- А какой вкус у Смерти? - непонимающе протянула Джина, подтверждая его мысли. Брюнет надавил на ее голову, и они встретились в легком касании губ, - Такое воз-... Стой, - нахмурилась она, - Бад, что ты-

- Заткнись, Джина, - устало застонал Кьезе, и тут же накрыл непослушный рот этой крикливой идиотки своим.

***

Бад раздражал.

Ивэт думала об этом, смотря за тем, как стройная спина его старшего брата нагибалась над столом, исследуя травы, собранные ею когда-то. Гаспар с любопытством брал каждое высушенное растение, поднося его на свет и после принюхиваясь.

- Это Корона Короля? - обернувшись к ней, поинтересовался брюнет, - Наша земля не имеет благоприятных условий для выращивания.

- Да, - хмыкнула она, решив оставить размышления о ненависти к младшему из Кьезе на потом, - Когда я странствовала, мне приходилось обменивать серебро на редкие травы, чтоб иметь их в должном запасе.

Мужчина улыбнулся и, добавив в ступку немного эстрагона, принялся толочь содержимое. Он готовил для Бада очередную порцию мази, чтоб после приняться за создание настоя от снятия боли и облегчить муки брата. Пока воспаление поддавалось его манипуляциям и сходило на нет ближе к утру, Гаспар всеми руками цеплялся за любую соломинку, способную помочь. Смотря на него, Ивэт испытывала дискомфорт в груди.

Ее подмывало все рассказать Отцу, но это значило передать Джину в руки Нечистого, предать доверие Гаспара и обернуть против себя, потерять Жака, так и не рассчитавшись по счетам.

За всем этим она потеряла концентрацию и не сразу заметила, как лицо брюнета оказалось в опасной близости к ее лицу. Кончики пальцев саднило от того, что он соприкоснулся с ней.

- Так почему же? - похоже, она прослушала его вопрос. Ивэт убрала прядь за ухо, робко улыбнувшись мужчине:

- Прости, я витала в своих мыслях..

- Я спрашивал для чего тебе эти травы? - возвратился к своему занятию Кьезе, подхватив со стола ступку и пестик, - Разве твое тело может угаснуть? Какое дело демонам до склянок с зельями?

- Вы живете со странным пониманием нашего мира и существования в вашем, - задумчиво пробормотала она, но Гаспару удалось ухватиться за слова. Он тут же поспешил извиниться, и Ивэт фыркнула, стараясь не засмеяться от того, как он был почтителен к ней.

" Не то, что его брат ".

- Ты прав, у нашей жизни нет определенного срока, но это не значит, что нас нельзя уничтожить, - Ивэт подошла к мужчине и завела руку за его ухо, вытаскивая тонкую веточку эстрагона, запутавшуюся в длинных волосах, - Нам порой необходима помощь, энергия, кровь, в конце концов, мы привыкли существовать под землей, а не на ней. От природы нашего происхождения зависит и то, что из вашего мира может влиять на нас, и, если демон заточен в человеческом теле, то велика вероятность того, что ваши отвары могут не навсегда, но на время ослабить нас.

Гаспар кивнул, понимая о чем она говорит.

- Вот почему отвар Абель тогда не смог подействовать на него в полном объеме, - дошло до него.

- Да, у этого хитрого лиса на все найдется лазейка. Как бы мне не хотелось признавать, Гаспар, однако Джерод не просто собачонка, привязанная к будке. Он может кусаться в ответ, а Жак, - она прорычала, бросая эстрагон в ступку в руках брюнета, - Если бы я только знала, что этот мальчишка подпишет меня...

- Ты жалеешь, что помогаешь нам, - предугадал ее направление мыслей брюнет, - Думаешь, он найдет Абель, если сможет выбраться?

Ивэт стиснула зубы, и образ озлобленного собрата пронесся перед ее глазами.

"Я должен был с-стать... Предвестником Н-... Нового Начала, и, потерпев поражение р-раз, Ветер Перемен... Он все еще обо мне, Люсинда... И ты это т-тоже... Чувствуешь...".

Розоволосая встрепенулась, чувствуя, как капля холодного пота скользнула вдоль каждого позвонка. Она посмотрела на бледные кисти колдуна, удерживающие небольшую каменную посудину, и накрыла его ладони своими.

Кровь в его венах бежала ускоренно. И хоть Кьезе был слегка удивлен ее поведению, за всем этим она видела в нем боль от беспомощности, и прикрыла глаза, стараясь отогнать плохие мысли.

Он спрашивает ее не об этом.

Он хочет знать, есть ли хотя бы один шанс на то, что с его братом все будет хорошо.

