Сашка уже ждала на террасе. Поставив свой подарок рядом с ее, я приобняла подругу за плечи. Она спросила:

– У тебя все в порядке?

– Лучше всех.

– Ты ведь знаешь, что со мной можно на чистоту.

– Знаю, – не смотря на нее, кивнула я. – Но есть вещи, о которых лучше молчать. Так проще жить.

Сашка хотела возразить, но не успела. Появилась Дора. Пока они обменивались комплиментами, я разглядывала домик для гостей. Сама не знаю почему, но он привлек мое внимание.

– Ты чего? – удивилась Сашка.

– Не знаю, – смутилась я. – Просто так.

– Перфекционизм дает о себе знать, – хохотнула Дора и, отметив замешательство на наших лицах, пояснила. – В домике все окна зашторены, а на втором этаже справа занавеска сбилась. Ерунда, а глаз режет.

В точку. Именно это меня и раздражало. Занавеска, словно выбившийся локон на гладкой прическе, требовала, чтобы ее поправили. Странно, что я раньше этого беспорядка не заметила. Или все было в норме?

– Именинница еще не появлялась? – едва показавшись в дверях, спросила Маруся.

Обогнавшая ее на пару секунд Нора с интересом покосилась на канапе. Признаюсь, мне они тоже нравились.

Все разом прислушались. Послышались шаги. Едва сдерживаясь смех, мы растянулись в линию и, увидев Жанну, загорланили вечное:

– Happy birthday to you…

Распаковав все подарки и раскрасневшись от счастья, Жанна вновь принялась с нами обниматься. Мы же продолжили осыпать ее бесконечными поздравлениями и пожеланиями. Шутя и передразнивая друг друга, пили шампанское и пускали конфетти. Пестрые яркие бумажки взлетали вверх под наши аплодисменты. Счастье казалось вечным, бесконечным.

И вдруг.

Звоном разбитого бокала в какофонии всеобщего веселья прозвучал изумленный возглас Маруси:

– Какого черта?!

Словно цирковые болонки, услышавшие команду дрессировщика, мы недоуменно уставились на нее. Маруся свела возмущенно брови. Проследив ее взгляд, мы заметили приближающегося к нам темноволосого мужчину.

Он шел по кромке бассейна к террасе неспешно, слегка наклонившись в бок. Дорогой костюм, подтянутая фигура, стильная стрижка. Красив, как черт. И бледен, как призрак. Он двигался бесшумно и безмолвно. А мы смотрели за ним, словно за акробатом под куполом шапито. Всех сковало непонятное оцепенение, предчувствие непоправимого.

Не дойдя до террасы чуть меньше метра, мужчина неожиданно взмахнул руками и рухнул на каменную плитку. Пиджак распахнулся. Показалась залитая кровью рубашка и рукоятка ножа, торчащая из его тела.

Первой в себя пришла Дора. Она стремглав бросилась к чужаку. Но моментально растеряла весь свой пыл. Без всякой спешки, но с нескрываемой досадой проверила пульс, и, посмотрев на нас, огорошила:

– Дядя помер.

– Как…помер? – растерялась Жанна. В программе сегодняшнего вечера подобного не значилось.

– Непоправимо и безвозвратно.

– Кто он такой, чтобы здесь помирать? – возмутилась Нора. А Маруся, кивнув, спросила:

– Кстати, да. Кто он такой?

Вновь изобразив болонок, мы уставились на мужчину. Вернее, труп. Повисла тягучая тишина. А стоило нам обрести дар речи, как выяснилось, что никто с ним не знаком и уж точно в гости не звал.

– Вот подстава! – ахнула Жанка. – Это все он! Чертов маньяк!

– Какой маньяк? –икнула от страха Нора. Сказывалась ее любовь к ужастикам.

– Муж мой!

– Почему маньяк?

– Потому что придурок!

– Почему ты думаешь, что он причастен… – нахмурилась Маруся и, не найдя нужных слов, ткнула пальцем в усопшего. – К этому!

