Глава 2

Как же узнать, сколько времени я тут провела? Ни окон, ни часов. Жжение под кожей после Активуса постепенно стихло и хотелось бы понять сколько эта штука действует, а также что она дает. Запомнив где лежали журналы с записями Парда, я периодически поглядывала на них, будто боясь, что они исчезнут и я никогда не доберусь до секретов этого чудовища.

Запястья, да и все тело не ощущалось слабым, однако мышцы сильно затекли. Наверняка не меньше пары часов сижу. В голове пронеслись мысли о Райне. Как он? Очнулся ли? Затем сразу вспомнились слова Николаса. Ну уж нет, я ни за что в них не поверю. А Ларс? Кто он? Хорошо скрывающийся враг Николаса или мой?

Осознав, что шея слишком напряжена от попыток держать голову ровно, я попыталась расслабиться и обмякла на этом несчастном кресле. Что же мне делать? В мыслях абсолютная пустота.

– Эй, – я резко открыла глаза. – Уснула что ли? – А, это всего лишь Клинт.

– Да, я устала, – этот бедолага не казался мне злым, лишь запуганным, дрожащим перед своим хозяином. Мужчина перебирал какие-то пробирки, рассматривая каждую, будто впервые видел.

– Так, напряги руку, – приблизился ко мне с одной из них.

– Зачем? Что ты хочешь сделать? – слова звучали почти безразлично, хотя мне действительно было интересно.

– Напряги руку, – чуть истеричнее повторил просьбу.

– Я сделаю, просто объясни. Ты же можешь? Какая разница знаю я что-то или нет, если все равно умру? – на секунду мне показалось, что до него можно достучаться.

– Возьму кровь на исследование, – приготовив шприц, пробирку и бинты, мужчина встал еще ближе и посмотрел мне в глаза. – Не смотри так на меня.

– Как?

Но он промолчал и в ту же секунду вогнал иглу с такой грубостью, что вскрик вырвался сам собой.

– Аккуратнее, пожалуйста. Наверняка тебе не очень приятно слышать насколько больно вашим жертвам.

Кажется, мои слова задели его, но лишь слегка. Пальцы, державшие пробирку дрогнули. Но он не ответил. Лишь содрал жгут резче, чем нужно. Окончание процедуры я не ощутила.

– Через час принесу еду, – дверь захлопнулась и я снова осталась одна. И почему-то впервые за всё это время мне показалось, что я не умру. Потому что даже здесь, даже привязанная, я смогла заставить его смотреть мне в глаза. Я смогла его задеть. Значит, смогу и выбраться.

—

Ярко-зеленое поле травы и чистое голубое небо. Стало неожиданно легче дышать. Опустив глаза я увидела, как стою на помятых жарках. Красивые, бедные мои. Простите, что сломала вас.

– Они уже были такими, – откуда-то из-за спины послышался тот самый голос мужчины в плаще. Это сон. Почему-то более осязаемый. Более контролируемый.

– Зачем ты здесь? – развернувшись я опешила и неизвестно благодаря каким силам договорила предложение. Передо мной стоял молодой мужчина, одетый во вполне обычную, даже почти академическую форму: черные холщовые штаны без карманов, широкий кожаный ремень и не то серый, не то цвета жухлой гнилой травы джемпер. Темные рыжие волосы, похожие на увядающие жарки так и поблескивали на солнце. А глаза, цвета неба, пристально изучали меня с ног до головы, будто даже с небольшим волнением.

– Узнть, где ты, – он снова оглядел меня и подошел ближе. Его рука, совершенно человеческая, потянулась к моему плечу. Я все еще стояла в оцепенении. Кто же это? Голос был похож на тот, что мне снился, но теперь лишь слегка.

– Я.. я у Николаса, – его черные глаза вспыхнули яростью.

– Помнишь, где находится его лаборатория? – всё же дотянувшись рукой он сжал мое плечо. Я отрицательно покачала головой.

