Распахнув окно, я блаженно прикрыла веки. Утренняя свежесть, перемешавшись с ароматом жасмина, прокралась в комнату. Легким ветерком коснулась моей щеки, веселыми мурашками пробежалась по коже. Схватив в охапку, он сжал меня в объятиях сильно, по-хозяйски. Запустив пальцы в его темные вихры кудрей, я притянула его к себе. Целуя насмешливо-нежные губы…

– Зараза!

Возмущенные чертыхания вблизи моего окна непрошено вернули к реальности. С бесконечной тоской я взглянула на отцветший куст жасмина и поежилась от отдававшей осенью прохлады. Воспоминания растворились в утренней дымке.

Поспешно набросив на плечи широченную Жанкину шаль, я выскользнула на улицу. По дорожке к гостевому домику, похожая на таксу, взявшую след, кралась Нора.

– Доброе утро! – гаркнула я.

Нора подпрыгнула от неожиданности и зло шикнула:

– Чего ты орешь?!

– Не ору, а здороваюсь. А ты куда так крадешься?

– Не крадется, а шпионит. Опять. Да, дорогая? – показавшись из-за угла дома, хмыкнула Сашка. Ее появление, кстати, я пропустила. Впрочем, для того чтобы попасть к бассейну, вовсе не обязательно шастать под моим окном.

Поскольку у отведенной мне спальни имелась собственная мини-терраса, я шустро спустилась вниз и спросила настороженно:

– Что опять стряслось?

– Пока ничего, – пожала плечами Сашка. А Нора подозрительно:

– Почему пока?

– Потому что никогда нельзя зарекаться.

Подобными мудростями боевой дух в рядах не поддержишь. Наши с Норой разом погрустневшие физиономии явились тому подтверждением.

– Не вешать нос, гардемарины! – призвала к порядку Сашка и зашагала к гостевому домику. Мы поспешили следом.

– Что ты хочешь найти? – силилась понять я.

– Следы.

– Мы же вчера весь вечер от них избавлялись, – фыркнула Нора и тут же прикусила язык. – То есть…

– Спорим, следователю нас сдаст именно она?

– Я же не специально! И потом, нет тут никакого следователя!

– Дело наживное.

– А ты не каркай!

– Не буду, если научишься держать язык за зубами.

– О, это я и так умею! – заявила Нора и с вызовом посмотрела на меня. Сашку ее взгляд озадачил, я предпочла игнорировать. Пусть таращится вволю – больше этого все равно сделать не сможет.

– Надеюсь, проверять тебя на прочность нам и не придется, – хмыкнула Сашка и соизволила приблизиться к сути происходящего. – Вы не задавались вопросом, откуда взялся наш парень?

– Через дверь вошел! – огрызнулась Нора, не уловив намек Сашки. Я же задумалась.

А ведь и правда…Вчера мы полночи об этом говорили. Версии рождались разные, одна другой фантастичнее. Но техническую, самую бытовую сторону вопроса, мы обсудить не догадались.

На территорию можно попасть только с одной стороны – через ворота или калитку. Иных путей нет. Мужчина же появился с противоположной стороны. Учитывая, что его рана была настолько тяжела, что сил не хватило даже на последнее слово, идея о том, что он перелез через высоченный забор, отпадает сама собой. Тогда как он вошел? И когда?

В памяти сразу же возник вчерашний вечер. Самый канун праздника. Мы собирались на террасе…нарушенный порядок…пунктик перфекциониста…занавеска на окне…

– Ты считаешь, что все это время он был в гостевом домике?

– Почему бы и нет? – усмехнулась Сашка.

– Но, что ему там делать? – изумилась Нора. И тут же помрачнела. – И кто его туда впустил?

Восклицания Норы канули в бесконечной череде вопросов без ответов. Чувствовалось, что копилка будет пополняться ими многократно и довольно долго. Хотя, если подумать… есть вещи, о которых предпочтительно не знать. Так живется гораздо лучше. Но мы простых путей не искали.

Домик для гостей, как и хозяйский, был в два этажа и фасадом смотрел на бассейн. Подергав дверную ручку, Сашка убедилась, что дом заперт. Но это вовсе ничего не означало. Существовал и второй вход – через террасу с противоположной стороны здания.

