Глава 5

Таисия

Спустя несколько месяцев я все же решила углубиться в поиски Адриана – просто ради того, чтобы врезать ему за его исчезновение – и связалась с Нэо Накано. Сейчас я следую к машине, под ворчание своего главного охранника – Игоря, о том, что это очень плохая идея.

Серьезно, он сварливее любого старика.

– Это плохая идея, если вам интересно знать мое мнение, – в очередной раз произносит он, когда садится вместе со мной в машину и поправляет помятый костюм в чертовски снобистской манере.

– Я должна найти его, ты же знаешь.

Моим действиям нет оправдания, поэтому это всё, что я могу сказать. Я сама не понимаю, почему так хочу найти Адриана, ведь ненавижу его, даже презираю.

Просто я чувствую, что… должна это сделать.

В этот раз мне удалось выбраться из дома – хоть и с большими усилиями – без сопровождения папарацци. В последнее время они оказывают слишком большое давление со всех сторон, и я борюсь с желанием осуществить серию убийств, совершенно забывая о своем прикрытии.

Я включаю фронтальную камеру на телефоне, внимательно глядя на своё отражение. Чёрный карандаш всё так же отлично выделяет голубизну моих глаз среди бледной кожи. Я так же нанесла прозрачный блеск и собрала волосы в пучок, закрепив его кружевной резинкой.

Я долго думала, где можно встретиться без посторонних глаз. Меня очень выручил мамин домик, который находится в нескольких часах езды от моего дома, прямо в лесу. Он гарантирует полную безопасность от внешнего мира.

– Если отец поймает вас…

– Я знаю, Игорь, – перебиваю я, даже не пытаясь скрыть свою нервозность. – Ты можешь не напоминать мне об этом?

– Как вам будет угодно, мисс.

Закатывая глаза, я выключаю телефон и разглаживаю свой помятый пиджак.

– Сколько нам ехать, Владимир? – я задаю вопрос своему водителю, наклоняясь между двумя передними сиденьями.

– Приблизительно два часа.

Славно.

Два часа в машине – ничто иное, как пытка. Тем не менее, я взяла тот самый сборник, подаренный бабушкой. Он со мной не только чтобы убить время в дороге, но и для того, чтобы побороться с призраками прошлого, которые съедают меня изо дня в день. Если я прочту эти стихи, то успокоюсь. Вероятнее всего, это моя личная победа над кошмарами детства.

Я закрываю глаза, пролистывая несколько страниц.

Мои пальцы скользят по шершавой старой бумаге и останавливаются, когда получают необъяснимое тепло от одной из страниц. Я открываю глаза, натыкаясь на стихотворение Лермонтова. Мой взгляд скользит по словам, и я погружаюсь в него, как делала это в глубоком детстве.

Нищий

У врат обители святой

Стоял просящий подаянья

Бедняк иссохший, чуть живой

От глада, жажды и страданья.

Куска лишь хлеба он просил,

И взор являл живую муку,

И кто-то камень положил

В его протянутую руку.

Так я молил твоей любви

С слезами горькими, с тоскою;

Так чувства лучшие мои

Обмануты навек тобою!

Хм…

– Вы в порядке? – я вздрагиваю, когда Игорь касается моего плеча.

И захлопываю книгу, стараясь избавиться от образа одного ненавистного мной человека перед глазами.

– Не беспокойся, – отстраненно отвечаю я, переводя взгляд на вид из окна, который сменяется так же быстро, как и моё настроение сегодня.

Чертова поэзия.

Таисия

2009 год. 11 лет.

– У Кристиана, кажется, совсем нет на нас времени, – разочарованно говорю я, когда мы с Адрианом идем по деревянному мостику, ведущему к водопаду. За этот год мы с папой часто навещали дядю Николаса, болеющего раком, но редко видели его сына. Он углубился в Пасьянс теперь, когда его отцу требовалась помощь.

К тому же у него есть девушка – Валенсия, которой он так же уделяет много времени. Я с ней не знакома, но, по словам Кристиана, она довольно милая, поэтому я рада за них.

В общем-то, теперь, каждый раз, когда я приезжаю в Испанию, я провожу всё свободное время с Адрианом, хоть папа и против этого. Он утверждает, что Адриан – ребёнок из приюта, без манер и должного происхождения, но это не так. На самом деле, он очень милый и добрый. Когда-то он успокоил меня, и с этого момента мы стали близки.

Хотя нам приходится скрываться в потайном месте у водопада, чтобы папа не заметил, что мы общаемся. Обычно он засиживается в кабинете у дяди Николаса по несколько часов, и мы выигрываем много времени.

