4 глава

Лиза

Вечером я вернулась на стойку регистрации в центральной гостинице спортивной деревни. Холл был пустой: день выжал всех, а завтра обещал троекратно повторить это упражнение в связи с официальным открытием универсиады. А это значит, что к растерянным спортсменам присоединятся такие же потерянные зрители, которые будут стоять под дверью санузла и спрашивать, где здесь туалет.

Я проверяла документы у двух помощников сборной по плаванию, ставила отметки, желала хорошего вечера. Обычная рутина, в которой я чувствовала себя уверенно: бумажки, правила, подписи – почти на автомате, без напряжения мозгов.

Когда ребята ушли, я осталась у стойки одна. Бен написал, что можно заканчивать и ехать домой. Наконец! Пальцы болели от постоянного держания планшета.

– Эй, волонтёрша! – раздалось сбоку.

Я повернулась и увидела троих парней. В голове пронеслись сотни лиц спортсменов, но этих, кажется, я не заселяла. Мозг хаотично соображал, что надо этим хамам. Форма? А не поймёшь – они в разномастных футболках. Волосы влажные – нашли фонтан, не иначе, взгляд расплывчатый. Запах алкоголя перебивал всё вокруг, даже чистящие средства с белизной.

– Добрый вечер, – сказала я автоматически. – Чем могу помочь?

Они подошли ближе. Неприятно близко.

– Помочь… – протянул один улыбаясь. – Нам скучно. Ты здесь одна?

– Нет, – соврала я. – Сейчас подойдёт охрана.

Охраны, разумеется, не было. Её вообще редко можно увидеть там, где она нужна.

Второй опёрся локтем на стойку, так что я почувствовала его присутствие кожей.

– Расслабься. Мы просто поболтать хотим. Ты симпатичная.

– Спасибо, – сказала я и сделала шаг назад. – У вас есть ключ-карта? Номер? Я могу подсказать, где лифт.

– Лифт мы найдём, – хмыкнул третий. Он обошёл стойку сбоку, будто это нормально, и я мгновенно напряглась. – Пойдёшь с нами?

У меня внутри всё стало холодным и очень ясным. В такие моменты мозг перестаёт рисовать романтические картинки и включает режим выживания. Я отступила ещё, упёрлась в шкафчик с бланками. Пальцы нащупали телефон в кармане, но доставать его было рискованно: они могли увидеть, отобрать, разозлиться.

– Парни, – сказала я, стараясь держать голос ровным, – я на работе. Отойдите, пожалуйста.

– Мы тоже на работе, – хохотнул второй и почти перевалился через стойку, потянув руки ко мне. – Работаем над настроением.

Я резко отшатнулась от его наглых ладоней.

– Не трогай меня!

Третий, что нагло зашёл за стойку, ухмыльнулся и вдруг взял меня за запястье.

– Да ладно, не ломайся.

Слово ударило больно, потому что оно всегда про одно: сама виновата, раз тебе не нравится. У меня во рту пересохло, я вдохнула и почувствовала только алкоголь и чужую близость.

– Отпусти. Сейчас же.

– Пойдём, – сказал первый и кивнул в сторону лифтов. – Там тихо.

Они начали тянуть меня. Резко, уверенно, ухмыляясь. Совершенно бесстрашные парни, которым не смеют отказывать.

– Здесь повсюду камеры, придурки! Охрана тоже рядом!

– Да плевать.

Я попыталась вырваться. Схватилась за край стойки. Локоть ударился о дерево. Боль вспыхнула, но не помогла.

– Эй! – мой голос сорвался почти на визг. – Прекратите!

И тут позади них раздался низкий, спокойный голос:

– Руки убрали. Сейчас же.

Парни обернулись. Я тоже. И у меня внутри что-то сдулось – напряжение, страх, тошнота.

Кристофер Нодд стоял посреди пустого холла. В футболке и шортах, с влажными после душа волосами. Он выглядел злым, собранным, напряжённым. Руки расслаблены, хотя в глазах промелькнула готовность наброситься.

– Ты кто такой? – попытался ухмыльнуться первый.

Крис сделал шаг. Всего один. И этого шага хватило, чтобы трое придурков замерли, оценивая его, как соперника.

– Тот, кто отправит вас домой до открытия универсиады.

– Да мы… – начал третий, но Крис уже смотрел на его руку на моём запястье.

– Отпусти девчонку.

Рука исчезла сразу. Парни переглянулись. Алкоголь всё ещё держал их на плаву, но страх оказался сильнее.

– Пошли, – буркнул первый. – К чёрту этого придурка.