Едва завернув за угол дома, мы со страхом осознали, что подозрения наши не напрасны. То, что скрывала ночная тьма, во всей неприглядности демонстрировало утро.

На плитке, которой была уложена дорожка от домика к бассейну то тут, то там виднелись темные пятна – к бабке не ходи, то была кровь. Чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику, мы обогнули домик и тихо охнули. Причем, хором.

Терраса была сплошь вымазана в крови. Кровавые следы от обуви, отпечатки ладоней были повсюду. Огромные стеклянные двери распахнуты настежь. Легкая белоснежная занавеска игриво разлетается на ветру, гостеприимно приглашая войти.

Некоторое время мы в оцепенении животного ужаса таращились на открывшуюся картину. Первой в себя пришла Сашка. Словно закаленный в боях генерал, она грозно бросила Норе:

– Приведи сюда Дору. Живо!

Нору будто ветром сдуло. Мы переглянулись и рискнули войти в дом. Каждый шаг – словно на пути к эшафоту. И все же, ни одна не повернула назад.

Первый этаж домика для гостей был разделен на две неравные части. Меньшая отдана под две маленькие спальни, каждая из которых имела собственную ванную комнату. Большая принадлежала гостиной. Именно ее мы и оглядывали с немым ужасом.

Стильный белоснежный коврик посреди комнаты весь пропитался кровью. Ею заляпан и пол в сторону террасы. Сомнений нет, все произошло именно здесь.

Выходит, пока мы самозабвенно веселились, незнакомец истекал кровью на Жанкином ковре. Что могло здесь случиться? Почему он даже не пытался позвать на помощь?

– Смутно верится, что дядя сам упал на нож, – хмуро сказала Дора. Похоже, идея избавиться от трупа уже не казалась ей столь блестящей. Как и всем нам.

Или не всем?

– А если он все еще здесь? – вдруг ахнула Жанна и побелела, как первый снег.

– Кто? – вслед за ней испугалась Нора.

– Убийца!

– На кой черт ему здесь ошиваться? – отмахнулась рассудительная Дора. И правда, не лучше ли виновному податься в бега? И свалить все на нас…

– Подождите! – нахмурилась Маруся. – Мы же решили, что его ранили где-то неподалеку, он искал помощи и явился сюда.

– Планы меняются, – хмыкнула Дора. – Все случилось здесь. Это очевидно. Дядя с кем-то имел здесь встречу или… свидание…

– Скажешь тоже! – с неодобрением покосилась на сестру Нора. Мы дружно закивали в ее поддержку. Впрочем, будь у кого-нибудь свидание с ныне почившим, вряд ли бы созналась.

– Кого бы он не ждал, вряд ли рассчитывал на столь скверный поворот событий, – продолжала Дора. – Судя по всему, нападения он не ожидал – это единственное объяснение.

– Объяснение чему? – не поняла я.

– Тому, что никто из нас не слышал никакого шума. Тому, что в доме идеальный порядок.

– Идеалы у тебя так себе, – хмыкнула Маруся. –Хотя ты и права. Если бы не кровь, в жизни бы не подумала, что что-то скверное здесь случилось. Ни пылинки, ни соринки.

– Ага, а труп на ковре, – поморщилась Нора. А Сашка машинально поправила:

– Трупом он стал уже на улице.

– Выходит, – нахмурилась я. – Черноволосый явился на некую таинственную встречу. Получил нож в живот. Некоторое время полежал на коврике…

– Скорее всего, потерял сознание, – кивнула Дора.

– Пришел в себя и пошел за помощью.

– Помощь не потребовалась. Зато, пока он в себя приходил, убийца успел смыться, – резюмировала Маруся и принялась тревожно осматриваться.

– Ты чего? – удивилась Сашка.

– Нож!

– Твою мать! – выругалась Сашка и шустро бросилась на поиски. Остальные присоединились, не мешкая. Обыскав гостевой домик, хозяйский дом и всю территорию вокруг, мы не нашли ничего.