– Кто ты? – мужчина убрал руку.

– Друг, – ярость пропала, осталось лишь сожаление и мягкая, приятная улыбка.

– Ты.. не сон? Ты ведь существуешь, верно? – я цеплялась за казалось исчезающую фигуру безумно красивого собеседника.

– Продержись, Дария, – он улыбнулся, поджав губы, пытаясь не выдать очевидную опаску, – главное продержись, – и всё же исчез.

—

Резко открыв глаза я даже сразу и не поняла, где нахожусь. Но белые стены, шкафы и потолок мгновенно напомнили. Напомнила и пульсирующая боль в левой руке. Там, где уже стоял Клинт, вгоняющий новый шприц.

– Тише, не дергайся, а то попаду не туда, – моя бровь слегка приподнялась. Как я не услышала его присутствия. Наверное, тот мужчина.. да, точно, это он наверняка усыпил меня. Но как? Кто это?

Сердце все еще бешено билось, но я послушно держала руку ровно и даже расслабленно.

– Новая порция моей крови вместо завтрака Николасу? – Клинт наигранно усмехнулся.

– Дерзишь? Отлично, значит можно взять еще ампулку, – не вынимая иглы лысый лаборант заменил стеклянные сосуды с полного на пустой и продолжил лениво забирать мою кровь.

– Ты сегодня тоже в настроении, – я улыбнулась достаточно искренне, на сколько это было возможно.

– Да, спасибо за замечание. У нас есть прогресс и скоро тебя ждет кое-что новенькое, – а вот это уже плохо.

– А я должна знать, что было старенького? – Клинт рассмеялся.

– Ты читала журналы Николаса. Не думай, что он не в курсе откуда они у тебя, – сердце пропустило удар. Мама. Это мама тогда передала мне журнал. Она рисковала. Нет. Я должна как можно скорее остановить его. Только не родители. Кожа похолодела и неприятные мурашки захватили все тело. Урод. Урод. Только посмей. Кажется, все это время Клинт следил за моей реакцией.

– Не беспокойся, они еще нужны нам, – они? Это он про маму и Райна, маму и папу, если он тоже участвовал? Или это был блеф и он ждет, что я назову имя, начну умолять и сглуплю. Нет. Не дождешься.

– Я нашла их сама, – гордо задрав подбородок я сказала то, с чего рассчитывала получить хоть какой-то результат. А именно – проверить не глуп ли сам Клинт.

– Не ври. Мне казалось, мы подружились, – ехидно заулыбался.

– Мы друзья, Клинт, я не вру друзьям, – и снова расхохотался.

– Пусть пока поживут. Хотя бы за твое чувство юмора, – вытащил иглу и закрыл пробирки.

– А результатами не поделишься? По-дружески.

– Нет, сама скоро увидишь, – весело ответил мужчина и тут же вышел из кабинета.

Ладно, он хотя бы забавный. Как выберусь, подумаю над его смертью.

Снова тянулись часы, один за другим. Никто не приходил и я уже было подумала, будто Николас не придумал, как меня мучить. Что странно, он ведь так долго ждал меня. Мысли снова метались, паника то нарастала, то уходила. Я мастерски научилась договариваться с ней, пока находилась в одиночестве. Стоило подумать над планом, но как только я начинала в голове предательски пустело. Как же так? Может, начать с другого? Что я знаю о Николасе? Он тщеславен, но не слишком. Будто ему достаточно собственной похвалы или результатов опытов, чтобы потешить свое эго. Он жесток. Манипулятор и хищник. Однако самостоятельно попасть в лечебницу Академии не смог. Дура Элизабет повелась на его слова и очевидно провела через какие-то тайные ходы. Значит ли это, что он скрывает свои опыты и хочет быть первым в своих открытиях? Или это значит, что его опыты давно не финансируются и он вынужден скрываться? Так или иначе, о моем присутствии здесь, наверняка, знают не многие из его “крыши”. Это дает мне преимущество, но только лишь в количестве народу в этой забытой всеми дыре.

