Глава 4. Тихий дом

После ареста Воронцова и завершения дела о ювелирной мафии в участке наступила непривычная тишина. Коллеги переглядывались с облегчением, но в глазах каждого читалась немая усталость – как после долгого забега на пределе возможностей. Громов, глядя на Ксению, устало улыбнулся:

– Ты заслужила отдых. Неделя – минимум. Разберись с мыслями, приведи себя в порядок. Ты это сделала.

Она хотела возразить – сказать, что готова к новым задачам, что ещё столько нужно проверить, – но капитан остановил её жестом:

– Приказ. Не обсуждается.

И вот Ксения, спустя долгое время становления полицейским, наконец‑то оказалась дома – там, где можно было сбросить с плеч груз ответственности, перестать быть «лейтенантом Смирновой» и просто стать собой. Здесь её ждал единственный близкий на сегодняшний день человек – если можно так сказать о коте, – Руфус.

Квартира встретила её тишиной и едва уловимым запахом лаванды – Ксения всегда держала на подоконнике несколько горшочков с этим растением. Она медленно сняла куртку, повесила её на крючок, потом разулась и, не торопясь, прошла вглубь квартиры.

Руфус появился из спальни – не спеша, с достоинством, будто знал, что сегодня особенный день. Он остановился в дверном проёме, внимательно изучая хозяйку, затем сделал несколько шагов навстречу, вытянулся в струнку, потёрся мордочкой о её голень и громко замурлыкал.

– Привет, напарник, – улыбнулась Ксения, наклоняясь, чтобы погладить его. – Сегодня мы будем просто отдыхать. Никаких расследований, никаких подозреваемых. Только ты, я и тишина.

Она прошла на кухню, налила себе стакан воды, потом наполнила миски Руфуса свежим кормом и чистой водой. Кот сел рядом, наблюдая за её действиями с тем особым выражением, которое Ксения давно научилась читать: «Я здесь. Я жду. Я готов слушать».

Ксения переоделась в домашнюю одежду – мягкие фланелевые штаны в клетку и объёмный свитер цвета морской волны, который когда‑то связала бабушка. Ткань приятно обволакивала тело, дарила ощущение защищённости. Она прошлась по квартире, трогая знакомые предметы: деревянную шкатулку на полке, где хранились старые письма родителей; потрёпанный том «Преступления и наказания» на журнальном столике – книгу она начала читать ещё в академии, но так и не закончила; фоторамку с изображением бабушки у печи – фотография выцвела, но улыбка оставалась такой же тёплой.

В каждом уголке квартиры чувствовалось присутствие Руфуса. У окна в гостиной стояла лежанка с мягким матрасиком и подушкой, набитой кошачьей мятой, – отсюда открывался отличный вид на двор: можно было наблюдать за птицами, за прохожими, за игрой света и тени на асфальте. В коридоре находилась высокая когтеточка, обтянутая сизалем, с несколькими уровнями для лазания – Ксения купила её после того, как кот испортил край дивана. В кабинете располагалась корзина с игрушками: мячиками с колокольчиками, плюшевыми мышками, удочками с перьями. Некоторые из них были потрёпаны временем, но Руфус всё равно возвращался к ним снова и снова. На кухне имелась специальная полка с двумя мисками – для еды и воды – и маленькой керамической чашкой, куда Ксения иногда наливала ему тёплое молоко. В спальне стоял деревянный домик с мягкой подстилкой внутри. Руфус редко спал там, предпочитая кровать хозяйки, но любил прятаться внутри, когда хотел побыть в одиночестве.