Вчера, в то время, когда мы с Марусей раздобывали транспортное средство, девчонки решили, что нож в комплекте с трупом быть не должен. Откуда взялась эта идея, сейчас сказать трудно. Но ясно одно, избавившись от Темноволосого, мы умудрились упустить из виду орудие убийство.

–Твою мать! – вновь заключила Сашка и в великой досаде закусила губу.

– Чего ты переживаешь? – попыталась вернуть себе утерянный оптимизм Маруся. – Мы мужика не убивали. Не нам о ножичке и беспокоиться.

– Ага, – фыркнула Сашка. – Разбежалась. А если на нем твои пальчики?

– Почему мои? – испугалась Маруся. – Я в перчатках была. Все, как Дора велела.

– Потому что нож, к примеру, может быть с кухни. И каждая из нас что-нибудь готовила или те же фрукты-овощи резала. А перчаточки ты только вчера примерила. Что же до этого – никто не знает.

Мы бросились на кухню. Но даже аккуратистка-Жанка не смогла сказать, все ли на месте. Возле плиты была привинчена большая магнитная доска, а на ней куча всяких ножей и ножичков. Пропало ли что-то -понять невозможно. Посему и успел ли кто-то полапать нож до того, как Темноволосый от него пал, неведомо.

Но тут Нора хлопнула себя по лбу и страдальчески произнесла:

– Вот ведь дура!

– Кто? – озадачилась Жанна и на всякий случай нахмурилась, подозревая подвох.

– Я, – покаянно признала Нора, чем удивила всех присутствующих. – Ведь ножичек я в речке утопила. Пока вы покойника спроваживали и сбегала к водичке, спасительнице нашей. Вы ведь уехали, а он остался. Улика же. А я так испугалась и побежала…Да и забыла вам сказать…

Маруся плюхнулась на стул и страдальчески простонала:

– Я сейчас умру…

– Рано, – отрезала Сашка и едва ли не бегом устремилась к реке.

Обследовав весь берег, мы ничего не нашли. Нора обиженно прогундосила:

– Я же сказала, что выбросила его. Почему вы не верите?

– Верим, -кивнула Сашка. – Но то, что ты выбросила, вполне мог подобрать кто-то другой. Не хотелось бы, чтобы ножичек где-то неожиданно объявился. Подобного рода чудеса мне в принципе никогда не нравятся. А если на нем окажутся наши пальчики, то хорошего от жизни и вовсе ждать не придется.

– Но почему он должен где-то появиться? Я ведь его утопила! И не было никого вокруг! Никто не мог меня видеть.

– Как Темноволосый в особняке оказался, тоже никто не понял, но помереть ему это не помешало, – резонно заметила Дора. – Тот, кто отправил его в лучший из миров, вполне мог ошиваться поблизости и проследить за тобой. А ножичек забрать.

– Ага, сувенир хоть куда. И даже с автографом в виде наших распрекрасных отпечатков пальцев.

– Если за домом следили, – нахмурилась Маруся. – То видели во всей красе не только то, что делала Нора.

– Жизнь обретает новые краски, -констатировала я, начиная сожалеть о том, что проснулась поутру.

– Я все же предпочитаю думать, что ножичек на дне вместе с мужиком, – устремляясь к дому, заявила Нора. –Если выяснится, что это не так – тогда и буду горевать.

– И правда, – согласилась Дора, следуя за сестрой. – А сейчас лучше возьми ведро и тряпку – нам предстоит генеральная уборка.

Не будучи грязнулей, я все же вынуждена признать, что никогда не убиралась с таким рвением, как сегодня. Оставив нас прибирать в гостевом домике, Дора уехала за покупками. А вернулась с пакетами какой-то едкой химии, способной скрыть следы любого преступления. Удивительно, но все, что требовалось, продавалось в обычном магазине хозтоваров.

По настоянию Сашки мы не только отдраили до зеркального блеска гостевой домик, но и хозяйский дом, а также территорию бассейна и гараж. Сашке чудилось, что Черноволосый (за неимением имени, мы стали называть его так) мог побывать где-то помимо домика и оставить отпечатки пальцев. Ее паранойя быстро передалась всем. Оттого ни одна и ни разу не задумалась пожаловаться и с превеликой тщательностью протирала все имеющиеся поверхности.

