Глава 4

Утром Саша отвез Варю домой. А уже на следующий день ему пришло сообщение с адресом и номером телефона свидетельницы первого убийства.

– Покровская Любовь Семеновна, – прочитал Туманов и мысленно поблагодарил Варюшу за помощь и себя за находчивость.

Саша кинулся в гостиную и начал рыться в ящиках в поисках липового удостоверения, которое ему сделал один из обвиняемых по делу о мошенничестве. Туманов в свое время помог ему, а тот в свою очередь таким образом «отдал долг», правда все равно остался должен. Когда тебе грозит срок минимум пять лет, а ты ограничиваешься условным благодаря помощи сотрудника уголовного розыска, то липовое удостоверение – такой себе противовес.

Подделка была найдено довольно быстро. Саша резко развернулся, кинулся к двери и в спешке задел плащом пустую бутылку вина, которая стояла на журнальном столике. Та покачнулась и упала на пол. Благо отлетело только горлышко, сама бутылка осталась цела.

– Пора прекращать носиться по квартире как дикий олень, – пробурчал Саша и вспомнил, что вид у него не самый презентабельный. В растянутой кофте и грязных брюках он был похож на бомжа. Даже дорогой плащ не спасал ситуацию.

«Надо приодеться и побриться», – подумал Саша, бросившись приводить себя в порядок.

Через двадцать минут Туманов стоял перед зеркалом, одетый с иголочки: черные брюки и черная рубашка еще из прошлой жизни, сверху бежевое драповое пальто. Лицо гладко выбрито, однако синяки под глазами давали знать о не совсем здоровом образе жизни.

«Спишем это на бессонную ночь», – решил Александр.

Он побрызгался любимым парфюмом, этот свежий аромат всегда нравился Ане. Сейчас же ему надо понравиться свидетельнице и выудить из нее максимум информации.

Туманов надел начищенные ботинки, испорченные замятыми пятками и вылетел из квартиры.

Любовь Семеновна жила на другом конце города. Было десять утра – время, когда ажиотаж на дорогах спадает, позволяя доехать относительно быстро. Мертвое время – так называл Саша промежуток между десятью и одиннадцатью утра.

Подъезжая к дому свидетельницы, мужчина вдруг понял, что даже не позвонил, чтобы удостовериться, что Покровская будет дома.

«Надеюсь, что огорода у нее нет».

Туманов припарковал машину напротив подъезда и огляделся по сторонам, мысленно предполагая, где могло быть обнаружено тело. Подъезд был крайний, слева от него располагался балкон, а дальше окно. Санек сделал вывод, что это и есть квартира Любови Семеновны. По диагонали от балкона располагался погреб.

Отметив обстановку, Саша вышел из машины, закрыл ее и направился к подъезду. Впервые за несколько дней выглянуло солнце и стало теплее. Первые звоночки того, что скоро наступит лето. Хотя ветер дул далеко не майский.

Бывший сотрудник уголовного розыска набрал номер квартиры на домофоне, мысленно моля, чтобы Покровская оказалась дома.

– Кто? – раздался вежливый голос из динамика.

– Сотрудник уголовного розыска, откройте, пожалуйста, – ответил Санек.

Дверь дернулась, и мужчина потянул ее на себя.

Саша сидел в очень уютной гостиной и наслаждался обстановкой вокруг себя. Обои кремового цвета, зеленый диван с розово-белыми цветами стоял вдоль стены. Напротив – современный телевизор на тумбе цвета слоновой кости, выполненной в классическом стиле. Рядом с телевизором букет чайных роз.

У дальней стены, напротив балкона, стояли два кресла с обивкой по цвету схожей с диванной. Между ними находился журнальный столик по цвету чуть темнее, чем тумба. Саша сидел в одном из кресел рядом с книжным шкафом, который составлял ансамбль с телевизионной тумбой. На окнах висел белый тюль в пол, по бокам – шторы изумрудного цвета.

Более уютного места Туманов и представить себе не мог. Создавалось ощущение, что он попал в роскошный отель. По сравнению с его запущенной квартирой, где понятие уют было лишь словом из трех букв, квартира Любови Семеновны Покровской казалась настоящим раем.

«Может мне просто сделать ремонт? И тогда пропадет это перманентное желание сдохнуть?» – рассуждал Санек.

– Тааак, – протянула Любовь Семеновна, быстро входя в комнату и неся поднос, на котором стояли две чашки, фарфоровый чайник, сахарница и вазочка с конфетами.

