Глава 2. Детектив Руфус

С момента закрытия дела о краже броши в музее прошло две недели. Для Ксении они стали чередой маленьких побед: первые самостоятельные допросы, первые отчёты, первые одобрительные взгляды коллег. Но главное – она научилась доверять себе. И своему необычному напарнику.

Этот вечер выдался тихим. За окном медленно опускались сумерки, окрашивая город в мягкие сиреневые тона. В квартире пахло тушёной говядиной с розмарином – Ксения готовила одно из своих любимых блюд. На плите тихонько побулькивал соус, а в духовке доходили до золотистой корочки картофельные дольки.

Руфус сидел на подоконнике, наблюдая за ней с тем особым выражением, которое Ксения давно научилась читать: «Я здесь, я слежу, я готов помочь». Его хвост медленно покачивался, а глаза, подсвеченные закатным солнцем, казались двумя янтарными огоньками.

– Сегодня был хороший день, – сказала она, помешивая соус. – Капитан похвалил отчёт по делу Иванова. Сказал, что я «умею видеть детали».

Руфус мяукнул – негромко, будто соглашаясь.

Ксения улыбнулась и достала из холодильника бутылку белого вина. Налила себе бокал, потом налила воды в кошачью поилку, добавив несколько капель специального витаминного концентрата, который Руфус обожал.

– Знаешь, я иногда думаю: как бы я справлялась без тебя? – Она присела на табурет, глядя на кота. – Ты ведь не просто кот. Ты – мой компас.

Руфус потянулся, грациозно спрыгнул с подоконника и подошёл к ней. Уткнувшись мордочкой в её колено, он замурлыкал – тихо, размеренно, словно настраивая её на спокойный лад.

После ужина Ксения разложила на кухонном столе материалы по новому делу. Оно казалось простым на первый взгляд: кража в ювелирном магазине. Но что‑то в нём настораживало. На фотографиях с места преступления – разбитая витрина, разбросанные украшения, следы борьбы. Однако Ксения не могла отделаться от ощущения, что всё это выглядит слишком показательно. Словно кто‑то намеренно создавал именно такую картину.

Она внимательно изучала снимки: общий план зала, витрину с осколками, отпечатки пальцев на раме, повреждённую ударом камеру наблюдения. Руфус, до этого спокойно лежавший на диване, вдруг поднялся и медленно подошёл к столу. Он обошёл фотографии по кругу, принюхался, потом сел напротив снимка с камерой и вытянул лапу, касаясь когтем маленького тёмного пятна на краю кадра.

– Что ты видишь? – Ксения наклонилась ближе.

Присмотревшись, она заметила: пятно было слишком ровным, чтобы быть случайным загрязнением. Оно напоминало отпечаток, но не пальца – что‑то более тонкое, почти нитевидное. Достав лупу, Ксения разглядела след от проволоки или тонкой струны.

– Ты думаешь, камеру повредили не ударом? – проговорила она вслух. – Её разрезали?

Руфус снова мяукнул, будто подтверждая.

Ксения схватила телефон и набрала номер Смирнова.

– Андрей, это Ксения. Прошу вас проверить записи с резервных камер в ювелирном. Особенно те, что направлены на вход. И ещё – поищите следы тонкой проволоки на месте повреждения основной камеры.

– Проволоки? – удивился Смирнов. – С чего вы взяли?

– У меня есть… предположение. Прошу вас проверить. Это важно.

Он помолчал, потом вздохнул:

– Хорошо. Завтра с утра займусь.

Пока Ксения убирала со стола, Руфус вернулся на подоконник. Он сидел неподвижно, глядя в окно, но Ксения знала: он продолжает думать, анализировать. Она налила себе ещё вина, взяла блокнот и начала записывать свои мысли.

Камера повреждена не ударом – её разрезали. Значит, преступник знал, где находятся резервные камеры. Следов взлома нет – возможно, кто‑то изнутри открыл дверь. Украшения разбросаны хаотично, но самые дорогие пропали – кто‑то точно знал, что брать.

Руфус обернулся, будто прочитав её мысли, и тихо мяукнул.

– Да, я тоже думаю, что это не случайный вор, – ответила она. – Это кто‑то из своих.

Она встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. Внизу горели фонари, мимо проходили люди, смеялись дети. Обычный вечер в обычном городе. Но где‑то там, среди этих людей, был тот, кто спланировал кражу. И кто‑то ему помогал.