И самое ужасное заключалось в том, что Ивэт не знала, а он смотрел на нее так, словно сейчас она была всем его миром, и это знание сжигало изнутри.

Раньше ей казалось, что за столько прожитых жизней, за столькими убийствами, - нет ничего, чтобы могло пошатнуть ее холодное самообладание. Но вот он стоит перед ней, распахнутый настежь, и Ивэт сыпется на месте, желая исчезнуть, как можно скорее.

- Гаспар..., - девушка проморгалась, собираясь с духом, и посмотрела прямо. Ладони Кьезе дрогнули, и Ивэт заскрипела зубами, делая глубокий вдох, - Я...

- Нет, - освобождаясь от ее холодных пальцев, Гаспар отвернулся, отставляя ступку. Руки его уперлись в стол, - Я не готов к тому, что ты собираешься мне сказать, Ивэт, или как мне лучше к тебе обращаться теперь..., - он накрыл лицо ладонями, со вздохом опуская их вниз, - Я уже ничего не понимаю, черт побери..

И все же, как Бад ее раздражал... Своим эгоистичным поведением, детскими выходками и буйным нравом. Она понимала намерения старшего, но найти логическое оправдание в действиях мальчишки, вызывающем в ней только злость и желание размазать его по стенке...

Этого она не могла сделать. И все же вопрос, который беспокоил ее больше всего, до сих пор оставался открытым.

Отыскать иголку в стоге сена или нарушить слово и спуститься к Отцу?

- Мне нужно спуститься в погреба, здесь не хватает белладонны, - размеренный, глубокий тембр его голоса говорил о том, что он уже что-то для себя решил. Ивэт обернулась ему в след, но дверь уже громко захлопнулась.

***

Касание губ к губам отдавало щекоткой. Джине хотелось засмеяться, но испуг захватил ее столь ярко, что она не могла пошевелиться. И когда губы Бада отпряли на секунду, а темные глаза оценивающе прошлись по ее лицу, блондинка моргнула один раз, чувствуя жар, спиралью раскручивающийся где-то внизу живота. Ей жизненно необходимо вдруг нужно было выпалить:

- Зачем-

Оставшаяся часть вопроса погрязла в пространстве, что они поглотили, когда Кьезе в очередной раз притянул ее к себе, и горячие сухие губы коснулись ее еще раз. Джина судорожно выдохнула, обескураженная поведением того, кто относился к ней, как к собаке.

Бад целовал ее нетерпеливо, сгребая светлые волосы в кулак, пока его вторая рука скользила вдоль худощавого тела, забираясь под разодранные тряпки, которые и одеждой язык не повернется назвать.

Джина дрогнула, выгнувшись дугой, - ледяная ладонь коснулась ее живота. Внутри все билось в истерике, тревога смешивалась с кровью, спотыкаясь в гонке до сердца, едва остановившегося от этого безумия.

Что он с ней делал? Зачем?

Нижнюю губу оттянули зубами, прикусывая тонкую кожицу затянувшихся ранок, и она зажмурилась, ощущая пощипывание.

Никто никогда не прикасался к ней так, как это делал Бад, и она не могла понять, нравилось ей или нет. Данте уперлась ладонями в грудь брюнета, но этого было ничтожно мало, чтоб показать свое сопротивление, и брюнет зарычал ей в рот, хватая девушку за бок. Она вскрикнула, когда они неожиданно поменялись местами, и горячее тело младшего Кьезе прижало ее к лежаку. Их позиции менялись до абсурдного часто.

- Н-не на...!

Горящий блеск черных глаз навис над ней, горячее дыхание Бада, запах трав, исходящих от него, - его было так много, что блондинка вот-вот могла потеряться в нем. Ее лица касались руки, чужой нос игрался с ее собственным, а губы безостановочно атаковали, мяли, раз за разом то прижимаясь, то снова отрываясь.

Дыхание дрожало, но стоило Кьезе зарыться носом в тонкую шею, наваливаясь на Джину всем весом, дрожать стало не только дыхание - она вся тряслась от страха неизведанности.

- З-зачем? - всхлипнула девушка, чувствуя, как слезы собираются в уголках глаз. В ответ губы Бада мазнули ко коже, и он сгреб блондинку в охапку, усмехаясь самому себе.

Вкус его Смерти нес яблочный оттенок, смешанный с женьшенем, но ей это знать совсем необязательно...

***

По детству Берта часто повторяла ей, что в будущем, когда она станет прекрасной девой, и душа ее будет столь же чиста, - в жизни появится важный человек, принимающий Джину со всеми изъянами, царапинками и гранями взбалмошного характера.

