– Ну что ты, я просто вспомнил, – его улыбка стала шире. – Мы с ним хорошо работали. У него был нюх на действительно стоящие вещи. Вещи с историей. С… двойным дном. Как у тебя дела, кстати? Ничего интересного в последнее время не попадалось? Из тех, что приносят не в картонных коробках, а в бархатных мешочках?

Он смотрел ей прямо в глаза. Это был уже не намек. Это был прямой вопрос. Он что-то знал. Или догадывался. Холодная волна страха прокатилась по спине Екатерины. Она поняла, что прийти сюда было ошибкой. Она не растворилась в толпе, она выставила себя на всеобщее обозрение, как один из лотов. И Волков был одним из потенциальных покупателей.

– Только хлам, который несут пенсионеры, чтобы заплатить за квартиру, – холодно ответила она. – Ты же знаешь мой магазин. Ничего для тебя интересного.

– Жаль, очень жаль, – он театрально вздохнул. – А то ведь сейчас на рынке начнется движение. После смерти Орлова многие вещи могут всплыть. Очень редкие вещи. Нужно держать ухо востро. Если что, ты знаешь, где меня найти. Всегда рад помочь старому другу.

Он легко коснулся ее руки своими холодными пальцами и, кивнув, отошел, растворяясь в толпе так же легко, как и появился. Екатерина осталась стоять у окна, чувствуя себя так, словно ее только что обыскали. Разговор с Волковым высосал из нее все силы. Она поняла две вещи. Первая – Волков был в курсе поисков Орлова и, возможно, имел к ним отношение. Вторая – он подозревал, что искомый предмет мог оказаться у нее. Олег. Что же ты натворил? И во что втянул меня даже после своей смерти?

Она уже хотела уйти, когда заметила какое-то движение у входа. Шумные разговоры стихли, люди стали переглядываться. В зал вошли двое. Они были одеты в невзрачные, плохо сидящие костюмы и выглядели здесь так же чужеродно, как и «новые русские», но по другой причине. В их манере держаться, в том, как они осматривали помещение – цепко, оценивающе, без всякого интереса к искусству, – безошибочно угадывалась принадлежность к правоохранительным органам.

Один был моложе, с самоуверенным выражением лица. Второй – старше, лет сорока, с усталыми, но очень внимательными серыми глазами. У него было лицо человека, который давно ничему не удивляется и ни во что не верит. Он неторопливо прошел в центр зала, и толпа почтительно расступилась перед ним. Он остановился, еще раз обвел всех взглядом, и его глаза на мгновение встретились с глазами Екатерины. В его взгляде не было ничего особенного, просто профессиональное любопытство, но Екатерине показалось, будто ее просканировали, взвесили и занесли в какую-то невидимую картотеку.

Директор аукционного дома, маленький, суетливый человечек, подбежал к ним.

– Господа, чем могу быть полезен?

– Майор Ларин, уголовный розыск, – представился тот, что был старше, голосом, лишенным всяких интонаций. Он показал удостоверение. – Мы по делу об убийстве гражданина Орлова. Нам нужно задать несколько вопросов. Не будем мешать вашему мероприятию. Просто поговорим с людьми. Он ведь был здесь частым гостем?

– Да, конечно, Сергей Аркадьевич был нашим постоянным клиентом, – заискивающе пролепетал директор. – Ужасная трагедия! Просто немыслимо!

Ларин не обратил на его причитания никакого внимания. Он кивнул своему напарнику, и тот направился к одной группе антикваров, а сам майор медленно пошел вдоль витрин, время от времени останавливаясь и задавая тихие вопросы то одному, то другому гостю. Он двигался с неожиданной для его плотной фигуры легкостью, и в его движениях не было ни суеты, ни спешки. Он был похож на опытного рыбака, который неторопливо забрасывает сеть, зная, что рыба никуда не денется.

Екатерина поняла, что ей нужно уходить. Немедленно. Быть здесь, когда полиция начала опрос, было верхом неосторожности. Она развернулась, чтобы незаметно пройти к выходу, но было уже поздно. Майор Ларин направлялся прямо к ней.

Он подошел и остановился в паре шагов. От него пахло дешевым табаком и чем-то еще, казенным – запахом кабинетов, бумаг и бессонных ночей.

– Екатерина Андреевна Сомова? – спросил он так, будто уже знал ответ.

– Да, – ее сердце пропустило удар, но она заставила себя стоять прямо и смотреть ему в глаза.

– Майор Ларин. Мне сказали, что вы здесь. Я как раз собирался заехать к вам в магазин.

– Ко мне? Зачем? – в ее голосе прозвучало искреннее удивление, которое, она надеялась, он примет за чистую монету.

– Вы были знакомы с Сергеем Орловым?

– Шапочно. Мы несколько раз пересекались на подобных мероприятиях. Не более.

– Он никогда не заходил к вам в «Феникс»?

– Нет. Мой магазин – не его уровень. Орлов интересовался вещами музейного класса. У меня в основном… – она на мгновение запнулась, подбирая слово, – …предметы с душой, а не с родословной.

Ларин чуть заметно усмехнулся.

– «Предметы с душой». Красиво сказано. А вы ведь, кажется, раньше в Эрмитаже работали? Реставратором.

Он был хорошо информирован. Это было плохо.

– Да, работала. Давно.

– Странная смена карьеры, – заметил он, не сводя с нее глаз. – От сохранения национального достояния к продаже, как вы выразились, «хлама для пенсионеров».