– Тебе недостаточно меня? – тон Адриана кажется мне немного грубым и отстраненным, похожим на тон моего отца, поэтому я поспешно отвечаю:

– Нет-нет, что ты! – я беру его за руку. – Ты же мой лучший друг.

Адриан улыбается, выглядя довольным моим ответом.

– Когда-нибудь я поцелую тебя в губы, – смело заявляет он. – Тогда мы перестанем быть друзьями.

Моё лицо заливается краской от смущения, но это не останавливает меня от вопроса:

– А почему не сейчас?

Я откашливаюсь, стараясь скрыть надежду в своём голосе и сделать как можно более безразличный вид. Но почему-то мой вопрос вызывает у Адриана смех. Он тянет меня в сторону тропинки, по которой мы дойдем к озеру и водопаду.

– Ты ещё маленькая, вот почему, – его тон дразнящий, поэтому всё моё стеснение сменяется гневом и раздражением.

– Я взрослая!

– Да? – Адриан вдруг останавливается и поворачивается лицом ко мне, складывая руки на груди. – Докажи!

– Сам докажи!

– Ну, хорошо, – недолго думая, произносит он, а затем подходит ближе ко мне и берет моё лицо в свои ладони. Я не успеваю среагировать должным образом, как вдруг его губы касаются моих. Это всего лишь одно короткое прикосновение, но по необъяснимой причине всё моё тело покрывается мурашками.

Адриан только что поцеловал меня…

На его лице не промелькнула даже толика сомнения.

Он просто сделал. Как будто бы это самая правильная вещь из всех им совершенных.

– Доказал?

– Кажется, д-да.

Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза. Я борюсь с желанием поцеловать его ещё раз, но мысль об этом улетучивается, когда сильные руки лишают меня связи с землей.

– Я сказал не приближаться к нему, дочка, – грубый голос отца раздается прямо около моего уха. Я чувствую, как по мне прокатывается волна ужаса, но всё усугубляется, когда он произносит: – Ты очень меня разочаровала.

Я вздрагиваю от этой фразы, кончики моих пальцев, которыми я едва ухватилась за его руки, немеют. Я хочу сказать, что он всё совершенно не так понял.

Адриан любит меня. Он бы не навредил мне.

Но у меня не выходит из-за подступившего к горлу кома.

Папа продолжает нести меня на руках, и с каждым его шагом мы всё больше отдаляемся от Адриана. Я оборачиваюсь назад и вижу, как Кристиан оттаскивает его и ведёт в другую сторону. Мои глаза предательски жжёт, но я не позволяю себе плакать.

– Больше ты с ним не увидишься, – тоном, не подлежащим спору, произносит отец.

Он может избавить меня от встреч с Адрианом, но от этого не изменится моя любовь к нему.

Я глубоко выдыхаю, когда выхожу из воспоминаний и провожу ладонью по лицу, прогоняя дрожь.

Маленькая я ошиблась. Она ещё не знала, как сильно изменится её жизнь.

В тот день я поругалась с отцом, и наши отношения ухудшились. В нас обоих поселилась холодная тишина, уничтожившая все то хорошее, что было раньше. На протяжении многих лет она заставляла меня проклинать себя за связь с Адрианом. Я должна была держаться подальше и следовать указаниям, и я всегда буду жалеть о том, что не сделала этого.

Может быть, я действительно нравилась ему, и он не хотел причинять мне боль намеренно, но я не могу отрицать то, что он забрал у меня любовь отца. Как и то, что за годы разлуки я возненавидела его за это и окончательно разрушила наши тёплые отношения. Если бы он действительно любил меня, он бы понял, что меня нужно оставить в покое.

Он бы понял, что я нуждаюсь в другом.

Но с годами эгоистичность Адриана лишь возрастала, что сделало нас заклятыми врагами.

Зависимыми друг от друга заклятыми врагами.

Называйте как хотите.

Я выхожу из своих мыслей, когда мы подъезжаем к двухэтажному домику моей мамы. Он окружен деревьями, в воздухе пахнет хвоей, а облака такие же голубые, какими запомнились мне из детства. Это место такое чистое и светлое по сравнению с тем, где я живу. Не удивительно, ведь именно такой и была моя мама. Она доказала это, когда прикрыла меня от пули. Не колеблясь, она выбрала меня, вместо себя.

– Мы так быстро приехали?

Игорь ничего мне не отвечает. Я замечаю напряжение в его взгляде и сжатую челюсть, когда он выходит из машины первый.

