улыбнувшись, она разжала ладонь, являя его взору такую же рану, как его собственная.

- Что с твоим языком? - ради справки уточнил парень.

- Это онсделал, - кивнув головой в сторону Джины, прошептала разбито Абель.

Бад взял ладонь девушки в свою, осматривая рану, и раздраженно оттолкнул ее в сторону.

- О чем ты говоришь? - не понял Кьезе, - Кто "он"?

- Тот, кто заточен внутри тела этой Данте. Его кровь привела Жака к ней, потому что он живет за счет жизни другого человека. Я же говорила - она проклята.

- Плевать, я забираю ег-..., - Кьезе прикусил язык, тут же порываясь исправиться, - Ее.

Ведьма схватила его за кисть:

- Бад, она не сможет не спать вечно. Может случиться так, что Джина отключится даже на минуты две-три, если ты ее переутомишь слишком сильно. У тебя максимум дня три-четыре, дольше зелье не действует, придется варить новое.

- Без разницы, - фыркнул брюнет, - Я выжму из нее максимум и за такой короткий срок.

- Но, Бад...

- Абель, - перебил Кьезе, строго глядя на девушку сверху-вниз, - Ты слишком много болтаешь.

Она усмехнулась и, кинув последний взгляд на блондинку, промолвила:

- Попытайся спасти нас.

***

- Нет.

- Жак.

- Нет.

- Жак, - голос стал чуть более настойчивее, но блондин лишь возвел глаза в потрескавшемуся потолку над их головами. Резко развернувшись на пятках, он столкнулся лоб в лоб с Гаспаром, поежившись от столь близкого контакта. Ему пришлось выставить перед собой ладони. Пате гордо задрал подбородок, не желая уступать брюнету в наглости. Уж что-что, а быть противным, доставучим и вездесущим - его прерогатив, но никак не Гаспара.

- Я! - взвизгнул он, подняв указательный палец перед их лицами и ткнув куда-то не глядя, - Не собираюсь становиться еще одной мишенью в ваших игрищах!

- Жак, - раздраженно отозвался старший из Кьезе, сгребая ладонь парня в свою. Жак выдернул ее, прижав к груди свободной рукой, и ощерился.

- Это верная погибель, Гаспар, а я не подписывался на такое. Нет, только не я! Он пошел к Абель! К Абель, Гаспар! И чем это для нее обернулось? Их стало двое! Стать третьим? Ну уж нет!

- Но мне нужна твоя помощь! - от властного голоса брюнета, казалось, содрогнулись стены. Плечи Пате расправились, и он вздохнул так, как вздыхают в моменты самых бессмысленных споров - обреченно.

- Ты прожил, напомни мне, сколько? Чуть больше трех моих жизней? А я не дожил даже одной до самого конца, Гаспар. Да, мне не страшны болезни, таким меня не сломить, но это же не болезнь, как ты не можешь понять? - темные глаза уклонились от его прямого, открытого взгляда, - Эта девчонка проклята, ее кровь проклята, и твой брат обречен. Я сомневаюсь, что его желанием было " избавь меня от всех проклятий", - грустная улыбка скользнула вдоль, и парень смахнул челку с глаза, спокойно упершись спиной в деревянную дверь, ведущую в широкий коридор из подземелья, - Нечистый всегда придирчив к просьбам и весьма хитер в том, как эти просьбы обойти. Это чудо - оставаться в живых столько, сколько у вас выходило. Но, может, его черед настал, Гаспар?

- Если он умрет, не думаю, что смогу вынести..., - Кьезе оперся о стену, медленно оседая вниз. Лоб столкнулся с прохладной поверхностью, и он прикрыл глаза, зажмурившись. Жак наблюдал за тем, как досада каскадом ниспадала с лица парня, роняя взгляд ниже, и ему пришлось опуститься рядом с ним. Ладонь нашла плечо друга, и он похлопал его пару раз, не зная, правильно ли поступил. Может, в данном случае лучше было обнять? - Я не знаю, что мне делать... Кроме тебя, у меня никого нет из близких колдунов, Жак...

