– Прости, – перебила девушку Карина, стараясь не обращать внимания на смущающий комплимент. – Уголь?

– Ах! – Гаер ударила себя ладонью по лбу. – Точно, ты ведь совсем зелёная. Зелёная… ха, ржака, – она хихикнула и сделала несколько шагов спиной назад, точно сумасшедшая. – Давай покажу оставшиеся комнаты, а потом расскажу подробнее обо всех тонкостях жизни в Обители, раз тебе так интересно.

Гаер прошла ещё немного и позволила Карине заглянуть сквозь её плечо в следующую комнату, где также никого не обнаружилось, ровно как и в первой.

– Вон моя кровать, – Гаер гордо ткнула пальцем в раскладушку в углу. Затем она обернулась к Карине, которая заинтересованно рассматривала большую комнату. – Здесь мы живём втроём: я, Фор и Зазола.

– Интересные у вас имена, – всё-таки отметила Карина.

– Это не имена, – отрицательно мотая башкой, протестовала Гаер. – Это клички. Некоторые приходят со старой, прослужившей верой и правдой годами, а другие получают её прямо здесь, от остальных жильцов Обители. Но до этого тебе ещё ой как далеко. – Гаер запрокинула Карине руку на плечо и притянула её к себе вниз, лучезарно улыбаясь. – Мы всех по именам зовём, кто здесь ещё не заслужил уважения и не обогрел себе место.

– А как же новенькие, которые приходят к вам с кличками? – Карина, под напором Гаер, двинула по коридору обратно.

– Мы узнаём их имя и зовём только так, – пожала плечами Гаер. – Если кто-то не называет нам своё имя из какого-нибудь глупого принципа, то быстренько оказывается за дверью.

– Жёстко.

– Нифига. – Гаер завела Карину на кухню, где Фор уже и след простыл. – Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Круто звучит, да? Это Уголь придумала. – Гаер наконец-то отстранилась и проскочила глубже в кухню, подбираясь к ящикам. Девушка извлекла из нижнего две кружки и закинула туда по чайному пакетику. – Угощу тебя за свой счёт. Ты же пьёшь чай?

– Да, – Карина медленными шагами проникла глубже в кухню. – Спасибо, – она обвела глазами стену, к которой впритык был подвинут длинный кожаный диван. На этой же стене висели бумаги – в основном рисунки, на той части стены, что ближе к выходу, тянулись буквы, отдалённо напоминающие стихи, выведенные от руки чёрным маркером. Кто-то писал их в спешке. Вышло достаточно антуражно, но небрежно. Хотя всё внутри Обители пока что выглядело небрежно.

– Кстати, у нас есть правила, – вдруг невзначай бросила Гаер, выжидая, когда закипит чайник. – Во-первых, правило безопасности. Мы никогда не приводим сюда парней, мужчин, мальчиков – кого угодно с членом, проще говоря. Даже если это родственник. Исключением считаются только два праздника – день рождения Сахара и Новый год, но об этом пока рано думать.

– Сахара?

– Да, забей, – махнула рукой девчонка. – Ты слушай дальше…

И Карина внимательно слушала, пытаясь прочитать строчки стиха, пока Гаер продолжала посвящать её в законы Обители.

– Во-вторых, правило взаимовыгодного сотрудничества. Каждый, кто к нам приходит – платит. В коридоре за ящиком стоит банка для денег. Перед выходом девочки кидают туда любую мелочь, которая есть в их карманах. Можно засунуть туда купюру и побольше, но всё зависит от дохода и времени, которое они здесь провели.

– А если нечем платить? – Карина провела ладонью по лакированной поверхности деревянного стола, на котором местами виднелись тёмные разводы от дна чашек. На самом углу стояла пепельница, в которой тлела сигарета. Она недолго оставалась без дела. Болтушка-Гаер сунула пальцы в стеклянное блюдце и извлекла подпалённый окурок, делая короткую затяжку.