Его тон был ровным, почти безразличным, но Екатерина чувствовала стальную хватку за этим показным спокойствием. Это был не просто разговор. Это был допрос.

– У каждого свои причины, майор.

– Конечно, – легко согласился он. – Например, ваш покойный муж, Олег Сомов. Он тоже был в этом бизнесе, не так ли? Говорят, у него были… широкие связи.

Снова Олег. Сегодня был определенно его день. Сначала Волков, теперь полиция.

– Мой муж погиб два года назад, – отчеканила она, чувствуя, как подступает холодная ярость. – Я не вижу связи между его делами и убийством Орлова.

– А я и не говорил, что она есть, – мягко возразил Ларин. – Я просто собираю информацию. Работа у меня такая. Орлова убили не из-за денег в кошельке. У него в квартире были вещи на миллионы долларов, их не тронули. Убийца искал что-то конкретное. Что-то небольшое, но очень ценное. Возможно, не в материальном плане. Может, какой-то документ. Или ключ. Вы ничего не слышали о том, что Орлов искал в последнее время? В вашем мире слухи распространяются быстро.

Ключ. Он сказал «ключ». У Екатерины пересохло во рту. Она изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица. Она смотрела на серое, ничем не примечательное лицо следователя и понимала, что перед ней очень опасный человек. Не опасный, как Волков, с его змеиным обаянием и скрытой угрозой. Ларин был опасен своей методичностью, своим упрямством, своей способностью видеть то, что скрыто за красивыми фасадами и вежливыми словами. Он был чужим в этом мире антиквариата, и именно поэтому он видел его насквозь, со всей его фальшью, алчностью и тайнами.

– Нет, майор. Ничего не слышала, – солгала она. Ложь далась ей тяжело, она почувствовала, как на лбу выступила испарина. – Я не очень общительный человек. Я занимаюсь своей работой, и меня мало интересуют слухи.

Ларин помолчал, разглядывая ее так, словно она была одним из экспонатов, пытаясь определить подлинность.

– Понятно, – сказал он наконец. – И все же, я бы хотел, чтобы вы вспомнили. Вчера, позавчера. Никто странный не заходил? Никто не предлагал вам купить что-нибудь необычное? Старую шкатулку, например?

Шкатулку. Он знал. Он не мог знать, это было невозможно. Это была просто догадка, выстрел в темноту. Или кто-то уже навел его на нее? Старушка? Но это было маловероятно. Волков? Возможно. Он был способен на все.

– Майор, через мой магазин проходят десятки людей в день, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал устало и немного раздраженно. – Они приносят десятки вещей. Старые самовары, треснувшие чашки, пожелтевшие фотографии. Я не могу помнить все.

– Постарайтесь вспомнить, Екатерина Андреевна, – его голос стал жестче. – Это очень важно. От этого может зависеть не только раскрытие убийства, но и ваша собственная безопасность. Человек, убивший Орлова, не остановится ни перед чем, чтобы найти то, что ему нужно. И если он решит, что это у вас… – он не договорил, но в этой недосказанности было больше угрозы, чем в любых словах.

Он протянул ей визитку. Простая белая карточка с напечатанным на ней именем и номером телефона.

– Если что-то вспомните, позвоните. В любое время.

Он кивнул ей и, не прощаясь, отошел, продолжая свой неторопливый обход зала. Екатерина смотрела ему вслед, чувствуя, как дрожат ее пальцы, сжимающие каталог. Аукцион превратился в ловушку. Холодный аукцион. Холодный от страха, от лжи, от присутствия смерти и закона. Она больше не могла здесь оставаться. Она быстрым шагом, не глядя по сторонам, направилась к выходу. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ней, отрезая ее от мира приглушенных голосов и блеска старинных вещей.

Она оказалась на Невском, среди шума и суеты дневного города, но чувствовала себя бесконечно одинокой и уязвимой. Ей казалось, что за ней следят из каждого окна, из каждой проезжающей машины. Взгляд майора Ларина преследовал ее. Его тихие, но настойчивые вопросы эхом звучали в ее голове. Он подозревал ее. Она не знала, на чем основывались его подозрения, но она чувствовала их так же ясно, как холодный ветер с Невы.

Она почти бежала по мокрому асфальту, обратно, к своему магазину, который еще вчера казался ей надежным убежищем, а теперь представлялся мишенью. Она была зажата между двух огней. С одной стороны – безжалостные и невидимые убийцы, ищущие тайну шкатулки. С другой – упрямый и проницательный следователь, идущий по их следу и видящий в ней одно из звеньев цепи. И где-то рядом, в тени, притаился Алексей Волков, который вел свою собственную, непонятную игру.

Вернувшись в «Феникс», она заперла дверь на все замки и задернула шторы. Полумрак магазина, который всегда ее успокаивал, теперь казался зловещим. Каждый предмет, казалось, смотрел на нее с немым укором. Тиканье часов отмеряло не спокойные секунды вечности, а мгновения приближающейся опасности. Она подошла к тайнику, отодвинула каталоги, открыла его. Палисандровая шкатулка, обернутая в бархат, лежала на месте. Она достала ее. Дерево было холодным на ощупь. Она открыла крышку. Фотография счастливой обреченной семьи. Ключ с вензелем «АФ». И темное, запекшееся пятно на вишневом бархате. Кровь. Цена тайны. И эта цена, она теперь понимала это с ужасающей ясностью, еще не была уплачена полностью.