На следующее утро Ксения приехала в магазин «Алмазный век» – место кражи. Владелец, Михаил Григорьевич, встретил её у входа – невысокий, суетливый, с тревожным взглядом.

– Опять вы? – вздохнул он. – Надеюсь, нашли что‑то?

– Работаем, – спокойно ответила Ксения. – Могу задать несколько вопросов?

Они прошли в подсобку. Ксения достала блокнот, включила диктофон – привычка, привитая ещё в академии. Она старалась держаться уверенно, но внутри нарастало напряжение: сегодня ей предстояло проверить гипотезу, которая могла вывести на след человека, связанного с делом её родителей.

– Кто имел доступ к служебному входу? – начала она, делая первую запись в блокноте.

– Только я и двое продавцов, – быстро ответил Михаил Григорьевич. – Но они проверены! Я лично знаю их семьи.

– А уборщица? Курьер?

– Нет, они заходят через главный вход.

Ксения кивнула, делая пометку. Она заметила, как владелец невольно коснулся запястья – там, где мог бы быть браслет. Нервничает. Или скрывает что‑то.

– В день кражи кто‑то входил через служебный вход за десять минут до сигнала тревоги, – произнесла она ровным тоном. – Вы знаете, кто это мог быть?

Михаил Григорьевич побледнел.

– Не может быть… – пробормотал он. – Я проверял журналы. Все были на месте.

– Прошу вас ещё раз проверить, – мягко, но твёрдо сказала Ксения. – И дайте мне список всех, кто имел доступ к ключам за последний месяц.

Она выдержала его взгляд, не отводя глаз. В академии учили: иногда молчание и прямой контакт – лучшие инструменты допроса.

– И ещё, – добавила она, – проверьте, не пропадало ли у кого‑то из сотрудников чего‑то личного. Например, браслета или часов.

Михаил Григорьевич вскинул глаза:

– Браслета? Почему именно браслета?

Ксения улыбнулась – едва заметно, профессионально.

– Просто проверьте. Это может быть важно.

Выходя из магазина, она почувствовала, как в груди поднимается знакомое ощущение – она на верном пути. Руфус, которого она взяла с собой (в корзинке с вентиляцией, как «особый метод анализа улик»), тихо мурлыкал, будто одобрял её тактику. По дороге в участок Ксения мысленно прокручивала детали: браслет, служебный вход, проволока на камере… Всё указывает на инсайдера. Но кто именно?

Вечером, разбирая материалы, Ксения вдруг замерла. На одной из фотографий с места преступления – крупный план повреждённой камеры. И там, на краю снимка, блеснул металл. Браслет. Точно такой же, как тот, что она видела на руке отца в старом альбоме.

Она достала фото: родители в форме, улыбаются после награждения. На запястье отца – серебряный браслет с гравировкой. Символ чести, – так он называл его. Мама рассказывала, что его вручили за раскрытие дела о ювелирной мафии.

– Если браслет из магазина – такой же… – прошептала Ксения, – значит, преступник мог знать отца. Мог быть связан с тем делом.

Руфус подошёл, ткнулся мордочкой в снимок. Будто понимал, что это – ключ.

– Мы разберёмся, – сказала она коту. – Вместе.

Утром Смирнов принёс результаты. Он вошёл в кабинет с папкой в руках, лицо серьёзное.

– На резервных камерах – чёткий кадр, – доложил он. – Кто‑то входит через служебный вход. Лицо скрыто, но на руке – браслет. И да, проволока на камере – это не случайность. Её использовали, чтобы перерезать провод.

– Значит, он знал систему, – заключила Ксения. – И имел доступ.

В этот момент в кабинет заглянула Волкова. Она держала в руках распечатку.

– Проверила список сотрудников, – сказала она. – У одного – Андрея Лисицына – в анамнезе работа в ломбарде. И… – она понизила голос, – его дядя был фигурантом дела о ювелирной мафии. Десять лет назад.

Ксения вскинула голову:

– Свяжите меня с ним. Срочно.

Через час она уже сидела напротив Лисицына – молодого, нервного, с бегающими глазами. Он теребил край рукава, избегая смотреть ей в лицо. Ксения открыла блокнот, включила диктофон.

– Где вы были в вечер кражи? – спокойно спросила Ксения, глядя прямо на Лисицына.

Он вздрогнул, будто не ожидал прямого вопроса. Пальцы замерли на краю рукава.

