Цитаты из книг автора «Дарья Сойфер»

длинные нечесаные волосы служат одновременно и шалью, и фермой для вшей.

Пять минут растянулись до бесконечности, как резинка от старых трусов. Только к вечеру, пыльная и потная, Яна слезла со стремянки и была амнистирована. Операция «банки» живо указала ей на свое место в жизни. Постояла на холодильнике, посмотрела мир? Заползай в тесный короб и пылись там, пока кому-нибудь не захочется налить в тебя отвратительного варенья. Ты же банка, а не какая-нибудь ваза, пусть вы и сделаны из одного стекла.

сначала Алла Романовна буйно отстаивала свою точку зрения, потом поджимала губы, возводила глаза к небу, как заправский великомученик с католических фресок, и, театрально хватаясь за поясницу, бралась за дело в одиночку. После чего кто-нибудь обязательно не выдерживал и бросался на помощь.

Ей всегда было плевать и на банки, и на сбор урожая, и на варенье.

Мама перекинула полотенце через плечо и скрестила руки на груди с видом «Ну-ка, послушаем, что скажет наш эксперт».

Лифт в очередной раз сломался, и, ввалившись в прихожую, как навьюченный ишак, вместо домашнего радушия Яна получила порцию материнской любви.

Москва окатила непривычной для июня жарой, и, несмотря на номинальное наличие в такси кондиционера, до дома Яна добралась липкой от пота и совершенно обессиленной. От бани ее путешествие отличало только отсутствие купели с прохладной водой и возможности прилечь.

Любопытство подстегивало ее заглянуть за шторку, где начинается мир комфорта, но Яна сдержалась. Итальянские каникулы завершились феерично, и стоило позволить им перейти в разряд тех историй, которые обычно рассказывают на девичьих посиделках после третьего коктейля.

Итальянец не издал ни звука. Наверное, стоял, машинально сжимая несчастные конфеты, и жалел о том, что вообще собрался в Россию.

обхватив свои вещи, как пакистанский беженец, зашагала в самолет.