Цитаты из книг автора «Дарья Варламова»

Традиционно врачи оценивали шизофрению как мрачный прогноз, но на самом деле они зачастую сгущали краски. Долгосрочные исследования (продолжительностью до 40 лет) показывают, что в реальности положение дел куда лучше, чем кажется. Во-первых, до половины больных либо вообще не случается обострений, либо они страдают от них изредка, а потом возвращаются к нормальной жизни. Во-вторых, даже те, кто не смог полностью избавиться от симптомов, приспосабливаются к новым для себя условиям и продолжают жить в соответствии со своими планами — заводят семью, устраиваются на работу и т.д. Например, лауреат Нобелевской премии по экономике Джон Нэш со временем научился адаптироваться к симптомам своей болезни. В частности, он приучал себя отличать «голоса в голове» (знаменитая экранизация A Beautiful Mind («Игры разума» в российском прокате) искажает факты: на самом деле ученый только слышал голоса и не видел несуществующих людей, но слуховые галлюцинации в кино не так впечатляют, как визуальные) от реальных и не слушаться их. Также он старался социализироваться — например, часто появлялся в Принстоне и общался со студентами. Случай Нэша уникален и тем, что ученый в какой-то момент прекратил принимать лекарства. Создатели фильма сознательно исказили эту биографическую деталь (по их версии, математику помогает новый препарат) — они хотели популяризировать информацию о шизофрении среди населения и показать важность медикаментозного лечения.

Но возможно, мы обязаны шизофрении возникновением целого музыкального направления. Такую гипотезу в 2001 г. выдвинул профессор Шеффилдского университета Шон Спенс. На одной из конференций по психиатрии он рассказал необычную историю музыканта Чарльза «Бадди» Болдена, на мелодиях которого вырос, в частности, Луи Армстронг. Болден и его бэнд были крайне популярны в Новом Орлеане до 1907 г., когда музыканта поместили в психиатрическую больницу, где он и прожил до самой смерти. Из-за своего заболевания Бадди не мог читать обычную нотную запись, поэтому ему оставалось только играть мелодии «из головы». Именно он добавил элементы импровизации в регтайм, что, по мнению Спенса, и запустило процесс трансформации этого жанра в джаз .

Статистическое исследование, проведенное австралийскими учеными из Госпиталя принца Уэльского, показало, что шизофреники в стадии обострения в целом не опаснее для окружающих, чем другие члены общества .

В 1950-х гг. американский антрополог Грегори Бейтсон выдвинул гипотезу о том, что предпосылкой развития расстройства у ребенка может быть частое использование в семье так называемых двойных посланий Даже здоровый человек не всегда способен сориентироваться в этих модусах коммуникации (особенно если имеет дело с собеседником, который сам себе противоречит). У шизофреника же с этим возникают постоянные проблемы — у него словно бы отсутствует ключ к пониманию контекстов. Бейтсон предположил, что это может быть следствием своеобразной адаптации ребенка к общению, лишенному логики, когда родители постоянно используют в общении двойные послания. Например, на словах они выражают нежность, но одновременно отстраняются от ребенка или объявляют запрет, невербально показывая, что его можно не воспринимать серьезно. Оба «месседжа» должны быть равноценными, но для полноты воздействия надо, чтобы ребенку запрещалось расценивать слова родителей как нелогичные — тогда он при всем желании не сможет уточнить, что те имели в виду. Если такая ситуация повторяется часто, психика малыша начинает к ней адаптироваться — а одной из стратегий адаптации может стать поиск во всем скрытого смысла, столь свойственный шизофреникам. Впрочем, доказательная база Бейтсона строилась в основном на анализе письменных и устных отчетов психотерапевтов, звукозаписях психотерапевтических интервью и рассказах родителей пациентов-шизофреников. Эта любопытная теория так и не была подкреплена масштабными исследованиями. На данный момент она, как и концепции психоаналитиков, считается недостаточно убедительной.

Необычное предположение, касающееся причин шизофрении, выдвинула группа ученых из Канады в 2014 г. — они решили, что возникновение заболевания как-то связано с эфферентным копированием . Этот механизм позволяет нам получать фидбэк от разных частей тела в ответ на посылаемые мозгом сигналы — а заодно убедиться, что изменения происходят по нашей собственной воле. Когда мы машем рукой, определенный участок нашего мозга посылает сигнал в нервные волокна конечности (чтобы инициировать ее движение) и еще один сигнал (эфферентную копию) — в другой участок мозга, чтобы сообщить о том, что движение запущено «изнутри», а не под влиянием внешних факторов. Если эфферентная копия не создается, мы можем предположить, что нашей рукой кто-то помахал за нас. Именно благодаря эфферентному копированию мы не можем пощекотать себя сами — пропадает эффект неожиданности. Этот же механизм, по мнению исследователя Марка Скотта из Университета Британской Колумбии, отвечает за такое явление, как «внутренний голос»: в процессе говорения мы на самом деле воспринимаем не столько внешний звук своей речи через барабанные перепонки, сколько копию планируемой речи в своей голове. А все внутренние монологи — это своего рода прогнозы речей, которые никогда не будут произнесены вслух.