Фарфоровый сервиз был белого цвета с ярко-красными маками. Женщина поставила поднос на журнальный столик, придвинула одну из чашек поближе к Саше и села в кресло напротив. Покровская взяла чайник и начала разливать ароматный чай с бергамотом.

Саша помнил правило о запрете есть и пить у свидетелей, но сейчас ему было все равно.

Хозяйка квартиры производила приятное впечатление: улыбчивая, спокойная, с добрым взглядом. На вид ей было около семидесяти лет. Волосы крашеные в каштановый цвет, местами с проседью, были собраны заколкой. Любовь Семеновна была одета в белые домашние брюки и светло-голубую кофточку с коротким рукавом.

«Все-таки обстановка квартиры выдает нутро хозяина. Во мне, очевидно, живет вечно пьяное небритое чудище, рассекающее по подъезду в трусах», – подумал про себя с сарказмом Саша.

– Пейте чай, пока он не остыл, – голос женщины вывел Туманова из размышлений.

– Спасибо, – Саша взял чашку, которая исходила паром и начал свой допрос, – Любовь Семеновна, расскажите в подробностях, что вы видели в ночь, когда убили Юрия Полтавского.

Любовь Семеновна сидела на краю кресла с идеально прямой спиной, ее руки лежали на коленях.

– В ту ночь мне не спалось, я вообще очень мало сплю. Раньше спала как младенец, но с возрастом проблема усугубилась, и теперь максимум пять часов за ночь, если усну. А то и вообще могу бодрствовать всю ночь, в общем врач прописал мне таблетки для сна, – Покровская, в свойственной многим пожилым людям манере, ударилась в разговоры о собственном здоровье, и ушла совсем не в ту сторону.

– Любовь Семеновна, давайте сразу к делу, что вы видели? – мягко прервал диалог женщины Туманов.

– Так вот, время уже было за полночь, примерно двадцать минут первого. Я встала, чтобы заварить себе чай, и пошла на кухню. Вечером и ночью я предпочитаю включать лампу, которая стоит у меня на подоконнике. Знаете, так уютно становится, – улыбнулась Покровская. – Подхожу я к окну и вижу, что возле погреба лежит какой-то тюк. Не сразу поняла, что это был человек. Лежал он в позе эмбриона, и поэтому не было видно очертаний силуэта. Пришлось долго вглядываться, даже за очками сходила в спальню. Но они не сильно мне помогли, в темноте ничего не было видно. Что ж вы не пьете чай?

– Я пью, – улыбнулся Туманов и отпил немного горячей ароматной жидкости.

– Так вот, – повторила Покровская свою фразу-паразит, – всматриваюсь я, всматриваюсь и тут вижу человека в длинном черном плаще и капюшоне. Он как-то очень тихо подошел, будто не касался асфальта ногами, а парил.

– Парил? – удивился Саша.

– Да, знаете, когда быстро перебирают ногами, что кажется, будто человек не идет, а плывет. Так вот…

Сашу уже начинала раздражать эта фраза.

– … этот человек сунул руку в карман, потом вытащил, наклонился к Юрчику и что-то положил рядом с ним. После этого маленько постоял, посмотрел на него, развернулся и ушел в том же направлении, откуда пришел.

– Лица этого человека вы не видели? – на всякий случай уточнил Туманов.

– Нет, конечно, ночь была, – разумно заметила Любовь Семеновна.

– И все? Больше вы никого не видели?

– Нет.

– Я так понимаю, вы хорошо знали гражданина Полтавского?

– Юрчика? Конечно, он же вырос на моих глазах, жил в соседнем подъезде с родителями, – ласково заговорила женщина о парне. – Приятный парень, вежливый, всегда здоровается при встрече, точнее здоровался. Правда незадолго до смерти стал какой-то смурной.

– Незадолго это за сколько?

– Примерно за два месяца. В марте, еще снег лежал, мы с ним встретились на улице. Я с ним поздоровалась, а он в ответ буркнул «Здрасти», отвернулся и быстро зашагал. Обычно он был более дружелюбный, всегда спрашивал, как дела, как здоровье. А тут как волчонок какой-то, надел капюшон и чуть ли не убежал. Потом я его еще пару раз видела, так он даже на меня не смотрел, просто проскакивал мимо и все. А потом его убили, – на последних словах Покровская шмыгнула носом и опустила голову. – Такой молодой, и за что его?

