Напротив все так же отстраненно сидел Инфор. Он был вне круга людей, объединенных родством или жизнью. Взгляд его блуждал от одного лица к другому, будто резал кусок мяса. Я вспомнила, что он полукровка. Это значило, что его родителя-ланита уже девятнадцать лет как не было в нашем мире, а родитель-человек, вероятнее всего, умер. Любил ли его кто-нибудь? А если так, мог ли рассчитывать на взаимность этого жесткого и недружелюбного полукровки? Хоть кто-нибудь ждал его возвращения домой?

«Отстань от мага и ешь!» – мысленно оборвала мои размышления мама. Я потупилась, понимая ее правоту. Посмотрела на стол передо мной и вздохнула. Пожалуй, в пустыне уже все съедено…

Через полчаса или около того я обнаружила себя в сумрачной теплой комнате, заставленной с одной стороны книгами, а с другой кристаллами, мерцающими отблесками каминного огня. Вокруг прозрачного столика в середине, громоздились два огромных кресла и диван. В комнате постоянно играли отражения от столика, стеклянной дверки узкого шкафа между книгами и беспрерывно помигивающей стены с кристаллами. Дед расспрашивал обо всем на свете. С ним было так тепло и уютно, что казалось – за стеной нет зимы и войны. Такой необыкновенно простой и добрый он человек! Вместе с тем Саша казался ранимым и беззащитным. И столь правильным казалось то, что он родной дедушка мне! Необыкновенно правильно! О другом деде нельзя и мечтать.

Когда за спиной послышался звук прикрываемой двери, я обернулась. На высокую спинку дивана облокотилась тетя. Мама прошла мимо и, присев на подлокотник кресла, обняла Сашу.

– Тайрен, как ты могла!? – прошептал он глухо. Мама посмотрела в огонь, прижимая голову деда к груди. Смотря на ее закушенную нижнюю губу, я перестала кусать губы и отвернулась.

– Прости, Саш. Я знаю, как это важно для тебя. Но я не могла… – ответила мама тихо.

Когда тетя села рядом со мной, мама поднялась к камину.

– И ты тоже хороша… – пробурчал дед тетке. Она усмехнулась, пожимая плечами. Я понимала ее, хотя была бы счастлива, если бы она предала эту «чужую тайну» еще в моем детстве… – Вылитая мать!

– Возможно, внешне она и в нас, но Дайан абсолютная внучка своего деда, – оспорила тетя.

Я млела от каминного жара и тепла, исходящего от любящих меня людей. Они говорили о прошедших годах, обо мне, об Андресе, обо всем на свете. В какой-то момент я уснула. Проснувшись из-за внезапно образовавшейся тишины, удивленно осмотрелась.

– Пригрелась, – улыбнулась тетя, гладя меня по голове.

– Можно я похожу по дому?

– Конечно, можно! – удивленно засмеялся дед.

Зябко поежившись, я вышла в широкий коридор, погруженный в призрачный, колышущийся сумрак. Чуть правее находилась обеденная зала. Я пошла в другую сторону. После библиотеки деда сразу начиналась широкая деревянная лестница. Заканчивался коридор невыразительной сероватой дверью. Открыв ее, я ахнула. У них в доме личный портал! Немыслимо! Не во всех маленьких городках есть…