Все затихли и явно стали перебирать в памяти собственные грехи, что навлекли на нас подобные беды. Жанна всхлипнула и едва слышно промямлила:

– Мне больше гадости делать некому.

– Почему ты решила, что дело в тебе? – удивилась я. Ковалев, бывший муж Жанны, хоть и осатанел во время развода, но на маньяка-убийцу все же не тянул. К тому же, в обозримой дали его не наблюдалось. Как и никого другого, к слову.

– А в ком? – возмутилась Нора. – В ней, конечно. Жанкин дом, Жанкина лужайка, значит, и труп ее.

– Спасибо тебе, дорогая!

– Обращайся!

– А может, он ничейный? – пролепетала я. – Шел-шел мимо…

– Увидел свет и заглянул? – хмыкнула Нора. Но идею оценила и тут же дополнила. – Может, кстати, и так. На него напали грабители или … враги какие-нибудь… он спасался бегством, хотел попросить у нас о помощи, но…не успел.

Идея казалась жизнеспособной, ибо других домов в округе не наблюдалось. Вознамерившись строить дом, Ковалев искал место потише и побезлюднее, но поближе к рыбным местам. Оттого дом стоял в нескольких минутах ходьбы от реки, пяти километрах от ближайшей деревеньки и трех километрах от отеля «Лесоводье». Отель с деревенькой соединяли лесные тропы и неплохая дорога, делавшая ответвление аккурат к дому. Подобное удобство вполне объяснимо, ибо построена она была на деньги того же Ковалева (гробить дорогущий автомобиль по пути к новому дому ему не хотелось).

Как ни крути, а в обозримой дали действительно имел место быть лишь Жанкин дом. А по сторонам лес да вода, и ни единой души. Так что, если кто-то попал в беду – это единственное место, куда можно постучаться за помощью.

– Не похож он на жертву ограбления, – почесала нос Маруся. – У него часики на несколько сотен тысяч деревянными тянут, да и костюмчик не на Апрашке куплен.

– И в дом он просто так попасть не мог, – начала соображать Жанна. И чем больше думала, тем больше хмурилась. – Мы ведь целый день здесь, никуда даже не отлучались…

Я зябко поежилась. Выходило, усопший гость ошивался здесь какое-то время. Зачем? Шпионил за нами? Прятался? Хотел навредить?

– Ерунда какая-то получается, – возмутилась Дора и крайне недовольно посмотрела на мужчину. Ни кровь, ни покойники ее не пугали (для практикующего хирурга странным было бы обратное). А вот связанные с ними проблемы очень даже.

– Что теперь, ментов вызывать?

Повисло тягостное молчание. Все понимали, что в полицию звонить надо – иначе невозможно. Однако подобного желания ни у одной из нас не возникло. Похоже, у каждой имелась веская причина не встречаться с правоохранителями. И все, как одна, сочли за благо об этом умолчать.

– Что скажешь? – спросила Жанна Сашку.

– Херово все.

– Это я и так поняла. Делать-то что? Ментам звонить?

Я пригорюнилась. Иного ответа, кроме как положительного, от Сашки не ожидалось. Все же она юрист и знает, что со следствием нужно сотрудничать, а не за нос водить.

– Перебьются.

– Что? – опешила я.

– Что слышала. Менты перебьются. Мужичка мы этого не знаем и знать не хотим, а «звезды» на чужие погоны я зарабатывать не стану.

– Причем здесь «звезды», Саша? Разве мы не должны…

– Должны, когда иного выхода нет.

– А у нас есть другой выход? – оживилась Маруся. Дора сложила руки на груди и заявила безапелляционно:

– От трупа надо избавиться.

Я рухнула в кресло и вытаращила глаза. Мне все казалось, что это сон, и я вот-вот должна проснуться. Да только ничегошеньки мне не снилось, все было, как есть, наяву и воплоти.

– Поддерживаю, – заявила Нора. В критических ситуациях она всегда была за Дору. Собственные мозги у нее то ли отключались, то ли стадное чувство срабатывало.