– Я… я был дома, – ответил он слишком быстро. – Смотрел сериал.

– Можете подтвердить? – Ксения не сводила с него взгляда. – Кто‑нибудь видел вас в тот вечер?

Лисицын замялся.

– Нет… я был один.

Ксения кивнула, делая пометку в блокноте. Одиночество – слабое алиби. Но пока недостаточно для задержания.

– Вы работали в ломбарде «Золотой век», – продолжила она. – До этого – в ювелирном магазине «Кристалл». Знакомы с системами охраны?

– Ну… да, – признался он. – Приходилось настраивать камеры, менять пароли.

– А браслет, который вы носите, – откуда он?

На этот раз пауза затянулась. Лисицын коснулся запястья, будто только сейчас вспомнил о нём.

– Подарили. Друг из отрасли.

– Имя друга?

– Не помню… – пробормотал он. – Давно это было.

Ксения почувствовала, как внутри поднимается волна напряжения. Лжёт. Или недоговаривает.

– Андрей, – сказала она мягко, но твёрдо, – если вы причастны к краже, лучше признаться сейчас. Мы уже знаем, что камеру повредили проволокой – это работа профессионала. И мы знаем, что в тот вечер кто‑то входил через служебный вход.

Лисицын побледнел. Его рука дрогнула, и браслет скользнул вниз, обнажая тонкую царапину на коже.

– Это не я! – вдруг выпалил он. – Я только… только показал, как обойти систему. Мне сказали, что это проверка!

Ксения замерла. Проверка? Кто мог организовать «проверку» в ювелирном магазине?

– Кто вам сказал? – спросила она, наклоняясь вперёд. – Назовите имя.

Лисицын закусил губу. В его глазах читался страх – не перед ней, а перед кем‑то другим.

– Я не могу… – прошептал он. – Они найдут меня.

В этот момент в кабинет вошёл Смирнов. Он кивнул Ксении, давая понять, что у него есть новости.

– Можно на минуту? – сказал он тихо.

Они вышли в коридор.

– Нашли записи с резервных камер, – сообщил Смирнов. – На одной из них – человек в капюшоне. Он подходит к служебному входу, вводит код. Лицо не видно, но… – он протянул ей распечатку, – на запястье тот же браслет.

Ксения всмотрелась. Да. Точно такой же. Как у отца. Как у Лисицына.

– Нужно проверить всех, кто получал такие браслеты, – сказала она. – Особенно – информаторов из дела о ювелирной мафии.

Смирнов нахмурился.

– Это закрытая информация. Архив частично уничтожен после… ну, вы понимаете.

Она кивнула. После гибели родителей.

– У меня есть список, – прошептала она. – От отца. Он хранил его в ежедневнике.

Вернувшись домой, Ксения достала потрёпанный блокнот – тот самый, с пометками отца. Страницы пожелтели, но почерк оставался чётким. Она нашла раздел «Браслеты. Информаторы» и пробежала глазами по фамилиям:

Григорьев А. Н. – оценщик, «Алмазный край».

Сорокин В. П. – поставщик сырья, контакты в ОАЭ.

Лазарева Е. С. – ювелир, мастерская на Сретенке.

Петров Д. И. – бывший сотрудник ломбарда, сомнительная репутация.

Нестеров К. В. – посредник, связи с заграницей.

Рядом с каждой фамилией – дата последней встречи. У всех – 2010 год. Только у Лазаревой – пометка: «Пропала 12.08.2010».

– Руфус, – позвала она. – Смотри.

Кот подошёл, обнюхал страницы, потом ткнулся мордочкой в имя «Лазарева».

– Думаешь, стоит начать с неё? – Ксения задумалась. – Но если она пропала…

Вдруг её осенило. Она достала телефон и набрала номер полковника в отставке – старого друга отца.

– Здравствуйте, это Ксения. Мне нужна ваша помощь. Помните дело о ювелирной мафии? Я нашла список информаторов. Можете проверить, кто из них остался в живых? Особенно интересует некая Лазарева Е. С.

Полковник помолчал, потом ответил:

– Лазарева… Да, она пропала. Но её дочь живёт в нашем городе. Работает в той же мастерской на Сретенке. Если хотите, дам контакты.

– Пожалуйста!

Через десять минут у Ксении был адрес и номер телефона. Она посмотрела на Руфуса.