Николас не обладает правилом, значит я могу полагаться лишь на свои физические силы, которых с каждым днем все меньше.. А что сказал тот рыжеволосый? “Продержись”. До чего? Сколько мне нужно держаться? О-ох. Как я устала. Кто бы мог подумать. Лишь месяц с поступления прошел, а я уже все круги истязаний по второму разу наворачиваю.

Пошевелив рукой я попыталась дотянуться до застежки на ремешке. Безуспешно. Как же тогда мне выбраться, если эта сволочь так крепко прижала меня к стенке.

Спустя еще несколько утомительных своей пустотой и никчемностью часов появился Николас, рядом с которым плелся такой же возрастной, но будто более уставший от жизни коренастый мужчина.

– Итак, – Николас протер ладони, – попробуем еще кое-что.

Приглашающим жестом Пард указал на меня. Мужчина кивнул и послушно подошел, встав рядом с левой рукой. Опять проверки?

– Ты знаешь, что делать, – меня уже не напрягали эти эксперименты. По крайней мере пока они казались детскими попытками подойти к игрушке, с которой не знаешь как играть.

Мужчина закатал рукава и холодными пальцами бережно обхватил мою руку. Слишком бережно для такой обстановки. Под кожей понеслось непонятное и достаточно неприятное, резкое ощущение. Правило памяти. Собрав оставшиеся силы в кулак я снова начала выстраивать стену, представляя, как на меня несется цунами.

– Подвальное помещение, – как? Я же выставила стену. Он не мог пройти так, чтобы я не заметила. Нет-нет. Сил оставалось мало. Где-то подтекало. Паника нарастала, но я отодвинула ее в дальний ящик. Нельзя, чтобы он узнал о тех, кто был в подвале. О друзьях. Можете мучить меня сколько угодно, но не их. Я не могу позволить, еще и так глупо.

– Так, – Николас, кажется, ликовал. – Что там?

– Пока не могу пробраться, – я судорожно закидывала кирпичики к стене, боясь опоздать. Капелька пота скатилась по шее. Сильный. Пард прошипел что-то несвязное.

Течение едва не сбивало меня с ног, но я старательно возводила стены, закрывала двери, баррикадировалась, перекрывая различные способы попасть в мой разум, которые только могла вообразить. Николас вышагивал по помещению, каждый его шаг отвлекал, раздражал. Мужчина, державший руку, кажется сдался, выжав не мало пота и из себя.

– Почему ты остановился? – Пард вдруг замер, пристально и злобно вглядываясь в седовласого лаборанта.

– Если мы хотим растянуть, этого достаточно, – слегка боязно, но все же смело ответил он.

– Я хочу знать здесь и сейчас, Кроу, – голос Николаса снизился до каких-то неведомых мне до этого низких частот. Кажется, он провибрировал прямо в моей голове. Одышка мешала собраться и выглядеть не задетой.

– Да, господин, – уже горячая рука Кроу схватила меня за то же место и с новой волной принялась изучать содержимое моего мозга. Может.. может я могу позволить ему увидеть только то, что сама захочу? Вновь выстраивая стену, закрывая наглухо двери, я запихивала воспоминания о Максе в отдельную комнату. О том, как я подбиралась к нему, каким жалким он был в том сарае, как избил его Райн. Пот лился ручьем. Наконец, распределив воспоминания, я мысленно приоткрыла одну дверь, ту самую.

– Макс, – украдкой взглянув на Николаса, я увидела как загуляли его желваки. Что, все же задевает? – Он дарит цветы.. просит прощения.

– Дальше, – сквозь зубы процедил Николас.

– Райн избивает его, вот-вот убьет, – лицо Парда налилось кровью. Кажется, больше всего он ненавидел слабых. В первую очередь, своего сына.