Причины развития психических расстройств зачастую начинают проясняться только после первых серьезных успехов в создании методов их лечения. Так, популярная сегодня допаминовая теория шизофрении (ей посвящено около 6700 научных статей . Таким образом, излишняя активность одних нейронов вызывает продуктивные симптомы (бред, голоса в голове и прочие эффектные приметы шизофрении), а «молчание» других, наоборот, — негативные (растет дезадаптация). Судя по всему, система вознаграждения в мезолимбике «слетает с катушек» и начинает активно поощрять сам процесс размышления, независимо от его цели или результата. Рациональность выводов никакой роли не играет — «пряник» выдается просто за глубокое погружение в интересующую тему. Умствование ради умствования затягивает все глубже и постепенно приводит человека к парадоксальным теориям и сверхидеям.

Как и в случае с другими психическими заболеваниями, некоторые ученые считают шизофрению логическим следствием эволюции. Английский психиатр Тим Кроу выдвинул интересную гипотезу: по его мнению, болезнь появилась одновременно с возникновением языка. Способность к связной и осмысленной речи человек обрел благодаря генетической мутации — она вызвала асимметрию полушарий, в которых по-разному распределились языковые функции: правое полушарие стало отвечать за смысловое наполнение, а левое — за морфологию и синтаксис. Кроу считает, что именно это «разделение труда» и стало причиной возникновения шизофрении . В ходе палеонтологических исследований и сравнительных исследований приматов возникло предположение, что социальное познание и необходимость приспосабливаться к жизни в группе потребовали от гомининов более сложного взаимодействия разных участков коры головного мозга (в первую очередь лобно-височной и лобно-теменных цепей).

Считается, что развитие шизофрении вызвано сочетанием нескольких факторов. С одной стороны, необходима определенная комбинация генов .

Расскажем вкратце о двух расстройствах, с которыми часто путают шизофрению. Раздвоение личности. Расстройство множественной личности (в истории известен случай, когда у пациентки было больше 100 отдельных «ипостасей» — мужчин, женщин и детей397), официально именуемое диссоциативным расстройством личности (ДРЛ), — это совершенно другое заболевание. Намного более экзотическое — ученые до сих пор не располагают по-настоящему валидными данными, на которые можно опираться в его исследовании. Предположительно, ДРЛ в разных формах может обнаруживаться у 0,5% населения398. Клинически выраженные проявления встречаются еще реже — до 1970-х гг. было описано только 200 подобных случаев399. Каждая из личностей ведет себя рассудочно и адекватно окружающей среде, необычна только смена этих личностей внутри одного человека. Для шизофрении же в большинстве случаев характерен «распад» личности, нелогичное поведение, бред. Кроме того, механизмы возникновения болезней принципиально разные. Если симптомы шизофрении вызваны нейробиологическими причинами, то диссоциативное расстройство — гипертрофированная реакция защитных механизмов нашей психики. По одной из теорий, наша забывчивость и фантазия используются для обработки стрессовых ситуаций — мы забываем неприятные вещи и взамен придумываем себе что-нибудь приятное. Изредка этот механизм работает чересчур хорошо (а как минимум 95% случаев ДРЛ ассоциированы с сильным стрессом в детстве400) — настолько, что для вытеснения неприятных воспоминаний мозг порождает для себя другую личность401. . Если сравнить со сломавшейся машиной, то шизофрения — это, например, фары, которые включаются сами по себе, датчики, показывающие неактуальные данные, а еще рулевая колонка подключена неправильно и поворачивает направо, когда вы ее крутите налево. Деменция — разбитые фары, худой бензобак и отсутствие какого-либо руля в принципе. Этот набор симптомов скорее относится к неврологии, чем к психиатрии: нервная система больного постепенно

Со стороны сложно понять, как еще недавно вполне здравомыслящий человек начинает верить в самые удивительные вещи. Но реалистичные галлюцинации в сочетании с ослабленным критическим мышлением и общей неуверенностью в том, что есть что, могут нанести серьезный удар даже по самому блестящему разуму. «Представьте, что, проснувшись поутру, вы обнаруживаете стоящее у постели существо в пурпурную чешуйку, которое утверждает, что явилось к вам прямехонько с Марса, — так рассказывает про свой опыт шизофрении писательница Барбара О'Брайен в книге «Необыкновенное путешествие в безумие и обратно