– Завтра едем на Сретенку.

Мастерская оказалась небольшим помещением в старинном доме. Вывеска – скромная, с витиеватой надписью «Лазарева. Ювелирные изделия». Внутри пахло воском, металлом и чем‑то неуловимо домашним.

За верстаком сидела женщина лет сорока. Когда Ксения вошла, она подняла глаза – и в них мелькнуло узнавание.

– Вы дочь Игоря Валентиновича? – спросила она тихо. – Я видела вас маленькой.

– Да, – кивнула Ксения. – Меня зовут Ксения. Я ищу информацию о вашей матери.

Женщина вздохнула, отложила инструмент.

– Я знала, что вы придёте. Мама часто говорила: если что‑то случится, её дело продолжат те, кто верит в справедливость.

– Она была информатором в деле о ювелирной мафии, – сказала Ксения. – И пропала в 2010. Что вы знаете?

Женщина встала, подошла к шкафу, достала старую коробку. Внутри лежали бумаги, фотографии и… точно такой же браслет, как у подозреваемого.

– Мама оставила это мне, – проговорила она. – Сказала: «Если кто‑то спросит – отдай. Это важно».

Ксения взяла браслет, повертела в руках. На внутренней стороне – выгравирован номер: «04».

– Перед исчезновением она говорила, что кто‑то из «своих» начал работать на другую сторону, – продолжала женщина. – Она называла его «Крот». Он знал все схемы, все контакты. И он хотел уничтожить доказательства.

– А имена? – схватилась Ксения. – Она упоминала кого‑то конкретно?

– Только намёками. Говорила: «Смотри на тех, кто слишком много знает. И на тех, кто внезапно разбогател».

Ксения кивнула. Всё складывалось в единую картину. Подозреваемый с браслетом, кража в ювелирном, связь с делом родителей – это не случайность. Это звено цепи, которую кто‑то старательно пытается скрыть.

– Спасибо вам, – сказала она, протягивая руку. – Вы помогли больше, чем думаете.

На выходе Руфус, до этого спокойно сидевший у двери, вдруг замер, принюхался и тихо зашипел. Ксения обернулась. В глубине мастерской, за стеллажами, мелькнул силуэт – человек быстро скрылся за углом.

– Видели? – спросила она женщину.

Та побледнела:

– Он приходил вчера. Спрашивал про маму. Я не сказала ничего, но…

– Всё понятно, – Ксения достала телефон. – Андрей, это я. Срочно нужна группа на Сретенку. Здесь кто‑то следит за нами.

В участке Громов выслушал её доклад молча. Потом встал, подошёл к окну, долго смотрел на улицу.

– Это серьёзно, – сказал он наконец. – Если «крот» всё ещё активен, значит, сеть не уничтожена. И дело твоих родителей…

– Не закрыто, – перебила Ксения. – Я знаю. И я хочу довести его до конца.

Смирнов и Волкова переглянулись. В их взглядах читалось уважение.

– Хорошо, – решил Громов. – Берём это под особый контроль. Но будь осторожна. Если «крот» узнал, что ты копаешь…

– Я готова, – ответила Ксения твёрдо. – У меня есть напарник.

Руфус, сидевший на подоконнике, мяукнул, будто подтверждая.

Вечером, вернувшись домой, Ксения разложила все материалы на полу. Фотографии, записи, браслеты – всё это теперь было частями одной головоломки. Руфус ходил между ними, иногда останавливался, принюхивался.

– Что дальше? – спросила она его. – Где искать «крота»?

Кот подошёл к столу, где лежал список информаторов, и лапой сдвинул листок с фамилией «Петров Д. И.».

– Петров? – Ксения достала его данные. – Бывший сотрудник ломбарда «Золотой век». Про него почти нет информации. Но если он был информатором…

Она открыла базу данных, ввела фамилию. Экран мигнул, выдавая скупые строки:

Петров Дмитрий Иванович, 1975 г.р. Последний известный адрес: ул. Садовая, 12. Статус: уволен из ломбарда в 2010 г. (после проверки СБ). Связи: не установлены.

– «Уволен после проверки СБ»… – пробормотала Ксения. – Значит, его подозревали. Но не доказали.

Руфус запрыгнул на стол, обнюхал экран, потом ткнулся носом в строчку с адресом.

– Думаешь, стоит проверить? – улыбнулась она. – Ладно, напарник. Завтра едем на Садовую.