Потратив на уборку несколько часов, мы заметно подустали и разбрелись по комнатам в надежде на прохладный душ и возможность побыть наедине со своими мыслями.

Мои мысли обернулись слезами. Но позволив себе минутную слабость, я решительно выключила воду и, завернувшись в пушистый халат, покинула ванную комнату. Раскинувшись поперек кровати, долго таращилась в потолок, стараясь не поддаваться эмоциям и воспоминаниям. Прошлое потеряло актуальность. Будущее пугало неимоверно. Но трудно придумать что-то страшнее настоящего.

Напомнив себе, что еще ни один бой не был выигран лежа на диване, я заставила себя подняться. Натянула платье и вышла на террасу. Куст жасмина, раскинувшийся между моей мини-террасой и основной (той самой, где мы так веселились вчера), раздражал безбожно. Бедное растение ни в чем не виновато, только человек, что обнимал меня в его тени, да собственная глупость.

Подставив солнцу лицо, я простояла некоторое время в уютной тишине. И все же, пора начинать.

Дверь моей спальни выходила в небольшой коридор, на противоположном конце которого располагались спальни Маруси и Сашки. Посредине находился выход на террасу, а чуть дальше лестница, ведущая на второй этаж. Легко взобравшись по ступенькам, я пригласила девиц на военный совет. Не забыла и про Сашку. А Маруси в спальне не оказалось.

Она перебралась на кухню и не заметила моего появления. Зато я не на шутку обеспокоилась тем, сколько решимости и одновременно страха было на ее лице, когда она с остервенением переключала каналы телевидения.

– Говорят, со звуком интереснее.

– Это если всякий бред слушать собираешься. Я же только картинки смотрю, – вздрогнув при звуке моего голоса и тут же изобразив беззаботность, сказала она.

– Интересный подход. Надо взять на заметку.

– Обращайся. У меня полно идей.

– Это прекрасно. Явно пригодится.

– Все еще надеюсь, что нет.

– О Чернявом в новостях не сообщали?

Бросив на меня быстрый взгляд, Маруся покачала головой и тут же с вышколенной улыбкой официанта спросила:

– Кофе?

– Лучше чай. Спасибо.

– А мне кофе, – плюхнувшись на табурет по соседству, возвестила Сашка. Остальные поддержали ее выбор напитка.

– Какие будут предложения? – когда все переместились в гостиную, поинтересовалась Маруся.

– Предложения лучше попридержать. Если повезет, не пригодятся вовсе, – наставительно заявила Сашка. В какой-то мере я была с ней согласна – иногда спешка может и головы стоить. Впрочем, с промедлением история та же.

– Незнание убивает, – тяжко вздохнула Жанна. Сашка саркастически улыбнулась.

– Ты напутала, это про курение.

– Про ЗОЖ потом поговорим, – нахмурилась Маруся.

– Да, давайте лучше о покойнике, – закивала Нора. Она всегда умела выбирать выражения.

Все разом поморщились, будто приступ острейшей зубной боли ударил по каждой. Но Всеумнейшая Корф привычно сделала вид, что не замечает чужих мытарств.

– Признавайтесь, к кому дядя явился?

– Судя по всему, он просто проезжал мимо, – хмыкнула Маруся, прервав затянувшееся молчание. – И решил испортить нам праздник. Плохой человек. Ай-я-яй.

– Так не бывает, -покачала головой Дора. Она заметно устала. Темные тени залегли под глазами. – Давайте подумаем. Может, кто-то из нас с ним знаком. Я не говорю о дружбе домами. Вовсе нет. Но… где-то видели, пересекались на чьем-нибудь празднике или по работе…

Последующие несколько минут каждая усердно сканировала собственные мозги в поисках нужной информации. Не нашлось.

– А если его все-таки Ковалев подослал? – робко сказала Жанна. Иметь под рукой козла отпущения, годящегося на все случаи жизни, безусловно, удобно.

– Хорошо, – кивнула Дора. – Представим, что это так. Зачем ему это?

