Цитаты из книг автора «Дарья Варламова»

На визуальные эротические стимулы также реагируют прилежащее ядро в передней части полосатого тела и миндалевидное тело . Миндалевидное тело придает новой информации эмоциональную окраску (интересно, что эта часть мозга менее активна у людей с синдромом Клювера – Бюси, проявляющимся в том числе в гиперсексуальности и неразборчивости при выборе партнеров). Глутаматергические нейроны прилежащего ядра обеспечивают безудержное вожделение «здесь и сейчас». Считается, что именно из-за их активности парочки уединяются в туалете клуба, не в силах дотерпеть до дома

О том, что перед нами именно сексуальный объект, нам сообщают паравентрикулярные ядра гипоталамуса. Они активизируются как при влечении, так и при романтических эмоциях, но «молчат» при переживании родительской любви. . Например, эта извилина активизируется, когда человека просят сдерживать возбуждение при просмотре порноролика.

Наше сексуальное влечение берет начало в гипоталамусе – это маленький (весом в 5 граммов) древний отдел промежуточного мозга. Он определяет гендерную идентичность и сексуальную ориентацию (за это, похоже, отвечают «часы» гипоталамуса – супрахиазматическое ядро).

дети могут иметь высокий IQ, но при этом делать глупые ошибки и проваливать задания, связанные с рутинной работой. Им сложно усидеть на месте и выполнять указания учителя. Они легко обращают внимание на посторонние предметы и пропускают чужие слова мимо ушей, шумят и отвлекают весь класс. Еще они «аисторичны»241, как заметила Нэнси Рейти, автор книги «Неорганизованный ум» (The Disorganized Mind): быстро забывают о прошлом и не способны планировать будущее и предвидеть даже ближайшие последствия своих действий. Родители обычно жалуются на импульсивность и неуправляемость таких ребят, к тому же им сложно найти общий язык со сверстниками из-за своей непредсказуемости.

оно происходило снова и снова; неприятные сны о случившемся и/или серьезный стресс или физические реакции на что-либо, напоминающее о стрессовой ситуации. Солдаты, вернувшиеся с войны, часто жалуются, что воспоминания о ней преследуют их, мешают работать и наслаждаться мирной жизнью. Избегание — попытки не думать и не говорить о травматическом событии, стремление остерегаться связанных с ним мест, людей и занятий. Например, стюардесса, ставшая очевидцем теракта 11 сентября 2001 г., бросает работу, потому что больше не хочет иметь дела с чем-либо, касающимся авиации. могут быть связаны с мрачными чувствами по отношению к себе и другим; с неспособностью испытывать положительные эмоции; с чувством эмоциональной опустошенности, безнадежности и с отсутствием интереса к прежним увлечениям. Все это может порождать трудности в плане налаживания близких отношений. Родственники и друзья могут почувствовать, что человек дистанцируется от них, что он неласков, плохо идет на контакт и как будто находится где-то далеко, в своих мыслях. Больной может стать одержимым идеей собственной безопасности или, наоборот, постоянно нарываться на неприятности. Возможны также проблемы с концентрацией и сном.

Проявления посттравматического расстройства делятся на три типа: включают в себя всплывающие воспоминания о травматическом событии; переживание этого события, как если бы

У многих людей, переживших катастрофическое или просто угрожающее их жизни событие — от стихийного бедствия или войны до нападения грабителя или домашнего насилия, развивается посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Его симптомы могут проявиться в течение трех месяцев после полученной травмы, но в отдельных случаях возникают только годы спустя.

Есть мнение, что многие случаи обсессивно-компульсивного расстройства связаны с «магическим мышлением», возникшим еще на заре человечества, — верой в то, что можно контролировать окружающий мир с помощью определенных ритуалов. В этом типе мышления проводится прямая параллель между желанием и его реальным последствием: нарисуешь на стене пещеры оленя — повезет в охоте. Видимо, такой способ восприятия связан с глубинными механизмами человеческого сознания: даже научно-технический прогресс и простая логика не ликвидируют потребность искать взаимосвязь между случайными вещами. По мнению некоторых ученых, магическое мышление заложено у нас в психике. Для выживания нашим предкам нужно было формировать шаблоны, упрощающие восприятие картины мира, поэтому наиболее древние участки мозга все еще работают по этому принципу, особенно в стрессовой ситуации. Состояние тревоги — очень даже стрессовая ситуация, так что магическое мышление включается на всю катушку: люди и боятся, что их навязчивые мысли воплотятся в реальности, и верят, что определенный набор действий поможет это предотвратить .

тревожный фон, префронтальная кора «конвертирует» его в конкретные страхи, таламус создает защищающие от них ритуалы. Причем скачок на каждый новый этап цикла как бы закрепляет предыдущий. Из-за этого создается замкнутый круг, который больному очень сложно разорвать

предполагает, что существует связь между заболеванием и нарушениями в работе вестибулярного аппарата и проблемами с ориентацией. Из-за этого люди с расстройством больше полагаются на визуальную информацию, а в толпе, где «картинка» слишком быстро меняется, или на открытом пространстве сложно полагаться на видимые ориентиры. Потому-то агорафобы и чувствуют себя настолько беспомощными в подобных местах.