– Так не бывает, – выдыхая дым носом, заявила она. – У человека всегда есть, чем расплатиться, – Гаер затянулась ещё раз, чувственно вдыхая жжёный пластик горящего фильтра. – Девочки, по каким-либо причинам не обладающие денежными средствами, берутся за уборку, готовку и другую помощь. Мы не любим тунеядцев. – Наконец-то докурив, она вернула окурок обратно, тщательно втирая его в стеклянное дно. – Ты же не из таких?

– Мне нравится мыть посуду, – беспристрастно ответила Карина, ныряя в омут тёмно-зелёных глаз своей собеседницы. Удивительная игра с оттенками уже не казалась ей такой нелепой, как на первый взгляд. – И у меня нет проблем с финансами.

– Сама зарабатываешь, или предки спонсируют? – Гаер присела на край стола, продолжая перебирать между пальцев собственные браслеты не глядя. Её колено слегка подёргивалось, а глаза разбегались по сторонам.

Пока Карина думала, Гаер уже успела соскочить со стола, подобраться к чайнику, наполнить обе кружки кипятком и вернуться обратно, протягивая девушке горячий чай, перепрыгнув с темы:

– Только он без сахара. Сладкое в доме долго не задерживается.

– Отлично, – кивнула Карина. – Я как раз не люблю сладкое.

– Совсем не любишь? – удивилась Гаер.

– Совсем, – подтвердила девушка. – У меня аллергия.

Гаер протянула сочувствующее «о» и принялась дуть в свою кружку. Карина же не спешила хлебать кипяток, некоторое время просто согревая пальцы о тёплый керамик в неожиданно повисшей тишине.

Немного погодя она поставила кружку на край стола и спросила:

– Можно сходить в туалет?

– Точно! – вновь ударяя себя по лбу, Гаер спрыгнула с края и, быстро топая по полу, замерла в дверном проёме, в котором, казалось, никогда и не было двери. – Прямо по коридору и направо. Только не направо в конце коридора, а первая дверь направо. В последнюю не ходи.

– А что в последней? – полюбопытствовала Карина, хотя сама же об этом пожалела. Она вдруг зажмурилась, пропуская мимо ушей половину объяснения Гаер.

– Комната хозяйки. У неё сегодня ночная смена, а сейчас она спит, и у неё очень чуткий сон. Чего, думаешь, девки шепчутся?

Гаер ещё несколько секунд ждала ответа, но её надолго не хватило:

– Короче, тут обычно гул стоит такой, что некоторых прибить хочется. Бабки на нас ментов пятнадцать раз вызывали из-за шума. Да только без толку. Уголь их дальше порога ни разу не пустила. Хотя девчонки всё равно орут, как резанные.

– Понятно, – Карина наконец-то открыла глаза и медленно выдохнула, действительно уловив краем уха неестественно приглушённые голоса за стеной.

– Иди. – Ладонь Гаер пихнула Карину в плечо, и девушка была вынуждена покинуть кухню. – Только возвращайся, – пропела обладательница зелёных хвостиков, ныряя обратно.

Карина оказалась в коридоре. Впервые в одиночестве. Она не раздумывая двинулась по направлению к нужной двери, протирая лицо руками.

Когда мигающий в глазах свет ненадолго приглушался, девушка заметила необычайно высокие потолки. Стены здесь были едва ли не в полтора, а может и во все два роста Карины. Местами облазили желтоватые обои в коричневый цветочек, особенно снизу, где чётко прослеживались следы от когтей животных – девушка предположила, что кошачьих.

Каждый её шаг сопровождался головной болью и скрипом половиц, и Карине казалось, будто бы все жители Обители слушали этот звук и замечали её состояние, затаив дыхание. Голоса из-за двери больше не раздавались, когда Карина почти к ней приблизилась. В этой квартире была чертовски хорошая слышимость – девушки за дверью действительно молчали.