– Как зачем? – возмутилась Жанна. – Посадить меня в тюрьму и забрать все имущество себе.

– Оно ему и так принадлежит, – фыркнула Нора. – Деньги-то его.

– Деньги его. А годы жизни – мои. Так что, все поровну, – отрезала Жанна.

– Какие годы? – возмутилась Нора. О чужой личной жизни она всегда знала лучше всех. – Вы разбежались, едва медовый месяц кончился! И после первой же ссоры к адвокатам побежали. Не брак, а сплошное судебное заседание.

– Маловероятно, – влезла я, не желая вдаваться в подробности чужих отношений. – Я не раздел Ковалевских капиталов имею в виду, а обвинение в убийстве. У тебя целых пять свидетелей, что ты невиновна и к дяде близко не подходила.

– Мы просто не знаем его плана! Этот человек полон коварства! Может, он хочет, чтобы мы думали…

– Еще идеи есть? – перебила Нора. Жанна обижено засопела.

– Я на память не жалуюсь, – пожала плечами Дора. – И мужика этого вижу впервые. Так что, засадить нож в брюхо повода не имелось.

– Мне он тоже не знаком, – призналась я. – Если даже где-то когда-то жизнь сводила, не запомнился.

– Это ты зря, – не сдержала улыбки Маруся. – Мужик красивый. И явно при деньгах. Был.

– Ритке такое счастье без надобности, – хмыкнула Жанна. – Свой не хуже дома сидит.

А Нора брезгливо поморщилась. Ее дома ждали лишь пыль да скучные книги. И виноватой в этом внезапно оказалась Иванова:

– Кто о чем, а вшивый о бане.

– Не все же о покойниках, – хмыкнула Маруся. Чувствовалось, что желание огреть Нору чем-нибудь тяжелым возрастало с каждой секундой. –Не ты ли, к слову, ему свидание назначала?

– Разумеется, нет!

– А знаешь, охотно верю… – кивнула Маруся. – Ведь ты и свидания – вещи из разных вселенных. Мне за тебя, как и всех обиженных жизнью женщин, обидно, конечно. Но что есть, то есть, и мужики проходят мимо, не оборачиваясь.

– Ах ты… да ты…

– Чего это ты так раскраснелась? – ухмыльнулась Маруся. – На правду ведь не обижаются. Сама всех вечно этим поучаешь, словно пластинка заезженная. А, мышка наша серенькая?

Нора пошла пятнами. Она сверлила Марусю гневным взглядом и нервно шевелила тонкими губами. Все присутствующие нервно замерли. Одна лишь Маруся посматривала на нее надменно, радуясь нанесенной обиде. Но вдруг и на некрасивом лице Норы появилась улыбка. Злая, едва заметная. И сразу стало ясно – сейчас грянет.

– Ты все правильно говоришь, – елейно запела младшая из сестриц. – Правда дорогого стоит. И скрывать ее не стоит. Особенно от близких. Они ведь все поймут, все примут. Да?

– Конечно, – кивнула Маруся. Но на самом дне ее темных глаз появился страх. Похоже, она уже жалела, что задирала Нору.

– Хорошо, что ты понимаешь это, – наставительно вещала Норка. – Потому не таясь, расскажи-ка нам, что за тачка и почему же ты в лесу ее прятала?

Маруся сцепила зубы. Сжала пальцы так сильно, что на шоколадной коже появились белые пятна. Все присутствующие хмуро наблюдали за участницами ссоры. Каждая знала нечто такое, что заставило нас насторожиться, забыть о приличиях и ждать ответа, больше похожего на покаяние.

– Не стоит таиться, -по-иезуитски улыбнулась Нора. –Здесь все свои. Расскажи нам.

– Мне говорить не о чем, – отрезала Маруся и гордо вскинула голову.

– Нет? К чему же тогда вся эта таинственность? Где тот парень, что подвозил тебя сюда? Или, может, это твой дружок и покоится на дне реки?

– Иди ты к черту! – рявкнула Маруся. – Я знать не знаю, что это за мужик!

– То есть, подвозил тебя не он?

– Нет!

– Кто же тогда?

– Не твое дело!