– И я, – не мешкала Маруся. Жанна, вздохнув, кивнула в знак согласия. А заметив мою реакцию, сказала обиженно:

– И не смотри на меня так. Если у Ковалева будет хоть что-нибудь против меня, я проиграю суд. Тогда плакали все мои денежки! А труп какого-то мужика – это не просто кое-что, это…ого-го-го! Я быть нищей не желаю. Гаду-Ковалеву уступать тем более. Так что, от дядьки надо избавиться. К тому же, дядька-то не мой, не мне о нем и печалиться…

Подруги обступили меня непрошибаемой стеной. Сверля взглядом, ждали ответа. Красивые женские лица словно окаменели, в глазах мерцал пугающий огонь. Каждая готова была идти до конца.

Под их взглядами я быстро сникла и, скукожившись в кресле, выдохнула обреченно: «Я с вами!». Вздохнув с облегчением, они переглянулись и расселись в прежнем порядке по креслам и диванам террасы. Никто из них и подумать не мог, что я не желаю общаться с ментами едва ли не больше всех остальных. И на то у меня имелась веская причина.

Галопом обежав территорию вокруг дома, мы убедились, что поблизости нет ни единой души. Это помогло нам немного успокоиться и укорениться в мысли, что погибший пришел сюда уже раненным. О том, что просто так он на территорию особняка попасть не мог, думать избегали.

Стараясь не смотреть на усопшего гостя, мы принялись обсуждать, что с этим «счастьем» делать. Особо мудрых мыслей не случилось. Всего-то и придумалось, что вывести труп подальше и прикинуться дурочками, если кто-то что-то станет спрашивать.

Однако за видимой простотой таилось несколько технических проблем, решить которые еще предстояло:

– …допустим, вывезем в лес и бросим там, – кивнула, соглашаясь, Нора. – Рано или поздно обнаружат и начнут искать. Могут и сюда явиться. Обыск учинить. Мало ли что найдут…

– Вряд ли твоя подборка любовных романов с элементами порно ментов заинтересует, – фыркнула язвительно Маруся. Нора пошла пятнами.

– Явятся- не явятся, а обезопасить себя стоит, – кивнула Сашка. – Проблема в том, что если дойдет до дела, то любой мало-мальски стоящий эксперт нашу выдумку развеет в прах за пару секунд. Избавившись от трупа, мы можем хоть десять тысяч раз вымыть дом, машину, а следы…

– Не боись, – усмехнулась Дора. – Следов не оставим. Это беру на себя. А вот тачку светить действительно не хотелось бы. Мало ли кого по дороге встретим…

– Не Невский, – отмахнулась Нора. – В этой глуши кроме зверей никто не водится.

– Нет зверя страшнее человека, – усмехнулась Сашка.

– И закон подлости никто не отменял, – пожала плечами я. – Мало ли кого из местных или отдыхающих сюда занесет.

– К тому же, мы понятия не имеем, кто гостя порешил. Убийцы- мокрушники вполне могут шастать по лесу в поисках убегшей жертвы.

После слов Маруси страх стал ощущаться физически. Никто не чувствовал себя в безопасности. Дом перестал быть крепостью. Густой лес и безлюдье перестали казаться преимуществом. Скорее, верной причиной предстоящей погибели. Нашей погибели.

– Прекрати нас пугать, – шикнула Жанка. – С этим мы и так прекрасно справляемся.

– Без машины мы его далеко не утащим, – стараясь не думать о самом скверном, сказала я.

– Если постараться, до реки сдюжим, – задумалась Жанна. – Концы в воду, так сказать.

– Слишком близко, – возразила Сашка. – И потом, зацепится он об какую-нибудь корягу и дальше нашего берега не уплывет. Тогда уж точно от ментов не отделаемся.

– Других идей не наблюдается, – развела руками именинница. – Здесь полным-полно лесов, озер и болот. Но до каждого несколько километров. До шоссе не меньше. Так что, выбора особого нет. Либо рискуем и «светим» машину, что прямиком приведет к нам. Либо бросаем его в реку, и, если течение прибьет его к берегу, то мы первые, к кому постучится полиция.

– Есть еще третий вариант, -заявила бледная до синевы Нора. – Поедем на машине Ивановой.