- Я не подарю твоему брату исцеления... Кровь отыскать, покончить с болотной нечистью, сделать приворот, изготовить лекарство от простуды трудноисцелимой - конечно. Все, окромя этого. Ты же понимаешь...

Пате почувствовал, как взялось дрожью тело Гаспара. Он убрал руки, стараясь лишний раз не показывать и своей досады от сложившейся ситуации, подчеркивая, что стоит ему дать перед старшим Кьезе толику слабины - тот точно и бесповоротно убедит его мало того, что остаться, так и еще присоединиться к его очередному безумному плану.

- Но...

- Нет, Гаспар, нет..., - упрямо протестовал Жак, - Ищи, кто бы продал свою душу за него. Вероятность крайне мала, что кто-то в здравом уме решится на такое, поверь... Он же исчерпал свою возможность?

- Исчерпал..., - подтвердил старший из братьев, опуская голову. Пряди выбились из его низкого хвоста, застилая лицо жидкой чернотой шелка волос. Жак хотел их отвести. Но не стал.

- Тогда либо так, либо попытайтесь узнать напрямую, чего та девчонка желает в обмен на жизнь твоего брата. Я не хочу на это смотреть. Лучше выколи мне сегодня же глаза.

- О чем ты-... Ты хочешь уйти? Но, Жак-

- Я оставлю после себя Ивэт, - тут же нашелся Пате, словно это о чем-то говорило Гаспару.

- Кто эта "Ивэт"? Зачем нам кто-то посторонний? - зачесывая волосы назад, вздохнул Кьезе. Раздраженно и как-то обиженно.

- Она прибудет после одной полной луны. Уж надеюсь, если не помочь, то хотя бы отвести от глупостей у нее хватит сил, - он наклонился вперед, заглядывая в лицо друга, и, когда Гаспар попытался отмахнуться, блондин зацепил его подбородок пальцами, привлекая к себе, - Гаспар. Ей можно доверять. Она лучше меня.

- Хмпф.

- Не начинай, - усмехнулся молодой колдун.

- Еще одна девчонка тут ни к чему.

- Поверь мне.

- Жак, - раздраженно отозвался тот.

- Гаспар, - парировал в цвет ему Пате, - У тебя нет выбора. Не время торговаться.

- Хмпф.

- Заткнись.

***

Сладкая прохлада воды коснулась ее уст. Жидкость спускалась вниз по горлу Джины, и она довольно припала к металлической посудине, которую кто-то любезно придерживал. Хотелось благодарно заурчать, и, когда все закончилось, а губ теперь касался ее шершавый язык, смахивающий последние капли, Данте медленно разлепила веки.

Пелена застилала ей глаза. Последнее, что помнила Джина - горящие глаза напротив и ее волосы, светлыми пятнами идущими в отражении зер...зеркала? Кажется так... Она прикоснулась к своему лицу, и, медленно отняв ладонь от кожи, присмотрелась к кисти. Множество полос, проходящих то вдоль, то поперек, зацепили девушку, и Данте провела пальцем второй руки по узору, удивляясь, что боли нет, только легкая щекотка, вызвавшая у нее улыбку. Что же это?

Она продрогла от легкой прохлады, и прильнула к теплому лоскуту ткани, натягивая ее едва ли не на голову, чтоб сохранить тепло рядом с собой. Пахло странно. Пылью, сыростью и чем-то, отдаленно напоминающим травяной сбор, который Берта заваривала для нее перед сном, чтобы она не мучалась от головных болей.

Девушка захлопала ресницами и сузила глаза, стараясь сфокусировать взгляд на какой-то конкретной вещи. Таковой оказалась книжная полка, прикрученная сбоку от лежанки, на которой она отдыхала. Потрепанные томики, давно покрытые пылью, отражались тусклыми цветами, и Джина устало провела их взглядом, не совсем понимая, где она.

В ее комнате не было такого. Не было же?

Конечно, она и понятия не имел о том, как выглядела ее комната, но, если отталкиваться от недавних воспоминаний, связанных с ее отражением в зеркале, и ярких, золотых материй, сочных красок, то это (то, что сейчас предстало пред ней) - определенно не ее дом. Что означало только то, что Джину...