Они ушли, бросив напоследок что-то невнятное. Напоследок посмотрели на камеру под потолком, показав ей неприличные жесты. Я осталась стоять, вцепившись в стойку, и только когда дверь закрылась, поняла, что у меня дрожат колени.

Крис подошёл ближе.

– Ты как? – спросил он тихо.

Хотелось ответить, что всё отлично. Я ведь волонтёр, у меня всегда всё отлично и улыбка до ушей. Это удобно всем, кроме меня. Но из горла вылезло честное:

– Погано.

Он кивнул, будто это был нормальный ответ.

– Пошли проветримся. Здесь душно.

Мы вышли на ступеньки возле стеклянных дверей, вдыхая остывающий вечер. Воздух ещё помнил дневной жар, но уже уступал ароматам цветов и соли, доносящихся с океана. Где-то далеко, за пределами спортивных построек, играла негромко музыка, не громко.

Я обняла себя руками и вдруг поняла, что мне хочется плакать даже не от страха, а от стыда. Оттого, что я не справилась сама.

– Спасибо, – сказала я, глядя на ступеньки. – Я… я бы не…

– Не надо, – перебил Крис. – Свобода и алкоголь делают из людей придурков.

Я подняла глаза.

– Всё равно чувствую себя идиоткой. Рация же рядом лежала, надо было звать охрану.

– Какого чёрта ты вообще одна среди мужиков, ещё и вечером?

– Волонтёров не хватает, – ответила я, и это прозвучало жалко. – Особенно парней. А мне нужны часы для университета. Волонтёрство даёт много приятных бонусов.

Крис выдохнул, будто ему это не понравилось, но спорить он не стал.

– Тебе не стоит работать здесь ночью, – заключил он.

– Угу, согласна, – закивала я сразу. – Только выбора особо нет. Волонтёрство даёт бонусы к стипендии. Ну и на не очень хорошие оценки глаза закрывают. Я не тупая, не подумай, просто не всегда есть время усиленно учиться.

Вот же дура! Если волнуюсь, то всегда несу всякую чушь. Как будто успешному капитану команды интересно знать о моих проблемах.

Крис посмотрел на меня внимательнее. На секунду показалось, что он хочет что-то сказать личное, но он выбрал нейтральное.

– Я провожу тебя до машины.

– Не надо, – по привычке сказала я. И тут же добавила тише: – Хотя… да, пожалуйста.

Мы пошли по дорожке к парковке. Фонари отбрасывали свет на его руки, на мои ладони, на песчинки, которые облепили кеды. Я слышала его шаги рядом, и от этого мне становилось спокойнее. Рядом с Крисом никто не обидит.

– Ты давно волонтёришь? – спросил он, поглядывая то на меня, то на пыль под ногами.

– Третий год, – ответила я. – Я уже знаю, что спортсмены не читают указатели, не держат ключи в одном месте и могут забыть, где у них собственная раздевалка. И что тренеры с менеджерами считают себя бессмертными по части вечеринок. Я ещё в ресторане подрабатываю. Через день.

Опять куча ненужной информации. Блин, Лиз, прекращай нести всякую чушь!

Крис хмыкнул. На этот звук у меня внутри что-то мягко шевельнулось.

– Я видел тебя на пляже сегодня, – сказал он.

Я тут же почувствовала, как у меня горят уши.

– Я… да. Я приносила расписание.

Мы дошли до машины. Старенький автомобиль выглядел уставшим даже в свете фонаря: потёртая краска, мелкие царапины, салон, который пах моими дешёвыми духами и кофе. Я нажала кнопку, замки щёлкнули.

Крис остановился рядом, не слишком близко. Он держал дистанцию, и этим успокаивал сильнее любых слов.

– Хорошего пути домой, – улыбнулся он. – И, если что, зови охрану. Или меня.

– Тебе тоже… – я запнулась. – Хорошей ночи. И спасибо ещё раз. Позову. Ага.

Он кивнул, развернулся и пошёл обратно. Я смотрела ему вслед и надеялась, что он оглянется. Ну, как в фильмах. Словно точку уже поставили, но она превратилась в запятую.

Он не оглянулся. И это тоже было правильно. Не нужны мне отношения, даже мимолётные. Во всяком случае сейчас. У меня на встречу с Мией времени нет, а роман – это целое дело. Готовиться, переживать, лишний раз ноги брить.

Дома я приняла душ, смыла с кожи дурной день – соль, пот, чужие прикосновения, которые всё ещё сидели в памяти.

Мама позвонила ровно в десять. Она знала, что сегодня я не в ресторане, и считала своей обязанностью рассказать все домашние сплетни. Даже о людях, которых я не знала. Я её слушала вполуха, попутно закидывая жёлтую футболку в корзину для стирки. Надо не забыть дойти до прачечной, а то вообще без чистой одежды останусь.