Поднявшись, я замерла. Слышались тихие голоса и плеск воды. Коридор заканчивался дверью вдалеке. Лестница вела дальше вверх. Сделав несколько шагов, я замерла у узенькой арки, ведущей в ярко освещенный зал. Отошла на два шага, задержав дыхание. Уперлась спиной в стену и нахмурилась, не понимая. Перед глазами застыла картинка, пойманная при быстром взгляде внутрь. Зала была чуть больше обеденной внизу. Метрах в двух от широких окон во всю стену, разделяя помещение на две неравные части, спускалась высокая ступенька. По центру в ней были прорезаны ступеньки, светившиеся мягким белым светом. Левую часть зала занимал небольшой бассейн. В правой же, плотно примыкая одной стороной к грани ступени, стояла большая круглая ванна. Вода в ней парила и волновалась, чуть бурля. На ступеньке у ванны сидела Марго. Причина же моего смятения сидела рядом с ней спиной ко входу. Эта широченная голая спина могла принадлежать лишь отцу. Волосы, скрученные в жгут, спускались по позвоночнику черной змеей. Они тихо разговаривали, смотря в разные стороны. Марго – в бурлящую воду. Отец – в ночную даль за оконными стеклами.

«Зайди» – позвала она. Покраснев, я отлепилась от стены и пошла в залу. Здесь было влажно, но не душно. Слишком ярко, в сравнении с библиотекой и коридором. И… непонятно. Отец повернул подбородок в сторону матери. Чуть улыбнувшись, он наблюдал за мной боковым зрением. Как же хотелось отмыться от пустыни, оказавшись здесь. Я смотрела на гладкий подбородок, влажную от пара спину. Легкие белые штаны тоже не были сухими.

– Ныряй! – усмехнулась бабка моим мыслям и махнула рукой. Больше месяца кожа не соприкасалась с горячей водой. То, чем могла расщедриться пустыня, хватало лишь для поддерживания себя в цивилизованном состоянии. Скинув когда-то белые штаны и тунику, я залезла в обжигающую воду. Легла, терпя воду, обжигающую отвыкшую кожу. За спиной послышались шаги. Марго обернулась к сыну.

– Уложи у меня. Я все равно на Сиан.

– Там же Кларисс. Побудь хоть ночь дома.

Я подняла голову к человеку за спиной. Это Анж подняла ворох моей одежды и вышла.

Марго, внимательно разглядывавшая меня, шепнула что-то сыну. Тихо засмеявшись, он обнял мать за плечи и поцеловал в висок. Марго тоже улыбнулась, обхватывая его руку тонкими пальцами. Вскинув брови в недоумения, я ожидала комментариев.

– Ты вылитая мать, – улыбнулась она.

Переведя взгляд на монолит спины отца, я пожала плечами. Он-то в кого такой?

– И засыпаешь совсем…

Отец поднялся и прошел к окну. Незаметно образовавшаяся за спиной Анж расправила полотенце и я поднялась. Огромная рубашка отца, приготовленная ей для меня, заставила рассмеяться. Мокрые волосы мгновенно пропитали ткань влагой. Я поднялась к окну, глядя в которое отец задумчиво теребил подбородок.

– Завтра как проснетесь, порталом в Буренер, оттуда к раскопкам. Не знаю, где сейчас безопаснее, чем там.

– Может лучше остаться здесь? – засомневалась Марго.

– Мам… Ты прекрасно понимаешь, какой опасностью выльется ваше нахождение под одной крышей. Да еще в Зальцестере…

– Я не знаю где Буренер, – вмешалась я осторожно.

– С утра Анри занесет портационные кристаллы. Будут в раскопки – хорошо. Но боюсь, они все сейчас в распоряжении боевой гильдии. Буренер находится на самой южной оконечности принадлежащей Объединенным землям территории Сиана. До раскопок три часа или чуть дольше на грузовых циннах, вместе с водой и едой.

Кивнув, я обняла отца. Дотронулась пальцами до только схватившегося глубокого пореза под ключицей. Что это?

– Спокойной ночи, – поцеловал он меня в лоб.

Анж махнула рукой. Как же не хотелось уходить от него. Понуро спустившись, я обернулась к Марго. Она пожелала спокойной ночи. Казалось, что ее недоверие потихоньку испаряется.

Анж вела в конец коридора.

– Здесь кабинет Андреса, – указала она на дверь с левой стороны. Распахнув соседнюю, завершающую коридор, женщина прошла внутрь. – Спокойной ночи, Дайан.