– Какой машине? – озадачилась Дора. Все отлично помнили, что Маруся прибыла на попутке. Вернее, с незнакомым нам ночным другом.

– Той самой, что в лесочке неподалеку припрятана, – ехидно хмыкнула Нора, а Иванова заскрежетала зубами.

– Да как ты…

– А вот так! – нервно воскликнула Нора и не без ехидства пояснила. – Я утром за молоком ходила на завтрак. Запуталась во всех этих тропинках. Пока плутала, вышла на опушку в лесу. А там новенький «Мерседес» стоит. Любопытно стало. Заглянула. В салоне наша Звезда Эстрады дрыхла. А утром явилась как ни в чем не бывало и врала, что ее дружок подбросил. Забавно, правда?

– Ах ты маленькая…

– Потом выскажешься, – жестко прервала Сашка. И от стали в ее голосе все замерли как по команде «Смирно!». – Машина на тебя оформлена?

– Нет, – сверля взглядом пол, отозвалась Маруся.

– В розыске?

– Я похожа на угонщицу?!

– Всякое могло случиться.

– Не со мной! – возмутилась Маруся и тут же сникла, взглянув на мертвеца. –Тачку можем взять. Но в деревне ее светить не стоит.

– Шибко злой хозяин ищет свою пропажу?

– Не твое дело, – прошипела Маруся с явным желанием вцепиться в Нору.

– И то верно, – вновь вмешалась Сашка. – Далеко авто стоит?

– Нет. Минут двадцать отсюда. Днем. Сейчас больше.

– Славно, – кивнула Сашка. – С транспортом определились. Уже проще. Иди за тачкой, мы пока здесь все приберем.

– Я одна не пойду! Темень такая и …

– Я с тобой, – вызвалась я, решив, что любой темный лес не так страшен, как покойник.

Вопреки всеобщему мнению о женской психике и особенностях поведения в трудные минуты, никто и не подумал закатить истерику или пустить слезу. Напротив, действуя, словно отлаженный механизм, мы принялись за дело. Сменив вечерние наряды на джинсы и толстовки, разбились на две команды.

Вооружившись фонариками, я и Маруся отправились за машиной. Натянутая как стрела Иванова быстро шагала по лесной тропинке. Я шла след в след. Свет от фонарей- единственное, что освещало нам путь. Вокруг лишь непроглядная тьма и страх. А мы в ней, как мишени.

«Где-то это уже было», – невесело усмехнулась я, но поспешила отделаться от печальных воспоминаний. Иногда чужие проблемы куда предпочтительнее собственных. Взглянув в очередной раз на Марусину спину, я задалась вопросом: «От кого она пряталась в лесу и что скрывает от нас?».

– Я все слышу.

– Так ведь я ничего и не говорила.

– Но подумала. Плохое.

– Не придумывай.

Маруся резко развернулась. Колкие слова были готовы сорваться с ее губ. А я возьми и ляпни:

– Супер.

– Что? – растерялась она.

– С твоим цветом кожи никакая маскировка не нужна.

– Балда, -фыркнула она, но тут же белоснежная улыбка показалась на темнокожем лице.

Она вновь заспешила по тропинке. Но теперь уже не молчалось мне.

– Не хочешь рассказать, что это за фокус с машиной?

– Нет никакого фокуса.

– Тогда что?

– Ничего. Пришли.

Пожалуй, если бы не Маруся, я бы прошла мимо. Черная кошка в темной комнате – попробуй поищи. К счастью для всех нас, Маруся отлично помнила, что и где припрятала.

Загрузившись в «Мерседес», мы поехали обратно. По дороге никто не обронил ни слова. Припарковавшись как можно ближе к дому, вернулись на террасу. Девицы тоже времени зря не теряли.

Неведомого гостя тщательнейшим образом запеленали в плед и замотали клейкой лентой. От всех этих манипуляций он стал походить на мумию. С той только существенной разницей, что ни одна мумия нам бедами не грозила – ибо убийство двухсотлетней и более давности предъявить нам не смогут даже очень одаренные и целеустремленные полицейские.