Ни убаюкивающий разговор с мамой, ни равномерный гул вентилятора, не помогли мне заснуть.

В голове снова и снова прокручивался холл гостиницы, запах алкоголя, рука на запястье, и голос Криса, который одной фразой остановил обнаглевших придурков. Ну принц же, не меньше!

Потом вспомнился пляж, его прыжок, мимолётный взгляд, короткая улыбка, из-за которой я сбежала, прижимая к груди планшет, словно броню.

Я лежала и думала о нём слишком много. Это было глупо, опасно и совершенно бессмысленно.

Потому что у универсиады есть правила. И в этих правилах нет места романтике. Да и времени нет. И смысла. Через две недели всё закончится. Баннеры снимут, трибуны опустеют до следующего крупного мероприятия, и Крис уедет в свою жизнь. Я останусь в своей.

Так стоит ли вообще на него смотреть?

Я закрыла глаза сильнее, будто это могло выключить мысли. В темноте слышались машины с улицы, щёлканье вентилятора, и чьи-то шаркающие шаги по дорожке.

Очень хотелось заставить себя не придумывать того, чего нет и не будет. Забыть торс Криса, его взгляд и улыбку. Но стоило честно признаться: я уже всё придумала.

5 глава

Крис

Меня выдернули с тренировки на середине серии подач.

– Нодд! В офис. Срочно, – крикнул администратор, перекрывая свист ветра и крики ребят.

Песок скрипнул под стопами. Руки в магнезии. Пульс ровный, рабочий. Всё шло по плану. И вдруг срочно.

Дана Вулф подняла руку, и мы остановились.

– Иди, – сказала она. – Капитана просто так не дёргают. Лео, берёшь разминку и блок. Держи темп и не отвлекайся. Ты, чёрт тебя дери, в облаках с самого утра летаешь.

Лео Грант улыбнулся слишком широко.

– Принял, тренер.

Я снял кепку, провёл ладонью по затылку. Влажные волосы липли к коже. На языке соль, во рту привкус изотоника.

– Пять минут, – сказал я парням.

– Десять, – рявкнула Дана. – Не больше.

Я дошёл до административного корпуса. Там кондиционер работал на максимум. Воздух ударил холодом по шее и плечам, пробегаясь приятными мурашками по коже.

В коридоре уже стояли двое охранников. Один у двери, второй у окна. Оба делали вид, что они часть интерьера.

Я постучал и вошёл.

За столом сидели Эвелин Шоу – PR федерации. Её густо накрашенное лицо мелькало повсюду – от рекламных буклетов до главной страницы официального сайта. Рядом с ней толстый мужик с тремя бейджами на шее. Коллекционер, что ли? Ещё двое из оргкомитета, лица смазанные, не запомнил. В углу – ноутбук, открытые папки, какие-то распечатки.

И Лиза.

Она сидела на стуле у стены. Пальцы на коленях сцеплены так, что побелели костяшки. Глаза большие. Смотрела в пол, потом на дверь, потом снова в пол. Страх там был не показной. Тихий. Злой. Из тех, который человек прячет, чтобы его не добили.

Я остановился. Грудь сжало. Ненавижу такие кабинеты. Здесь всегда тяжёлое напряжение, словно ты на суде.

Эвелин говорила, не снижая громкости, и я вошёл прямо в середину её монолога.

– …вы вообще понимаете, что она делала в мужском секторе вечером? – Эвелин постучала ногтями по столу. – У нас универсиада, а не реалити-шоу. Скандал на сексуальной почве нам не нужен. Не нужен. Ни при каких условиях.

Толстяк поднял ладони.

– У нас дефицит волонтёров. Парней почти нет. Мы закрываем смены тем, что есть. Лиза опытная, ответственная, она…

– Бен, меня не интересует, опытная она или нет, – Эвелин резко перебила. – Меня интересует заголовок на завтра. «Спортсмены приставали к волонтёру». Вы хотите это? Я – нет.

Только после этого она заметила меня.

– Кристофер. Отлично, что вы здесь. – Она мгновенно сменила тон на медовый. – Мы как раз обсуждаем вчерашний инцидент. Мы всё видели по камерам. Спасибо, что вмешались.

Я кивнул. Без улыбки. Меня мутило от её приторного голоска.

– И спасибо, что не устроили драку, – добавила она. – Это было очень… зрелое решение.

Зрелое. Отличное слово. Им закрывают рот и подтирают следы.

Я посмотрел на Лизу. Она подняла глаза на секунду. Взгляд короткий. Просьбы там не было. Скорее разочарование и обида.

И тут меня накрыло.