И закатываю глаза, следуя за ним.

– Ты не должен быть так напряжен.

– Он опасен.

– Не больше, чем я, – я вздергиваю подбородок, направляясь в дом.

Меня встречает тускло освещенный коридор. Деревянный пол скрипит под ногами, как в детстве, но я стараюсь избавиться от счастливых воспоминаний. Они растворяются сразу, как только я вхожу в гостиную, сталкиваясь с висящей на стене картиной.

На ней изображена маленькая я, стоящая рядом с родителями. В зелёных глазах мамы все тот же блеск, который, к несчастью, передался мне, а выражение лица отца хмурое, но моя яркая улыбка опровергает всю его жестокость, ведь то, как он когда-то любил меня, запечатлено прямо на моем лице.

Сейчас все иначе.

Сейчас мы чужие.

– Уберите эту картину на чердак, – я не узнаю свой голос, когда произношу эти слова, обращаясь к женщине средних лет, следовавшей за нами попятам с тех пор, как мы вошли в дом. Она и ещё несколько человек из прислуги приглядывают за домом по приказу отца.

– Да, мисс, – голова женщины склоняется, и я слышу позади себя смешок Игоря, который заставляет меня нахмуриться. Беспрекословное повиновение – то, к чему приучены люди, когда дело касается Братвы, так что удивительно, что его это забавляет.

Затем я проверяю кухню, гостиную и спальни. Когда я понимаю, что результат работы прислуги вполне удовлетворительный, то выхожу из дома. Вовремя, учитывая, что как раз в этот момент открываются ворота и на территорию въезжает чёрный кадиллак.

Нэо Накано выходит из машины совершенно один, без сопровождения охраны. Более того, он приехал без водителя.

В Якудзе, должно быть, другие правила безопасности.

Или, может, члены японской мафии считают себя бессмертными.

Его узкие, угольно-черные глаза быстро скользят по обстановке вокруг и оценивающе проходятся по мне. Лицо мужчины не выражает ни единой эмоции, но я замечаю сжатую челюсть и нахмуренные брови. Он напряжен.

Правильно.

– Приветствую, – я одариваю его заученной ядовитой улыбкой.

Меня сбивает с толку то, как в мгновение ока стальная выдержка мужчины и угрожающий вид испаряются в воздухе, прямо перед моими глазами. Его лицо украшает волчий оскал, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки от меня.

Он так и не произнес ни слова.

– Вы не разговорчивы?

– Я предпочитаю больше делать и меньше разговаривать, мисс.

Хм…

Имеет смысл.

– И всё же вы не войдете в дом, пока не ответите на мои вопросы. Меня совершенно не волнует то, насколько вы разговорчивы, – я ставлю его перед фактом, когда достаю пистолет, а затем слышу, как Игорь делает то же самое.

Нэо усмехается, поднимая руки вверх. Его скучающий взгляд не совпадает с весельем, запечатленным в усмешке, и всё же…

Он совершенно не боится.

– Очень опрометчиво с вашей стороны обращаться так с тем, кто собирается вам помочь.

– Почему вы помогаете мне?

Я направляю на него пистолет.

– Я должен был услугу Александру.

– И вы так просто согласились связаться с дочерью Пахана?

– Во что бы то ни стало, мисс. Услуга есть услуга.

Я киваю, заметно расслабляясь, но не опускаю руку с оружием.

– Почему вы без охраны?

– Они мешают.

– Что насчёт вашей безопасности?

– Я могу защитить себя.

Я выгибаю бровь, прежде чем сказать:

– Кажется, вы очень даже разговорчивы.

– Вы этого хотите.

Наконец я возвращаю пистолет в кобуру и приближаюсь к мужчине, протягивая ему руку.

– Рада иметь с вами дело, Нэо Накано.

Он отвечает на рукопожатие, а затем подносит мою руку к своим губам. Легкий шёпот дотрагивается до кожи, от чего по спине проносится холодок.

– Очень рад, Таисия, иметь дело с вами.

Спустя некоторое время мы с Нэо располагаемся в гостиной дома. Я ввожу его в курс дела, даю необходимую информацию и, кажется, предупреждаю о неразглашении не менее пяти раз. Когда мы обо всём договариваемся, я провожаю Нэо и в полном спокойствии сажусь в машину.

– Он неплох, – Игорь прячет свой пистолет, а затем переводит свои зелёные глаза на меня. – Но вы должны быть аккуратны, мисс.

– Я знаю.

Осторожность превыше всего.