Я поежилась, осматривая большую полупустую комнату. Здесь практически не было мебели. Даже сесть некуда. У широкой кровати над тумбочкой висел желтый светящийся конус. Свет еле-еле дотягивался до дальнего угла – между стеной и шкафом.

Я залезла под одеяло и свернулась в клубок. Сделать теплее воздух не получалось. Догадавшись, что просто не могу перебить программы отца, я закрыла глаза и вздохнула. Через какое-то время, разбудив на минутку, ко мне забралась мама. Сразу стало теплее. Сжав ее руку на боку, я снова уснула.

Нас разбудила Анж, зайдя в комнату. Оставив мою одежду, снова пробредшую белый цвет, предупредила о завтраке.

– Не надо меня ни о чем спрашивать сейчас… – пробубнила мама, поднимаясь. Вероятно, спросонья мое лицо представляло собой один сплошной вопрос. – Очень соблазнительно, – усмехнулась она, глядя на рубашку отца. – Говорила с Петиром?

– Не спрашивай… – тряхнула я головой ей в тон.

Увидев за столом Инфора, я усмехнулась: он так аккуратно растворился вчера… Марго, Саша и тетя уже кушали. Анж присоединилась вместе с нами. Отца, конечно же, не было. Поздоровавшись, я села за стол. Где-то в доме раздался звон.

– Анри, – сказала Анж спокойно.

– Доброе утро всем! – Анри ворвалась в обеденную залу привычно уверенно и деловито. – О! Что это? – спросила, увидев елку. – Так, эти два в Буренер, – положила на стол два маленьких, с мизинец, кристаллика.

– Вообще-то я тоже не была там… – проговорила мама.

– Угу. И я, – кивнула тетя, жуя.

Анри вскинула брови. Обернулась за поддержкой к Марго.

– Надо четыре, – подсказала та помощнице отца.

Кивнув, Анри скользнула по мне взглядом и вышла. Саша поднялся к окну, за которым кружили крупные снежинки.

Я представила, как сейчас от лагеря к Баэндару летят сотни сборных плит. И теплый ветер трепет волосы Петира, среди прочих – таких же вымотанных и чумазых друзей. Они сомнут все живое, что не успеет убраться из белокаменного города. Если харены не самоубийцы, они уже должны были отчалить, улететь, убежать…

Еще перед тем, как на склоне перед лагерем начали появляться боевые подразделения гильдий, Инфор упомянул, что Баэндар харенам Андрес не оставит. И оказался прав. Десять тысяч специалистов были способны пройти сквозь Харенхеш от границы до границы, уничтожив все живое на пути. Но то, что он собрал их от границ Объединенных земель, отозвал из центра – не предвещало ничего хорошего.

– Можем пойти сейчас, если хочешь, – предложил Инфор.

Я обернулась. На самом деле я бы предпочла остаться здесь, с дедом. Странно, неужели они чувствуют себя в безопасности в этом доме? Я встала из-за стола и подошла к Саше.

– Лучше мы. У нас смена. И так пропали никому ничего не сказав, – решила мама.

– Спасибо за теплый прием, – поблагодарила тетя, беря один кристалл.

Прикрыла глаза. Через пару мгновений вытянутый кулак обволокло красным туманом. Тетя открыла глаза и встретилась взглядом с Сашей. Через четверть минуты разросшийся красный туман взорвался, поглотив ее. Между столом и широким проходом не осталось и пылинки. Мама последовала ее примеру, подмигнув мне на прощание: встретимся в песках. Я кивнула.

Было холодно. Мои легкие шаровары и еще более невесомая туника не были рассчитаны на зиму. Поежившись, я взглянула на Инфора. Он пожал плечами. Да, да… это дом императора, кто тут может что-то изменить? Даже если сломать стены, снести здание до фундамента, температура останется такой, какую он когда-то заложил.