– Дальше, – его голос повысился. Сердце колотилось так, будто ребра вот-вот треснут. Пальцы онемели, но я держалась, как могла. Сколько еще оставалось сил.

– Я вижу смерть, – пока Кроул старательно вглядывался в то, что находилось за одной дверью, другие закрывались на сотни заслонов. – Рука Райна замахивается, – да, послушай подробности того дня, тебя ведь там наверняка не было.

– Хватит! – Николас оторвал руку Кроула от моей и за шкирку вышвырнул мужчину из помещения, сразу же вернувшись ко мне. Капли пота скатывались по лицу, попадая на губы, скапливаясь на шее. Тело била мелкая дрожь. Но я устояла! У меня получилось! Хотя бы еще день мои друзья будут живы.

– Ты, – его палец уткнулся мне в грудь, – мерзавка. Играть со мной смеешь? – в ту же секунду я почувствовала острую боль на щеке. Николас со всего размаху залепил мне вторую пощечину. Кожу обожгло. В ушах шумело, но я понимала: сейчас или возможно уже никогда.

– Думал, я не умею веселиться? – на языке появился металлический привкус.

– А ты думаешь, прошедшие дни у меня в гостях были самым большим наказанием? Считай, у тебя был отпуск, – Пард опустил занесенную над головой руку. Выдохнул. Поправил пиджак и развернулся к выходу.

– Ты такой же слабый, никчемный и глупый, как твой сын. С кого еще ему было брать пример? Не с матери же, – Николас остановился. Не знаю какие бесы меня одолели, но я решила, что злить его – ровно то, что нужно. По крайней мере мне. По крайней мере сейчас. Я остро нуждалась в его ярости.

– Закрой свой поганый рот, – меня даже рассмешило, как легко удалось вывести его из себя. Как легко оказалось найти его больную точку.

– А то что? Вы оба психопаты, которых развести вокруг пальца проще простого, – Николас развернулся и впился взглядом, полным гнева. Да, позлись немного. – Все, что вы можете – избивать, истязать, и то, плохо получается, – Пард метнулся к моей кушетке и схватил за волосы. Но я не издала ни звука.

– Я убью всех, кто помогал тебе. Всех, с кем ты здоровалась. Кто хоть раз заставил тебя улыбнуться. – Его слова отчеканивались одно за другим. – Начну, может, с твоей милой Киры?

– Николас, ты угробил свою семью, разберись сначала с этим, – его рука сильнее сжала мои волосы, откидывая голову назад. Не знаю, было ли у него что-то еще, кроме поломанного Макса. Но бить нужно туда, где больнее всего.

– А может мне убить тебя? Прямо сейчас. Что скажешь? – в его руках блеснуло лезвие. Кажется то самое, которым он убил Наолин. Кровь закипела и я готова была вырвать руки из этих злосчастных ремней, но сил совсем не осталось.

– Начни с себя, слабак, – его лицо нависло над моим лишь в паре сантиметров. В ту же секунду я почувствовала холод лезвия на своей шее. Вот и конец. – Ну же, чего ты ждешь?

Николас тяжело дышал, руки тряслись то ли от злости, то ли от старости. Что-то мокрое новой дорожкой прокатилось по моей шее. Через мгновение Пард отстранился. Обтерев лезвие от красных пятен, припрятал его куда-то в ремень.

– Я оказал тебе достаточно внимания и заботы, но ты зажралась, – голос стал сухим и бесцветным.

– Не стоило, лишь потратил время, которого у тебя и так не осталось, – Николас снова прошипел какие-то неясности и тут же удалился.

Зачем? Зачем я выбесила его? Выместила злость? Я ведь хотела прощупать его слабые точки, а в итоге довела до белого каления. Ну и дура.

Через некоторое время, счет которому я потеряла еще вчера, появился Клинт, неся в руках какой-то серебристый поднос с посудой. В нос ударили ароматы горячего и съестного.