– Любовь Семеновна, вы ничего странного в ту ночь не заметили? Может, что-то бросилось вам в глаза? – спросил Саша, не особо надеясь на внятный ответ.

– Вы знаете, странного ничего не увидела. Зато я слышала какой-то странный шум, – вытерла слезы Покровская.

– Что за шум? И почему вы обратили на него внимание?

– Потому что на кухне было открыто окно, и когда я к нему подошла, стояла полнейшая тишина. Телевизор у меня был выключен, радио в квартире давно нет.

– Какой звук вы слышали? – в нетерпении спросил Саша.

– Сначала шуршание, – на этих словах Саша замер, поднял правую бровь и вперился взглядом в Любовь Семеновну, – а потом будто радиопомехи, они становились все громче. И вот парадокс, чем ближе подходил тот человек в плаще, тем громче становился звук. Словно у него была колонка с этим звуком. И когда он ушел, звук постепенно сошел на нет. Может, у него была рация с собой?

– Может быть, – пробормотал Саша, не веря своим ушам и продолжая пялиться на женщину.

– Александр Иванович, с вами все хорошо? – тревожно спросила Покровская, поймав на себе безумный взгляд Саньки.

– А, да, – Саша потер лицо руками, пытаясь справиться с вновь нахлынувшим на него ужасом.

«Сумасшедший дом какой-то», – подумал Туманов.

Он бы так не реагировал на показания свидетельницы, если бы сам не видел в собственной квартире силуэт человека в длинной черной мантии и капюшоне, который появился непонятно откуда.

– Вы сказали, что он жил по соседству. Есть у вас контакты его родителей? – немного заторможено спросил Саша.

– Только номер квартиры знаю, телефона нет, – вскинула руки Любовь Семеновна.

– Достаточно и номера квартиры.

Распрощавшись со свидетельницей, Саша вышел на улицу и минуту простоял, засунув руки в карманы и дыша воздухом. Хорошее настроение улетучилось, словно его и не было. Разговор о странном силуэте с радиопомехами выбил Туманова из колеи. Происходила какая-то чертовщина.

«Убийца – это человек из костей и мышц, а не абстрактная тень, которую я видел у себя в квартире. И которую, очевидно, видела и Любовь Семеновна», – пытался убедить себя Саша.

Он нахмурился, пытаясь подключить логическое мышление, которое выручало его в годы работы в полиции, но голова отказывалась соображать.

Санек поежился, ветер был северный и задувал за воротник. Мужчина быстрым шагом направился к соседнему подъезду. Звонок по домофону в квартиру родителей Полтавского результата не дал. Скорее всего, в это время они уже на работе.

«Надо будет приехать вечером», – подумал Санек и направился к машине.

В дороге Туманову позвонил Наварский.

– Слушаю, – ответил Санек, поставив телефон на громкую связь.

– Слушает он, это я тебя слушаю! – огрызнулся друг.

– И что ты хочешь услышать?

– Какого черта ты второй день шатаешься возле отдела? – еле сдерживая себя, спросил Ромыч.

Туманов внутри себя чертыхнулся. Он, конечно, предполагал, что Рома может его увидеть, но вероятность была очень маленькой. Наварский почти регулярно задерживался на работе и явно не для того, чтобы неотрывно смотреть в окно. Однако Саше не повезло, и Рома заметил его, причем наверняка в компании Вари.

– Я не под домашним арестом, имею право передвигаться по городу и ШАТАТЬСЯ, где мне будет угодно, – равнодушно, но твердо ответил Туманов. Он не мучился угрызениями совести, просто не хотел портить отношения с лучшим другом.

– А Варя тебе зачем понадобилась?

– Тебе в подробностях рассказать?

– В подробностях уже рассказала она, теперь хочу послушать твою версию, – закипал Рома.

Туманов не мог понять, Ромыч блефует или он действительно уже выудил из Варюши все детали их субботней встречи.

– И что же она тебе рассказала?

– Да, прекрати, Туманов. У этой девчонки язык за зубами не держится от слова совсем. А в постели, как известно, и того секретов нет. Не надоело тебе использовать людей в своих целях?

– Я никого не использовал, – Саша начинал заводиться, где-то в глубине души понимая, что Наварский давит ему на больную мозоль. И делает это намерено.

– Какого черта тебе понадобился телефон Покровской? – крикнул на весь салон Наварский.

– То есть свидетельница все же была? – попытался зацепить друга Саша, начиная агрессивно маневрировать в потоке между другими автомобилями.

