Я поняла, что сына в доме больше не было. В окно выпрыгнул? Обернулась к императору, поднимавшемуся за мной, но проглотила вопрос.

Через несколько минут, когда Кларисс зашторила разбитое окно и прикрыла дверь в ту комнату, мы уютно устроились в зале наверху. Собрав с пола разбросанные приборы для камина, Андрес разжег огонь. Кларисс поставила на стол три бокала и разлила вино. Я грела ступни, скинув сапоги и забравшись с ногами на диван. После всего увиденного стесняться уже было глупо.

– Не думал, что твоя императорская репутация может пострадать, если девочка начнет делиться впечатлениями? – промурлыкала полукровка, отпивая глоток. Я смущенно обернулась к Андресу, устроившемуся в кресле напротив Кларисс. Он смотрел на меня, улыбаясь сдержанно, тепло и спокойно.

– Дайан вызывает изумительное доверие. Я знаю лишь одного человека, кто с такой легкостью становится другом каждому встречному…

Кларисс хохотнула в голос и подняла бокал:

– За него!

Андрес усмехнулся, отпивая. Я потянулась к своему бокалу. О ком они?

– Любимица декана, очаровала отца… Даже Ксю, похоже, успокоилась по поводу своего отпрыска, – продолжал император.

– Она могла бы оказать положительное влияние на Ройса.

– Только попробуй притащить его в Объединенные земли, – предостерег Император без иронии.

Я терялась в разговоре. Они говорили обо мне, но я не улавливала и половины смысла сказанного.

– Что тебе рассказать, крошка?

Я заскребла пальцами подлокотник дивана. Как кстати пришлась бы сейчас моя тетрадь с готовыми вопросами.

– Кларисс, почему вы остались?

Она удивленно вскинула брови.

– Почему остались полукровки? В вас, ведь, тоже кровь ланитов. Вы даже больше являетесь ланитами, чем людьми.

Удивление полукровки сменилось снисходительной улыбкой:

– Это первые дети. А потом? До какого колена полукровок можно было забрать? До первого-второго? Ты можешь встретить человека и даже не понять, что его дед или прабабка – ланит. Даже если бы Ранцесс забрал с собой полукровок первого колена, что было бы дальше – там? Они никогда не стали бы ланитами там, как и здесь мы никогда не станем людьми. Мы изгои, девочка. Были здесь, когда ланиты еще жили среди нас. Являемся сейчас здесь – когда ланиты ушли. И были бы там – в новом мире – среди чистокровных ланитов. Нам нет места нигде. Ты поэтому приехал? – резко перевела она взгляд с меня на императора. Он коротко кивнул. Кларисс задумалась, переведя взгляд на огонь в камине.

– Мы не видим никаких вариантов, кроме резервации, – проговорил Андрес неохотно.

Кларисс стремительно поднялась и отошла к окну.

– Я не позволю! Мы живем значительно дольше людей. Мы должны быть свободны!

– Если так будет продолжаться, срок вашей жизни значительно сократиться. И популяция тоже.

Я смотрела на женщину и видела на ее лице напряжение и злость.

– Я подумаю до утра что можно сделать.

– Ты уже пятнадцать лет думаешь… А полукровок вырезают, как скот.

Я вздрогнула и мысленно сжалась.

– Я подумаю до утра, – повторила женщина, возвращаясь к креслу.

Почему полукровок убивают? Неужели так сложно защитить? Их – явных полукровок первого-второго колена так мало! У нас же есть гильдии – сплоченные, сильные государственные образования с внутренней безопасностью и гильдейским духом. Почему это так сложно? Не потому ли, что они слишком свободны? Я подняла взгляд на женщину, уже не казавшуюся такой отталкивающей, как при встрече. Она обратила на меня внимание и кивнула, подбадривая.

– Ведь вы практически все – необыкновенно одаренные… – начала я и голос сорвался. Кларисс усмехнулась. – Я имею в виду, что все без исключения ланиты были псиониками, магами, рейнджерами или видоками высших ступеней. Полукровки наследовали это. Некоторые, как ты – по несколько способностей.

Кларисс склонила голову набок, не понимая к чему я веду.

– У всех вас серьезное образование и все вы служили в гильдиях. Искали себя, пробовали…

– Ну, все или почти все. Какая разница?