Совместными усилиями мы кое-как загрузили тело в багажник. Возник вопрос, кто повезет убиенного. В этот раз желающего не нашлось. Пришлось тянуть жребий. Короткие зубочистки выпали Доре и мне. Сашка вызвалась сопровождать. Оно и правильно, без адвоката тут никуда. Как и главаря.

Сашка обе роли взяла на себя и велела:

– В нескольких километрах отсюда есть лесная дорога. Она идет вдоль реки. Едем строго по ней, пока не найдем подходящее место.

Об этой дороге знали, в основном, местные. Узнала и я, однажды бродя по окрестностям. Как прознала Сашка – неведомо.

Идя максимально тихим ходом, мы пытливо вглядывались в темноту леса. Прислушивались к каждому звуку и шороху. Тишина стояла небывалая. И от этого было особенно страшно.

– Здесь.

Как и русло реки, дорога в этом месте делала резкий поворот. Пожалуй, в этой точке расстояние до берега максимально близко. Что немаловажно, учитывая, что нас осталось всего трое, а ноша тяжела.

Кое как мы дотащили мумию до реки. Оставив тело на краю, вздохнули с облегчением. Берег здесь высок, метра полтора-два до воды.

– Ну, раньше сядем, раньше… – начала и тут же сконфузилась Сашка.

– А еще говорят, что у медиков чувство юмора ни к черту, – хмыкнула Дора и принялась избавлять тело от Жанкиного пледа. Потом она еще раз его осмотрела. Проверила все карманы, убедившись, что они, как и прежде, пусты. Настала пора совершить то, зачем мы сюда явились.

Дора поднялась и замерла рядом со мной в нерешительности. Со стороны происходящее выглядело особенно дико: три девицы на берегу реки, над головами ярко светит месяц, а у ног лежит труп красавца-мужчины. Плещется бурная река, и едва слышно постанывают старые сосны – ни души вокруг. Отличные место и время для ведьминых шабашей.

Одним точным движением изящной ножки Сашка сбросила мужчину с обрыва. Проследила за падением тела и изрекла:

– Пусть земля тебе будет пухом.

– Вода.

– Одна хрень, лишь бы в аду не гореть.

– Я бы тоже туда попасть не хотела.

– Не мы его укокошили, не нам и угли разгребать.

На этой обнадеживающей ноте Сашка решительно развернулась и потопала к машине. Мы потрусили следом.

Оставшаяся часть нашей новоиспеченной банды тоже времени впустую не потратила. За время нашего отсутствия, следуя строгим указаниям Доры, они очистили до зеркального блеска плитку возле террасы, на которой изволил помереть черноволосый визитер.

Вслед за плиткой мы вычистили и Марусину машину. Ее «Мерседес» (или все же не ее?) недавно успел побывать в аварии, о чем красноречиво свидетельствовало помятое крыло и расцарапанная дверь. Но об обстоятельствах произошедшего спросить никто не рискнул – ненужные вопросы Маруся сумела остановить одним лишь взглядом (зато каким!).

После того, как с уборкой было покончено, а машина вновь отогнана в лесную чащу, мы принялись за собственный гардероб. По указанию Доры, еще до того, как приступили к нелегкому делу избавления от трупов и заметания следов, мы убрали волосы в платки, натянули резиновые перчатки. Однако этих мер предосторожности ей показалось мало. Собрав всю одежду и обувь в огромную железную тару (ни то бочку, ни то ванну), оставшуюся со времен строительства дома и сосланную в неприметный сарайчик вместе с садовой утварью и техникой, и разожгли огонь. Поначалу пламя никак не хотело заниматься, тогда нетерпеливая Нора притащила несколько бутылок жидкости для розжига (бывший Жанны любил не только рыбу, но и шашлыки), и дело пошло веселее.

Собравшись в тесную кучку, взявшись за руки или обняв друг дружку, мы смотрели, как языки пламени пожирают следы преступления, и отчаянно желали, чтобы никто и никогда не узнал о событиях сегодняшней ночи.

Но не всем желаниям, как и не всем молитвам, суждено быть услышанными.