– Прости, совсем забыл про еду, – в ту же секунду желудок громко заурчал. Как давно я не ела? Голода будто и не было до этого момента.

– Ты всерьез извиняешься или это твои очередные насмешки? – Клинт улыбнулся, но уже как-то устало. – Ты сам хоть спишь? Выглядишь не очень.

Но мужчина ничего не ответил. Выдвинул откуда-то из-за моей спины столик и установил на него поднос с едой. А затем собрался уйти.

– Клинт, – я прокашлялась и когда он обернулся глазами указала на руки. – Ты, конечно, и правда забавный, но если цель в том, чтобы я действительно поела, может как-то поспособствуешь?

Мужчина будто прозрел. Боязливо подошел ко мне и застыл.

– Клинт? – он смотрел то на мои руки, то на меня, то на остывающую еду. – Я не укушу. И не поцарапаю.

– Я освобожу лишь одну, – его рука потянулась к ремню на моей правой и одернулась будто током ударило. – Нет, я лучше сам..

– Что “сам”? С ложечки меня кормить собрался? – я откровенно рассмеялась. – Освободи одну, обещаю, я не буду баловаться.

– Другие все равно не снимешь, – скривил самодовольную ухмылку, но все же расстегнул ремень. Я оторвала руку от кушетки и покрутила кистью, которая сразу же отозвалась ноющей болью. Клинт медленно сделал шаг назад.

– Можешь тут остаться, можешь выйти. Но мне было бы комфортно есть, пока никто не пялится. Думаю, тебе это тоже не особо интересно, – будто услышав в моих словах что-то облегчающее, он расслабил плечи и моментально вышел.

Что ж, даже если отравлена, пахнет вкусно. Безо всяких сомнений, уверенная в том, что это просто еда, я довольно быстро уплела всю тарелку макарон, шмот плохо обжаренного мяса, два куска хлеба и что-то похожее на чай. Да, позже у меня заболит желудок, но сэкономленное время сейчас важнее боли. Снова размяв руку, я потянулась к ремешку на второй. Бляшка находилась достаточно неудобно, где-то внизу. Мне бы повернуться всем телом да отстегнуть ее, но и вправду никак не получалось. Голова закружилась стоило мне приложить чуть больше усилий. Стало ужасно душно. Забросив идею с рукой, я потянулась к ремешку на шее, но комната снова стала вращаться и с каждой секундой все сильнее. Снотво..

—

– Дария! – чьи-то руки отчаянно трясли мои плечи. Спиной ощущалась неровность поверхности. Какая холодная.. приятная.

– Очнись же, – мужской, да, мужской голос добивался моего сознания. Глаза никак не не получалось открыть. Кто же ты? Оставь меня на этой замечательной прохладе.

– Слышишь? Сожми, – чья-то огромная, едва теплая рука легла в мою ладонь. Чувство странного спокойствия и пустоты затащило в свои покои. Укутало и обняло. – Ну же, – снова потребовал бархатистый голос.

Собрав всю волю в кулак я подала признаки жизни.

– Молодец, – погладил мои распущенные волосы. – Просто сжимай, когда ответ будет «да».

Его голос.. гипнотизирующий, запоминающийся, нежный и грубый одновременно. Не считать никаких эмоций. Ни радости, ни беспокойства. Спокойная уверенность.

– Он там один?

Он сказал не сжимать, если «нет»? Я молчу.

– Кто-то из верховных?

Кто такие верховные? Впрочем, я не видела и не знаю.

– Николас перешел к действиям?

Снова молчу. Сон во сне? Какая приятная пустота..

– Дария, – тяжело выдохнул, – ещё немного.

Сжала руку. Да. Ещё немного и я либо умру, либо этот загадочный кто-то пришлет ко мне Райна. Наверняка он уже спешит ко мне. Я знаю, знаю. Сон начал пропадать и чьи-то пальцы коснулись кожи на моей шее. Там, где оставался порез. Задержались, оставляя теплый след, а затем я проснулась.