Потому что я понял, куда они ведут. Сейчас сошлются на неправильное распределение и ошибку менеджмента. Потом – что Лиза оказалась в неподходящее время. Дальше – что во избежание репутационных рисков её убирают. И всё. Трое парней, которые руками лезли туда, куда нельзя, останутся за кадром. А девчонка получит урок.

Я сжал челюсть.

– Давайте уточним, – сказал я. Голос вышел ровный, но внутри разгорался пожар. – Элизабет здесь по какой причине?

Бен быстро ответил:

– Мы проводим внутреннюю проверку. Не переживайте, во всём разберёмся.

Эвелин наклонилась вперёд.

– Мы должны исключить повторение. Любые риски. И сделать выводы по персоналу. – Она повернула голову к Лизе и скривила недовольное лицо. – Почему вы вообще не вызвали охрану сразу?

Лиза вдохнула. Плечи нервно дрогнули.

– Я… – начала она, и голос сел. – Я пыталась. Их было трое. Я была одна.

Эвелин щёлкнула ручкой.

– Значит, вы не были готовы к смене в мужском блоке.

Вот. Приехали.

Я сделал шаг к столу. Хотелось, чтобы меня видели и слышали, а не просто стоять истуканом.

– Всё не так, – произнёс я. – Она была готова. А вот всё остальное под вопросом.

Эвелин приподняла брови.

– Простите?

– Камеры показали, что ей угрожали? – спросил я.

Толстяк Бен испуганно кашлянул.

– По записи видно навязчивое поведение. И попытку увода из зоны стойки.

– Отлично, – сказал я. – Тогда вопрос не к ней. Вопрос к тем, кто это устроил. Их отстранили?

Эвелин улыбнулась ещё шире, обнажая неестественно белые зубы со следами помады.

– Мы решим это непосредственно с представителями сборной. Вы же понимаете. Баскетболисты. Ради них стадионы и собираются. Не хотелось бы…

– Не хотите скандала, – закончил я. – Я понял. Очень удобно.

Лиза сидела тихо. Но я видел, как она принялась сильнее растирать пальцы. Она держалась из последних сил. И это бесило ещё больше.

Эвелин постучала ногтем по папке.

– Нодд, мы благодарны за вашу помощь. Через несколько часов открытие универсиады. Предлагаю вам немного отдохнуть, набраться сил и забыть инцидент. А мы со своей стороны сделаем всё возможное, чтобы такого больше не повторилось. Идёт?

Мне было что ответить. Много нелестных слов в адрес организации и лично Эвелин. Но я знал, что каждое моё слово будет направлено против Лизы.

– Идёт.

Эвелин снова приторно улыбнулась. Бен посмотрел на начальницу. Потом на меня. Потом на Лизу. И выдохнул.

– Хорошо. – Он говорил быстро, будто боялся забыть слова. – Мы переводим Лизу на стадион. Там больше людей, больше охраны. Мужской блок найдём кем закрыть. Лиза, вы не теряете часы. Я подпишу замену смен.

Эвелин кивнула, будто это её идея.

– Прекрасно. Это разумно. И всем спокойнее.

Лиза подняла голову.

– Мне можно идти?

– Да, – сухо сказал Бен. – Зайди после открытия за расписанием.

Я развернулся к двери, но выходить не спешил. Дождался, когда Лиза встанет и, словно прикрывая её от взглядов начальства, пошёл следом.

В коридоре кондиционер уже не казался спасением. Холод цеплял мокрую кожу. В голове шумело. От злости и бессилия. От того, что любое большое событие таит в себе большую грязь, которую пытаются прикрыть любым способом.

Мы вышли из корпуса. Сразу ударило тепло. С улицы тянуло солью океана вперемешку с нагретым асфальтом. Лиза вдохнула, будто впервые за час.

– Эй, порядок? – спросил я.

– Да, – ответила она. И тут же добавила: – Не совсем. Но да.

Честно. Мне это понравилось. И разозлило.

– Пытались сделать из тебя виноватую? Так себе у вас руководство.

Лиза пожала плечами.

– Таких конфликтов на каждом соревновании достаточно.

– Сволочи, – вырвалось у меня.

Она коротко улыбнулась. Уголком губ. Реакция на бранные слова, которые из меня вылетали не так часто.

– Спасибо, что встал на мою сторону, – улыбнулась она чуть шире.

Мы шли к развилке. Мне – обратно на тренировку. Ей – к парковке, судя по указателям.

И всё. Сейчас наши траектории разойдутся.

Это должно было меня устроить. У меня одна цель – победа. Капитан не должен цепляться за волонтёра. Капитан вообще не должен цепляться ни за что, кроме счёта и дисциплины.