– Пойдем со мной, – позвала Марго.

Мы прошли на второй этаж. Комната напротив зала с бассейном оказалась ее спальней. Достав из шкафа пушистую шаль, она накинула мне на плечи. Улыбнувшись благодарно, я сомкнула концы на груди. Марго смотрела задумчиво, медля.

Раздался тихий звоночек. Я поняла, что вернулась Анри. Сняв шаль, отдала ее Марго. Не пригодилась…

– Спасибо.

Выйдя в коридор, я помедлила пару мгновений. Марго не двигалась с места. Не знаю, что она имела мне сказать. Возможно, ей нужно было время, чтобы осмелиться. Хотя, что она могла сказать мне такого, для чего нужно готовиться?

В коридоре мы столкнулись взглядами с Анри: она обернулась, проходя мимо лестницы. Женщина замерла, я тоже остановилась. Когда же она опустила взгляд, я спустилась и прошла в зал. Ты не знаешь, что я знаю. Тебе не откуда знать. А я знаю, что устроил это Ройс. И еще то, что лучше бы ты завоевала мысли Петира и хотя бы вы двое были счастливы вместе. Если уж я не могу…

Замерев у стола, я зябко обняла себя за плечи. Анри не промолвила ни слова, оставив кристаллики на столе. В тишине было слышно, как закрылась дверь в комнате с порталом. Посмотрев на так и стоявшего у окна деда, я подошла к нему. Обняла крепко, с любовью. Саша был чуть-чуть ниже. Когда мы были так близко, ему приходилось поднимать взгляд, и становилось неловко.

– Я люблю тебя, деда, – улыбнулась я. Сказать ему «деда» было намного легче, чем отцу «отец»… Увидев, как стремительно краснеют смотрящие на меня глаза, я поцеловала его в щеку и пошла к кристаллам. Инфор проследил за мной взглядом. Поднял ладонь, останавливая, и взял кристалл первым. Через минуту, обежав всех благодарным взглядом, я закрыла глаза. Ох, не люблю я эти креациновые изыски…

Когда в лицо ударила жара, я осмотрелась. Рядом высилась высокая стена, как вокруг Баэндара. Из распахнутых ворот в сотне метров слева от меня вылетел цинн с нагруженным прицепом. Проследив взглядом за ним, я увидела еще несколько удаляющихся точек впереди. Надеюсь, нас-то хоть один дождался? Инфор уже подходил к воротам. Я побежала за ним. Если маг так просто отошел дальше, чем на пятьдесят метров, значит, поблизости безопасно.

Последний цинн стоял практически у ворот. Оглянувшись на меня, Инфор взглядом приказал забираться.

– Пойдем к порталу? – крикнула я, подходя. Вокруг шумел народ и приходилось повышать голос.

Маг огляделся по сторонам, пожал плечами и по-прежнему безмолвно указал подбородком следовать вглубь города.

Буренер был миниатюрным. То есть он был таким маленьким, что казалось, на окружающие стены строители потратили больше камня, чем на все строения внутри. На площади в три раза меньше Главного зала императорского дворца не было никого, кроме шести гильдийцев. Почувствовав пристальные взгляды всех сразу, я поежилась.

– А какое назначение у этого города? – удивилась я на обратном пути.

– Кроме того, что это второй и единственный, кроме Баэндара, защищенный портал Объединенных земель на Сиане?

Я закусила губу, залезая в цинн. Инфор сел впереди, рядом с водителем. Мы двинулись сразу.

– А боевая гильдия уже покинула раскопки? – подалась я вперед.

Инфор повернул подбородок и промолчал. Его профиль казался еще более агрессивным, чем прямой взгляд. Вздохнув, я откинулась на спинку и подобрала ноги на сидение. Было тревожно. Там же Петир…

Через полтора часа я начала клевать носом от монотонности ландшафта. Инфор не выходил на диалог. Когда мы резко сбросили скорость и ударились об землю, я вскрикнула. В цинне сработали компенсационные программы. Воздух стал густым, словно кисель. Инфор потянул руку к водителю и обернулся ко мне. Затем он выпрыгнул из цинна.