Утром Ксения и Смирнов стояли у ветхого дома на Садовой. Дверь была приоткрыта, изнутри доносился странный запах – сырости и чего‑то едкого.

– Не нравится мне это, – нахмурился Смирнов. – Слишком тихо.

Они вошли. В комнате царил хаос: перевёрнутые стулья, разбросанные бумаги, разбитая рамка с фотографией. На полу – тёмное пятно, похожее на кровь.

– Вызовите группу, – сказала Ксения, доставая перчатки. – Здесь было насилие.

Пока ждали криминалистов, она осмотрела стол. Среди обломков нашла блокнот с записями: «04 – Лазарева. Исчезла. 05 – Нестеров. Уехал в ОАЭ. 01 – Григорьев. Умер (инфаркт). 02 – Сорокин. Пропавший без вести. 03 – Петров. Цель: найти доказательства.»

– Он вёл свой список, – прошептала Ксения. – И, похоже, тоже искал «крота».

Смирнов кивнул на стену. Там, карандашом, было нацарапано: «Они знают. Беги».

– Кто‑то пришёл за ним, – сказал Смирнов. – И, судя по всему, успел раньше нас.

Ксения сжала кулаки. Если Петров мёртв… значит, «крот» убирает свидетелей. А я – следующая в списке.

В участке Громов хмуро изучал материалы.

– Мы на верном пути, – сказал он. – Но теперь всё серьёзно. Если «крот» в курсе, что мы копаем…

– Я готова, – перебила Ксения. – У меня есть план.

Она развернула карту города, отметила точки: мастерская Лазаревой, ломбард «Золотой век», дом Петрова.

– Все нити ведут к одному месту, – продолжила она. – К «Алмазному веку». Владелец, Михаил Григорьевич, знал о браслете. Знал о служебном входе. И… – она сделала паузу, – он был знаком с отцом.

Волкова вскинула брови:

– Вы думаете, это он?

– Думаю, он – связующее звено, – ответила Ксения. – Но главный – тот, кто носит браслет под номером «00». Тот, кто организовал всю сеть.

Громов задумался.

– Если это так, – сказал он, – нам нужен неопровержимый улик. Что предложите?

Ксения улыбнулась – холодно, но уверенно.

– Проверим камеры в «Алмазном веке». И устроим ловушку.

Вечером она снова разложила все материалы на полу. Руфус сидел рядом, внимательно наблюдая.

– Мы почти у цели, – сказала она, гладя его по спине. – Осталось найти последнее звено.

Кот тихо замурлыкал. Где‑то за окном шумел город, но здесь, в этой комнате, было спокойно. Потому что они были вместе. И они знали: правда – ближе, чем кажется.

На следующий день Ксения пришла в «Алмазный век» с ордером на обыск. Михаил Григорьевич побледнел, когда увидел её.

– Что… что вы делаете? – пролепетал он.

– Ищем доказательства, – ответила она. – И, думаю, найдём.

В подсобке, за фальшивой панелью, они обнаружили коробку. Внутри – браслеты с номерами, папки с документами, фотографии. И… запись.

На плёнке – Михаил Григорьевич, молодой, в костюме. Рядом – мужчина в тени. Голос за кадром:

– Ты уверен, что они не узнают?

– Уверен. Я убрал всех, кто мог говорить.

Ксения выключила запись. Это он. «Крот».

– Вы арестованы, – сказала она, доставая наручники. – За соучастие в краже, убийстве и сокрытии доказательств.

Михаил Григорьевич рассмеялся – горько, отчаянно.

– Ты не понимаешь… – прошептал он. – Это не я начал. Это всё…

Но Ксения уже не слушала. Она знала: дело родителей закрыто. Наконец‑то.

В участке её ждали Смирнов и Волкова. Громов пожал ей руку.

– Хорошо сработано, – сказал он. – Ты достойна их памяти.

Ксения посмотрела на фотографию родителей. Они бы гордились.

Дома Руфус встретил её у двери. Он тёрся о ноги, мурлыкал, будто знал: сегодня – победа.

– Спасибо, – прошептала она, поднимая его на руки. – Без тебя я бы не справилась.

Кот уткнулся носом в её шею. Он понимал. Всегда понимал.

Так закончилась глава вторая. Но Ксения знала: это лишь начало. Впереди – новые дела, новые загадки. И, конечно, её верный напарник, который всегда будет рядом.