И Карина шумно пронеслась дальше, ещё через тройку шагов ухватившись за дверную ручку.

Толкнув дверцу вперёд, она так и не вошла внутрь. Прямо перед Кариной стояла высокая и худая девушка, нет, женщина… со светлыми волосами. Она расположилась напротив зеркала, упёршись ступнёй в кафельную раковину. Под небольшим напором воды она промывала лезвие для бритья, а затем оттягивала кожу на своей голени, ведя бритвой вдоль по сухой коже.

Когда та заметила Карину, уже пол её ноги выглядело гладкой.

– Привет, – нежно улыбаясь отражению потревожившей её девушки, поздоровалась эта чудная блондинка.

– Здравствуй… те, – слегка ошалело ответила Карина и коротко кивнула.

– Ты новенькая? – продолжая водить бритвой по собственной ноге быстро и умело, расспрашивала эта женщина. – Заходи, не бойся.

– Как вы узнали? – робко делая шаг, спросила Карина.

– По взгляду, – туманно ответила незнакомка. – У тех, кто живёт здесь уже давно, взгляд пропитан безнадёгой. Те, кто уже поддался влиянию этого места, неизменно смотрят в пол, заходя в новую комнату. А те, кто ещё ничего не знает, смотрят прямо перед собой. – Она омыла большим пальцем лезвие под краном и выключила воду. – И глаза у них искрятся любопытством, будто небо фейерверками в новогоднюю ночь.

Эта женщина растягивала слова, будто пела, и говорила так медленно, словно планировала заколдовать, или как минимум усыпить. В любом случае, её хотелось послушать ещё немного хотя бы из любопытства. Странно поставленная речь и неспешные, будто течение воды, движения завораживали.

– Как вас зовут?

Она неспешно обернулась. В её ясно-серых глазах не было жизни, но губы всё равно растянулись в улыбке, когда та тягуче произнесла:

– Сахар. – Она убрала ногу с раковины и уверенно вытянулась перед новенькой во весь свой немалый рост. Только сейчас можно было заметить мешки под её глазами и весьма измождённый вид. – А тебя, милая?

– Карина, – прошептала девушка.

– Карина, – будто бы пробуя имя на вкус, повторила Сахар. – Чудное имя.

Карина не перебивала, слушая высокий бархатный голос новой знакомой до очередного приступа. Когда в затылок снова ударили острым молотком, вся эта очаровательная беседа резко обернулась в мучительную словесную пытку. Карина не подала виду, но всё же опустила глаза в пол, крепко вцепившись пальцами в дверной косяк.

– Ты хотела уединиться здесь? – спросила Сахар, и Карина молча кивнула. – Прости, что помешала.

– Ничего, – девушка незримо махнула головой и тут же отступила в сторону, когда Сахар двинулась на выход. Карина пропустила её, а затем молниеносно проникла в освободившееся помещение, уже схватившись за край двери.

– До встречи, – произнесла Сахар.

Ничего не ответив, Карина закрылась в ванной комнате и наконец-то смогла выдохнуть.

Затем она накинула крючок на петельку, чтобы точно никто не вошёл к ней, как вошла она к Сахару.

Девушка облокотилась на раковину, ища в переднем кармане своих штанов блистер с таблетками. Выдавив белую капсулу в ладонь, она закинула её в рот и выкрутила кран на полную мощность. Жадными быстрыми глотками Карина запила таблетку, тут же стекая на пол. Грохот бьющей из-под крана воды заглушал голоса за стеной. Кто-то пронёсся мимо. Кто-то постучался в дверь. Карина прижалась лбом к кафельной выкладке пола, вжимая ладони в собственные уши. Острая боль пронзала её затылок насквозь вот уже несколько минут, не позволяя даже закричать.

Такое случалось и раньше. Но за последний год частота приступов приобрела постоянство. Триггер уже давно известен. Неизвестно только, как с этим дальше жить.