Когда я тоже вылезла, маг сделал жест стоять на месте. Я и так никуда не собиралась. Маг тем временем смотрел под ноги.

– Что с псиоником? – спросила я шепотом. Было так тихо… и страшно.

Когда Инфор поднял голову и мы встретились взглядами, я отшатнулась. В следующий миг, будто моргнув и забыв открыть глаза, он начал медленно оседать.

– Инфор!

Похлопав мага по щекам, я поднялась. Что же это? Мама не могла далеко улететь… Закрыв глаза, я начала звать. Маму, тетю, даже Нис. Кого угодно!

– Инфор, очнись же! – крикнула снова, тряся за плечи.

Когда я поднялась на ноги, на песчаный холм поднимались три фигуры. «Хочешь рядом лечь, можешь сопротивляться» – произнес голос в голове. Я сглотнула. Пока они шли, я старалась ни о чем не думать. Очень хотелось снова позвать маму с тетей, но судьбы водителя и Инфора я им не хотела. Подойдя, один из них вытащил водителя из цинна. Мне кивнули лезть внутрь. Они не говорили вслух, но когда один из них посмотрел на Инфора на песке и обернулся назад к нам, я поняла, что они решают оставить его так или убить.

– Не надо… – взмолилась я, – Пожалуйста!

Когда двери закрылись и мы легко понеслись вперед, я осмелилась на вопрос:

– Что вы хотите от меня?

Мой вопрос остался без внимания. Сняв капюшон, сидевший рядом человек откинулся на спинку. Это был смуглый харен с абсолютно гладким черепом. Широкое лицо с прикрытыми глазами казалось слишком тяжелым для маленького носика. Через минуту полета мы остановились. Человек с переднего сидения спрыгнул в песок и направился к затаившемуся между песчаных барханов цинну. Выдохнув, я тоже откинулась на спинку и отвернулась к окну. Стараясь держать в мыслях лишь песок и солнце, я следила за плавно ползущими волнами за стеклом. Время растянулось в бесчисленное количество вдохов и выдохов. Через час или меньше я выпрямилась. Сначала это казалось миражом, обманом зрения. Потом появилась мысль, что это странное отражение цинна в дрожащем раскаленном воздухе. Но теперь, когда розовое облако стремительно приближалось, я отчетливо поняла: Нис. И когда я это поняла, сидящий рядом лысый выбросил руку, откидывая меня на спинку, и уставился в окно.

«Убери кифа, если хочешь жить» – послышалось в голове. Я обернулась к незнакомому, влажному от пота лицу.

– Мы летим параллельно каравану. Во втором цинне от хвоста твои родные… – проговорил водитель. Я сглотнула, не веря.

Сменив направление так, что Нис оказалась сзади, цинн понесся с немыслимой скоростью. Меня вжимало в кресло и тошнило. Стало еще страшнее. Через полминуты впереди показался караван из трех циннов. Застонав, я подалась вперед. На моих глазах третий врезался в прицеп остановившегося перед ним. Один замер чуть поодаль.

– Киф! Иначе твои мать и тетка умрут. И все остальные, за компанию.

Я обернулась назад, закрывая глаза. Иди к Инфору, помоги ему, если можешь. Чувствуя текущие по щекам слезы, я молила кошку послушаться. Назад… Назад…

Снова сменив направление, мы полетели дальше. Я плакала, уткнувшись в ладони. Нис, Нис, Нис… Тонкие, словно ниточки, сковывающие ленточки поползли к сидевшему рядом псионику. Когда я перевела взгляд, он улыбался. Зрение поплыло и я лишь почувствовала удар головы о стекло цинна…