Глава 3

Мы искренне считаем, что люди имеют свойство обманываться, а вот обманутыми они быть не любят. И так во все времена!

Выдержка из Авьенской Хроники

Я перевела дыхание и занесла руку над дверью. Для чего? Просто я была слишком хорошо воспитана и даже в такой ситуации планировала постучаться, прежде чем войти в чужой номер. Пришлось отругать себя, а затем набрать в легкие побольше воздуха и резко нажать на ручку.

– Как вы можете?! Ужасно и непростительно! – закричала я с порога, глазами ища прелюбодеев.

Они нашлись быстро. Высокий мужчина стоял ко мне спиной, почти полностью загораживая собой сидящую в кресле брюнетку. Картина не имела ничего общего со степенной встречей родственников. Даже сильно скучающих друг по другу.

Я почувствовала, как жар поднялся к моему лицу, но смело шагнула в комнату. А ведь она оказалась даже не спальней! Ну да, конечно, начали с самого порога, прямо на диване.

– Как смеете вы обманывать собственную невесту?! Ваше место в сточной канаве, а не в достойном обществе! Если вы считаете, что можете и дальше пудрить мозги ни о чем не подозревающей женщине, которой буквально на днях обещали счастье и любовь в браке, то вы глубоко ошибаетесь! Карма настигла и вас!

– Невеста? – громким обиженным шепотом поинтересовалась брюнетка, поднимаясь с кресла и заглядывая в лицо мужчине. – Я о чем-то не знаю?

Мужчина в черной рубашке, натянувшейся на его широких плечах, застыл. Я тяжело дышала, казалось, еще немного, и выпущу пар из ноздрей.

Как только брюнетка обвинительно хлопнула мужчину по плечу, он отмер, будто только сейчас осознал, что ему помешали насладиться отдыхом наедине с девушкой в номере отеля.

Я не знала, чего я ожидала. Скажу только, что Огюст де Грог представлялся мне седеньким повесой с наглой ухмылкой. Именно такой образ сложился в моей голове – образ отвратительного старика с липкими ладошками.

Однако надо заметить, что уже вид сзади натолкнул меня на мысль, что я ошиблась. Мне надо было сразу убежать, пока он не успел взглянуть на меня своими темно-зелеными глазами, кажущимися почти черными. Видно, от злости. На пару секунд я замерла с приоткрытым ртом. Передо мной стоял черноволосый незнакомец из чайной. Да не может того быть! Но это был не обман зрения. Мужчина глянул на меня, как на мешающую сосредоточиться зудящую муху, и скинул руку брюнетки со своего плеча, полностью развернувшись ко мне лицом.

– Ты правда обзавелся невестой? – снова спросила девушка, нарушив звенящую тишину, и кивнула в мою сторону, сложив руки на груди.

– Она, что ли?

Брюнетка посмотрела на меня внимательнее:

– Так это ты была внизу, странная такая. Ты следила за мной?

Я проигнорировала ее вопросы, собственно говоря, как и мужчина. Он не сводил с меня взгляда, под которым, казалось, я давно должна была обратиться в прах и рассеяться по миру. По крайне мере, эти глаза обещали мне именно такую участь.

Я облизнула пересохшие губы и опустила взгляд. Рубашка на мужчине была расстегнута до пупка, открывая вид на крепкую грудь и хорошо развитый пресс. Это снова привело меня в бешенство.

– Мне мерзко на вас смотреть! Вы просто отвратительны! Поверьте, она узнает сегодня же! – в свои слова я попыталась вложить весь одолевавший меня гнев. Ужасный человек. Он и с виду был похож на падальщика, не гнушавшегося любой мерзости.

Мужчина все молчал, только красноречиво заломил левую бровь. В глазах его, вместе со сдерживаемым гневом, читался смех. Что ж, похоже, его забавляла моя бравада. Он не попытался объясниться. Уж спасибо, что избавил меня от этой сцены! Надеюсь, что он теперь не подойдет к маме ближе, чем на сто шагов.

Мне хотелось уйти красиво. Знаете, если бы я владела магией, то непременно бы воспламенила шторы в комнате или даже рубашку на этом кошмарном мужчине, но я обладала лишь силой слова. Не скажу, что отличаюсь особым красноречием, когда нервничаю, но все же, прежде чем хлопнуть дверью, я выкрикнула:

– Прелюбодей!

Получилось весьма поэтично… Неужели я не могла найти другого слова?! Прозвучало, словно мы актеры довольно паршивой пьесы. Радовало одно – тон мой был грозен и презрителен, будто этот самый прелюбодей повинен во всех грехах мироздания и отличается особой парнокопытной родословной.

Больше мне было сказать решительно нечего. Буду честной, удалялась я спешно, потому что краем глаза уловила движение – мужчина сделал несколько широких шагов к двери. То ли планирую меня задушить, то ли дать пинка. И я испугалась. Разъяренного темного колдуна никому не пожелаешь встретить на своем пути. Я рысью понеслась по коридору, чувствуя, как узкая юбка задирается выше колен. Слышала тяжелые шаги, а потом резкий хлопок двери. Видимо, все-таки бежать за мной никто не планировал, или передумал, увидев мою прыть. Я скрылась за первым поворотом по коридору и припала спиной к стене. Мне необходимо было успокоиться. Я вся горела, от макушки до пят, но когда приложила ладони к лицу, оно показалась мне ледяным.

Неужели я и правда ворвалась в номер к жениху мамы, где он проводил время с любовницей? Что ж, никто бы не смог назвать меня плохой дочерью. Из горла вырвался истерический смешок. Что б меня укусили, я ведь и правда это сделала!