Давид говорил, что влюбленность похожа на сладкий сон, на духоту лета, от которой воспламеняется нутро, но Джина не могла постичь в этом понимания, как и поверить в то, что кто-то может обратить на нее внимание, не испытывая при этом жалости, либо же отвращения.

Само понятие любви воспринималось ею чем-то должным. К кормилице, другу, но они твердили о том, что это было нечто иное - не объяснимое разуму, но понятное сердцу.

Она коснулась подушечками пальцев своего рта, бесчисленное количество раз обводя нижнюю губу - Бад прихватывал ее, оттягивал, покусывал - все это заставляло ее жмуриться, стоило воспоминаниям всплыть. Снова и снова. Из-за Кьезе ей не довелось сомкнуть глаз ни на секунду за прошедшую ночь.

И как это понимать?

Что Бад хотел сказать этим?

Когда Джина отважилась спросить его еще раз - брюнет вновь обрушился на нее внезапным потоком, завлекая в пылкий поцелуй. Он отрывался от блондинки только тогда, когда необходимость в воздухе резонировала на грани между жизнью и смертью. Джина не отвечала. Она не делала ничего, боясь лишний раз пискнуть и вызвать злость со стороны колдуна.

Чужие губы мяли ее собственные, прижимались в целомудренном поцелуе, но таком отчаянном и резком, что это выбивало всякую почву из-под ног. Она потому и не дышала - все это казалось слишком...

Да просто.

Слишком.

И все же что Бад с ней делал? Это был новый вид наказания или своеобразная пытка? Неясный способ, чтоб вывести кого-то из колеи, но достаточно действенный, однако в чем можно было уловить логику?

В том, как его пальцы зарывались в светлые растрепанные волосы?

Или в том, как он кусал Джину всякий раз, когда собирался отпрянуть, чтоб прильнуть спустя мгновение?

" Меня раздражает то, сколько ты думаешь, - это мешает мне спать, девчонка" - разразился громкий голос в голове, подорвавший девушку с места.

Джина обернулась по инерции, смотря по сторонам, но вокруг кроме тряпок да чаши с водой для умывания - ничего не было.

- Кто здесь?

Смешок, точно плевок на землю - быстро и резко раздался внутри.

" Ты достаточно неуважительно относишься к тому, кто подарил тебе это..." - стул перед глазами начал медленно расплываться, а цвета тускнеть, образуя одни серые лужицы. Джина проморгалась и провела по сомкнутым векам руками, потирая их, но это мало чем помогло, и тогда ее охватила мелкая дрожь.

Она поняла. Ресницы затрепетали, и Джина прикрыла глаза, касаясь груди там, где беспокойно трепетало сердце.

Перед ней выросла высокая клетка из металлических колонн. Блондинка сделала несколько шагов, оказавшись в плотную к заточенному демону, и встрепенулась, чувствуя волны горячего дыхания, опаляющего ее кожу. Щеки горели.

Она осмотрелась, замечая только тусклый свет, словно бы находилась в каком-то плохо освещенном помещении, где источником мог выступить факел, торчащий в стене.

- Я-я знаю, что ты здесь, - пальцы коснулись раскаленного металла, и Джина отдернула руку, тряся ею и шипя. Ей было не ясно, как в подсознании боль становилась реальна и ощутима, как настоящая. Может, это все проделки демона, заточенного в ней?

- Какая ты догадливая, - хохотнул ее двойник, показавшийся из-за соседней железной стены. Она выглядела в точности, как Джина, идентичная той, которая показалась в ее комнате перед тем, как мир успел перевернуться с ног на голову. Тогда Данте еще радовалась тому, что ей дали возможность видеть. Сейчас этот вопрос ставил блондинку в тупик.

Джерод переместился в мгновение ока, став к Джине лицом к лицу. Горящие ободки сияли ярче начищенного серебра. Он смотрел на нее с долей насмешки, издеваясь и призирая, побуждая Данте сделать одно - вжаться головой в плечи и не выказывать возражений на любое слово демона.

- Почему ты вновь лишаешь меня возможности видеть? - ропот прошелестел, и гортанное эхо пронеслось вдаль, поглощаемое чем-то, известным только Джероду. Демон кровожадно улыбнулся, и острые клыки обнажились, пугая блондинку пуще прежнего. Джина хотела сделать шаг назад, но тело не слушалось - приросло мертвым грузом к полу.

- Правильнее спрашивать " Чего Вы желаете, Господин?"...

В глазах вновь помутнело, тупая боль стала чем-то, вроде напоминания о том, чего можно ожидать от того, Кто стоял напротив нее.