– Туманов, повторяю тебе еще раз: ты в органах больше НИКТО! – Ромыч уже не сдерживал себя и свое раздражение сложившейся ситуацией. – Я не обязан посвящать тебя в подробности дела только потому, что ты мой друг. Свой шанс ты уже упустил. Скажи спасибо, что ты сейчас не в колонии.

– Спасибо, – буркнул Саша, сдерживая свой пыл ответить в той же манере.

– Я и так сделал для тебя ОЧЕНЬ много, а ты в благодарность за моей спиной вытаскиваешь информацию из этой легкомысленной девчонки, которой вообще плевать с кем в постель ложиться? – продолжал кипятиться Рома.

– Что ты хочешь? – повысил голос Туманов, но ответа он уже не услышал.

Двигаясь по средней полосе, Саша хотел было перестроиться влево. Он посмотрел в боковое зеркало, чтобы убедиться в отсутствии помех и увидел вдалеке человека в черном плаще с капюшоном, который стоял на проезжей части. За долю секунды «плащ» приблизился к нему, и черная тень оказалась в левом зеркале очень близко. Казалось, еще мгновение, и Санек увидит ее за стеклом автомобиля. От неожиданности Саша резко повернул руль вправо. Сзади раздались сигналы других водителей и визг тормозов.

– Олень, по зеркалам смотри! – крикнул ему водитель в открытое окно своей машины и тут же уехал.

Еще несколько человек что-то прокричали ему и посигналили, но Саша их не слышал. Он медленно съехал на обочину, остановил машину и положил голову на руль. Туманова колошматило от адреналина, сердце билось как отбойный молоток. В глазах потемнело, подступила тошнота. Еще немного, и Туманов потерял бы сознание, но где-то вдалеке он услышал голос друга:

– Саааань, Саня, ты слышишь? Что случилось? Ты в порядке? – злости в голосе Наварского больше не было, лишь тревога.

– Да, – тихо пробормотал Саша, обливаясь потом.

– Что? Сань, ты где там? – продолжал волноваться друг.

Не отрывая лба от руля, Саша нажал кнопку на ручке двери и немного опустил стекло с водительской стороны. Холодный воздух ворвался в салон, и мужчина стал глубоко дышать, пытаясь привести себя в чувство.

– Да здесь я, – чуть громче проговорил Туманов.

– Что у тебя там произошло? – нервно спросил Ромыч.

Отсутствие адекватного ответа от друга приводило его в беспокойство и начинало раздражать. Услышав визг тормозов, крики и Сашину брань, Наварский решил, что его лучший друг попал в серьёзную аварию и теперь валяется где-то без сознания.

– В глазах резко потемнело, – спокойно ответил Саша, восстанавливая дыхание.

– Ты в аварию не попал?

– Нет, все хорошо, просто неудачно сманеврировал, – Туманов отвечал размеренно, так как приходилось собираться с силами, чтобы произнести хотя бы одно слово.

– Ты где сейчас? Едешь?

– Нет, на обочине стою, в себя пытаюсь прийти.

– Мне приехать? – участливо спросил Ромыч, в его словах слышалась тревога и забота одновременно. – Где ты стоишь?

– Не надо, я в центре, здесь слишком плотно сегодня. Да и мне уже лучше.

Силы покинули Туманова, рубашка была мокрая, с левой стороны за грудиной сильно болело.

«Еще мне инфаркта не хватало», – подумал Саша, держась рукой за сердце.

– Точно лучше? Может, тебе скорую вызвать? Адрес скажи где стоишь.

– Не надо скорую гонять, мне правда лучше, сейчас отпустит и поеду. Ром, я перезвоню, все хорошо, правда, – Саша нажал на красную кнопку на телефоне и откинул голову на подголовник.

Туманов сидел с закрытыми глазами, через приоткрытое окно его лицо обдувал ветер. Вскоре мужчине стало холодно, и он полностью поднял стекло. Состояние улучшилось: боль за грудиной прошла, дыхание восстановилось. Начинался отходняк – руки тряслись, силы покинули, и было лишь одно желание лечь и лежать, но до дома ехать еще минут двадцать в лучшем случае. Про тень в боковом зеркале Санек даже думать не хотел, настолько ему было все равно. Единственная мысль – добраться до дома и лечь спать. Туманов собирался вечером еще раз съездить к родителям Юры Полтавского, но решил отложить это на другой день.

Саша снял машину с режима парковки, включил левый поворотник, с опаской посмотрел в зеркало и тронулся в сторону дома