Насчет зеленых глаз мама была права. Они, однозначно, были такими… такие, в общем, не забудешь. Ни в каком страшном сне. Да и оказался он куда моложе воображаемого в голове господина. Но вот в том, что ее жених был магом, да еще не очень сильным, мама здорово ошиблась. Неужели он так запудрил ей мозги своими зелеными глазками, что мама не смогла понять, кто перед ней? Ведь волшебство магов и колдунов в своей основе совершенно разнилось. Только ребенок не смог бы с первого раза разглядеть отличия, но мама давно вышла из нежного возраста и имела приличный опыт за спиной, в том числе академический. Хотя, совершать глупости ей это нисколько не мешало.

Истоки волшебства магов происходили из природных элементов, поэтому им было легче управляться со стихийной магией, но она же и связывала им руки. Колдуны черпали свою силу из окружающих нас потоков энергии, которые, если колдун был довольно способным, открывали перед ним безграничные способности, поэтому их частенько побаивались. Вот Лоренс был настоящим светлым магом. Этот же Огюст… чистый колдун.

Размышляя над этой загадкой, я подошла к лестнице. На меня испуганно воззрился носильщик, тянущий за собой чемоданы. Слегка посторонился в сторону и склонил голову, все-таки осмелившись падать голос:

– Вам нужна помощь, госпожа?

– Нет, – я растерянно пригладила волосы на затылке и начала спускаться. – Теперь нет.

Несмотря на то, что мне все еще зверски хотелось есть, а после пережитого еще и закусить двойным куском торта, я не собиралась оставаться в Голдгравии. Чего доброго, еще раз встречу господина де Грога, так и не произнесшего ни слова, кстати говоря. Наверное, считает, что это ниже его козлиного достоинства.

Я быстро нашла Лоренса. Светлая макушка друга ярко выделялась на веранде.

Из-за облаков выглянуло солнце, но оно не грело, а только золотило столовые приборы, выложенные на белой скатерти по обе стороны от фарфоровых тарелок. Пустых, к сожалению. Лори листал меню, внимательно вчитываясь в название каждого блюда и, видимо, еще не успел сделать заказ.

– Селина, ну наконец-то, – Лоренс нахмурился, когда я остановилась возле столика.

– Прости, но мне надо уйти.

– Что случилось?

– Ничего страшного, то есть… В общем, я совсем забыла, что кое-что обещала маме.

Врала я из рук вон плохо, но не рассказывать ведь Лоренсу всю кухню маминых любовных перипетий, о которых она еще сама и не подозревала.

Я наклонилась и неуклюже поцеловала Лори то ли в щеку, то ли в нос.

– Селина, – позвал он меня снова, но я только махнула рукой и поспешила на всех парах к выходу. Голдгравии мне было на сегодня за глаза. Наелась от души, премного благодарна!

Второй день подряд я влетала в дом, как сумасшедшая. Снова по пути накрутила себя неимоверно. Что будет с мамой? Как она воспримет новость? Нет, это не новость, это весть, дурная весть, а несу ей ее я, единственная дочь.

Была надежда на то, что мама не успела влюбиться и не питала к господину де Грогу особо сильных чувств, но тут я обманывала саму себя. Даже если Розмари де Лерой была абсолютно равнодушна к Огюст де Грогу, то она все равно впадет в траур по своей почившей личной жизни, а измена станет хорошеньким ударом. Просто третий брак мамы развалился именно по причине неверности мужа. Это стало поводом сжечь все его дорогие костюмы и потанцевать на их пепелище. Если бы не внезапно проснувшийся здравый смысл в виде тогда только начавшей работать в нашем доме Клары, возможно, мама бы дошла до самого страшного. Нет, не убийства, ничего криминального, а до уничтожения всех драгоценностей, подаренных мужем. Такого бы она себе никогда не простила, ведь мужчины приходят и уходят, а серьги и браслеты с рубинами и опалами греют душу всегда.

К тому времени, как я добралась до отчего дома, дело было уже ближе к вечеру. Меня встретила тишина и сгущающиеся сумерки. В гостиной было темно, в спальне мамы тоже не оказалось. Надеюсь, она еще не узнала каким-то фантастическим способом об измене благоверного и не сбежала лишать его всех достоинств.

Я сняла жакет и вытащила шпильки из пучка, позволяя волосам упасть на плечи и спину. Это охладило мой запал, я присела на кровать и, не включая светильников, посидела пару минут, приводя мысли в порядок и сочиняя подходящие фразы для начала разговора с мамой. Но как тут можно было начать?

Издав страдальческий стон, я все-таки взяла себя в руки и спустилась назад на первый этаж. Свет пробивался только из узкой щелочки из-под кухонной двери. Вокруг витали умопомрачительные запахи и мой живот снова напомнил о том, что он ужасно голоден и что его несколько раз за день обломали с обедом.

Клара колдовала над большим чаном. Иначе ее действия было нельзя назвать. Она хватала разные мешочки и склянки со специями и маслом, что стояли вокруг в какой-то известной лишь Кларе последовательности, и добавляла их содержимое в чан, что-то напевая.

Услышав мои шаги, она обернулась, не прерывая своего занятия, и ласково улыбнулась. В этот момент Клара была такой домашней, что все мои тревоги и заботы улетучились. Я села на высокий стул за кухонный стол, облюбованный кастрюлями и сковородками. По центру располагались длинные кашпо с травами. В нос сразу ударил резкий запах базилика.

Я нашла под полотенцем свежеиспеченный, еще теплый, хлеб и втихую оторвала кусок побольше. Как в детстве. Только тогда я сидела на стуле и не доставала ногами до пола, мотая ими в разные стороны.