Такая "Джина", какой она видела себя напротив, ей совсем не нравилась. Было странно смотреть в свое же отражение в горящих куполах глаз, каких-то отчужденных и... Хищных что ли. Казалось, зверь находился в клетке, но от чего-то в клетке себя ощущала именно Данте. Вопрос отношения младшего Кьезе к ней отошел сам собой на второй план. И вдруг страх сменился чем-то, смутно напоминающим сопротивление. Она нахмурилась - что-то явно было не так...

- Я не хочу никому делать плохо, - заранее предупредила Джина.

- Ты исчерпала возможности что-либо "хотеть", - не растерялся демон. Его длинные когти впились в металл, и скрежет резал слух Джины, когда как для другого был музыкой. Вторая рука демона обвела глаза пальцем в воздухе, рисуя бесконечный овал, - Вот это исчерпало все твои "хочу", и ты знаешь - я могу сделать так, чтоб свет погас для тебя навсегда.

Сопротивление вылилось в напряжение. И хотя колени ее заметно дрожали, Данте вздернула нос, стараясь не сдрейфить перед своим двойником.

- Ты каждый раз требуешь больше и больше, отмахиваясь тем, что я получила свыше того, что д-должна была, - она молила, чтоб голос не дрогнул, стараясь говорить громко, с расстановкой, - Но я не получила ничего. Ты приманил меня, точно ребенка конфеткой, зная, что я п-пойду на все, лишь бы увидеть свет!

- Посмотрите, как она заговорила, - наигранно смахивая воображаемые слезы, гаденько рассмеялся демон. Ободки вспыхнули, окрашиваясь из золотого в цвет рубина, и Джина поняла - она ступает по тонкому льду, беря на себя больше, чем просто "достаточно". Вероятно, отсутствие понимания того, какой силой обладает существо напротив нее во всем своем великолепии и ужасе, предоставляло блондинке чуть больше храбрости. Чуть больше наглости. И чуть больше глупости.

- Здесь только Я получаю то, что хочу, девчонка, - шорох ткани, и рука, резко выброшенная вперед, схватила девушку за потрепанную ткань. Нитки затрещали, и от неожиданности, Джина оттолкнула демона от себя, падая на лопатки. Джерод вцепился в прутья, скрежеща зубами, - Подойди сюда, соплячка, и я покажу место, достойное такого ничтожества, как ты!

- Н-нет..

- ТЫ ОБЯЗАНА МЕНЯ СЛУШАТЬСЯ И НАЙТИ ЕЕ!

- Нет! - принимая сидячее положение, вскрикнула Данте, - И я не буду искать Абель! Если бы я знала, что для меня это закончится темницей и существами, жаждущими моей смерти из-за тебя же, - я бы ни за что не согласилась тогда заснуть и дать тебе действовать, как заблагорассудится! Я хочу домой! К Берте и Давиду! Туда, где еще не знала тебя!

Постукивание ноготков о металл - быстрое, оно нервировало Джину, натягивая ее нервы подобно струнам и тут же обрывая их.

Трынь.

Трынь.

Это они безжалостно оборваны грохочущим смехом, гортанным, злым и бесконечным.

- Прекрати! - блондинка встряхнула головой, зажимая уши ладонями, но ничего не помогало - смех окутал ее со всех сторон, словно исходил отовсюду, так, что не деться.

В глазах резануло то ли от боли, то ли от яркого света, и Джина зажмурилась, чувствуя, как щиплет.

- Хватит! Хватит! Исчезни!

И в миг все остановилось.

Пропал смех, боль - все исчезло, оставляя за собой подозрительную легкость.

- Ну, давай, - тихонько позвал ее Джерод, - Открой глаза, Джина, все закончилось... Как ты и хотела...

Девушка всхлипнула, касаясь носа и смахивая влагу под ним, не спеша разомкнуть сжатых век.

Нет...

Это же демон...

Ей не раз говорили, что любое существо, названное не человеком или животным имеет природу обмана и азарта. А значит верить ему с самого начала было ошибкой...

- Я н-не хочу...

- Открой, так уж и быть - я дам тебе то, чего ты теперь хочешь сама, - мягкость голоса, источаемая от Джерода походила больше на угрозу, чем на просьбу.

Да умело ли вообще это существо просить? Все это походило на чей-то розыгрыш или затянувшийся сон.

Господь Милосердный, будь это так, как бы ей хотелось сейчас очнуться ото сна и обнять своего друга... Услышать его голос и заливистый смех, наполняющий Джину чем-то, схожим по оттенку с небывалым счастьем и ощущением душевного покоя...