Карина пыталась думать о хороших вещах, лёжа на холодном полу в Обители. Она вспоминала, как Надя тепло отзывалась о здешних особах, и в каком восторге пребывала, обзаведясь настоящей семьёй. Надя была простой девчонкой, не избалованной роскошью и изысками, со своими простыми и непритязательными мечтам, исполнившимися в этом месте.

А потом Надя исчезла. Растворилась, как фигура в густом тумане, оставив после себя вереницу вопросов, на которые не было ответа. Но даже когда её нашли, ответить на них она уже не могла.

Очередной пульсирующий выстрел в голове перешёл куда-то в висок, и Карина стиснула зубы. Она провыла едва слышно, забиваясь в пустой угол уборной. Невыносимая острая боль сжимала голову девушки, как острые латные перчатки, едва ли не до слёз. К счастью для Карины, на сегодняшний день она накопила слишком мало слёз. Хотя думать всё равно не получалось. Ничего не получалось, с приходом приступа Карина сжималась, её ладони дрожали, мысли путались, а вечно поджатые губы размыкались, и вместо молчаливой собранной девушки можно было лицезреть бессвязно лепечущую испуганную девчонку. Стыд и позор.

Больше чем неожиданные вопросы, и больше чем неожиданные прикосновения, она ненавидела только неожиданных свидетелей её приступов.

Когда боль начала отступать, Карина открыла глаза и тут же поморщилась от вспышки белого света. Поднявшись с пола, она первым делом закрутила кран. Затем бросила взгляд в зеркало. Мокрые пряди волос прилипли к лицу, и Карина неспешно стащила со своего запястья резинку, собирая волосы в высокий хвост. Несколько хлопков по щекам, и всё пришло в норму.

Она сняла крючок с петельки и вышла в коридор, где на другом конце её ждала новая фигура и смотрела чётко в её сторону. Незнакомка прятала руки в карманах спортивных штанов, испытывая Карину тяжёлым взглядом. Не прошло и минуты, как растрёпанная брюнетка махнула головой, подзывая её к себе.

– А вот и виновница, – произнесла она так, что Карина смогла расслышать её даже на расстоянии.

Из дверного проёма мигом показалась голова Гаер:

– Карина! – выкрикнула она. – Я думала, что ты там с концами. Трубу прорвало, да?

Заметив её, Карина наконец-то сдвинулась с места, приближаясь к кухне.

– Это Уголь, – бодро произнесла Гаер, указав рукой на девушку по соседству.

Уголь выделялась на фоне всех тех, кого Карине посчастливилось сегодня встретить: она походила на сплошное чёрное пятно, даже её кожа выглядела весьма загорелой. Чёрные запутанные волосы слегка прикрывали лицо, и Уголь отстранилась от двери, убирая их назад обеими руками, будто бы уловив мысли Карины.

– Карина, – протянула Уголь, разглядывая девушку сверху-вниз. – Пожалуйста, не выжимай кран на всю мощность больше. – Её голос был спокойным и пронизывающим. От неё исходила необъяснимая уверенность, даже когда Уголь просто отчитывала. – И добро пожаловать, – добавила девушка, протягивая ладонь и опуская её на макушку Карины. Карина вся сжалась, оцепенела под широкой рукой, не в силах отшатнуться, но втайне мечтая об этом. Будучи выше Карины на целую голову, Уголь казалась старше, даже если её лицо выглядело весьма молодо. – Планируешь остаться на ночь?

– Сегодня уже нет, – глядя на неё из-под чужой руки, пробурчала Карина.

– Ты так и не ответила, есть ли у тебя предки, – в их разговор вклинилась Гаер, уже давно заменившая кружку чая бутылкой лаймового пива. Девчонка сидела на столе, покачивая ногами, и просто разглядывала Карину, как любопытный новый декор.