– Гильдии – это сила Объединенных земель. Это замкнутые и полноценные единицы власти и регулирования с собственными иерархиями и безопасностью…

Я обернулась к Андресу, наблюдавшему за мной сквозь золотистые узоры на бокале.

– Возможно, обезопасить явных полукровок можно было бы, распределив их в гильдиях? В верхних слоях иерархий, дать им некую власть, ответственность и ответственных за их безопасность сослуживцев…

Я закусила губу. Вдруг это невозможно и глупо? Но мне это казалось таким простым и явным выходом. Все полукровки талантливы как на подбор. Даже за счет большей продолжительности жизни они значительно более опытны и образованны.

Когда я подняла взгляд, Кларисс и Андрес задумчиво смотрели друг на друга. Что-то неуловимо тонкое вилось между ними, будто некая теплая, неощутимая и всеобъемлющая эмоция. Что могли они пережить вместе, став настолько близкими и бессловесными?

– У тебя еще есть вопросы? – перевел на меня взгляд Андрес через пару минут. Я помотала головой. Даже если и были – я их все забыла. Потом спрошу у Саши или Эзнера. Мне не хотелось больше ничего спрашивать. Потянувшись к бокалу, я отпила маленький глоточек. Андрес удовлетворенно кивнул.

– Я читала описания некоторых ланитов в исторических справках о главах Гильдий. Точнее одну справку – об Арханцель – сестре последнего императора-ланита.

Кларисс усмехнулась. Я и сама улыбнулась, сообразив, что говорю о хорошо знакомой ей личности как о каком-то забытом историческом персонаже.

– Я не могу представить степень красоты и мощи, исходившей от той женщины. Историк преклонялся перед ней. Он писал, что все ланиты были такими – перед ними хотелось преклонять колени. Служить им. Это правда?

Кларисс скривила губы, кинув взгляд на поднимающегося с кресла Андреса.

– Не надо.

– Надо…

Я удивленно наблюдала, как император вышел из комнаты. Как часто он бывает здесь? Насколько они близки? Могут ли они вообще быть близки физически?

Он вернулся практически сразу. Отставил бутылку с края, поставил на стол небольшой деревянный ларчик. Открыв, достал ощутимо тяжелое украшение цвета рубина. Кларисс наблюдала за ним с легкой усмешкой, потом и вовсе широко улыбнулась.

Тем временем Андрес зашел за спину полукровки и откинул ее соломенные волосы на плечо. Я замерла, ощущая воодушевление и не зная, чего ожидать. Время застывало, воздух казался густым и сладким. Наклонившись, император застегнул широкое и массивное ожерелье и, легонько прикоснувшись губами к ее шее, вернул волосы на спину. Я смущенно отвернулась. Возможно, я была слишком маленькой и дикой, выросшей лишь с матерью, рядом с которой никогда не было мужчин. Я не понимала границ нормальности. Для меня эти нежные прикосновения, приветствия и прощания казались слишком интимными. Андрес существовал в каком-то собственном мире, который я назвала бы «Император и его женщины». Женщины, которым оставались его нежность и любовь – но не он сам. Может, так? А возможно, я слишком сильно концентрирую внимание на этих прикосновениях…

– Дайан! – позвал он тихо.

Я подняла взгляд. Той женщины-кузнечика, что сидела минутой ранее в кресле, больше существовать не могло. Никогда. Передо мной, обнимая изящными тонкими пальцами бокал красного вина, сидела самая необыкновенная женщина на Земле. Я сглотнула, смаргивая неожиданные слезы. Подалась вперед, протягивая руку. Одернула ладонь, смущаясь. Хотелось прикоснуться к ней, побыть вблизи нее лишь мгновение. И этого хватило бы для осознания причастности к немыслимому великолепию и силе. Кларисс улыбнулась.

Глаза ее светились озорными искрами, на скулы лег шальной румянец. Даже спутанные волосы делали ее неряшливость – величественной. Эта женщина могла быть императрицей, и была ей – теперь я это видела. В ней было всё: она восхищала, влюбляла, подавляла неописуемой волей, струящейся от нее энергией, вызывала обожание и поднимала страсти. Наконец, выдохнув, я оторвала от нее взгляд. Андрес тоже улыбался: широко и озорно. Могла ли я произнести хоть слово сейчас? Я улыбнулась в ответ, благодарная. Теперь я знала, какие они – ланиты. А в сердце разрывалась незнакомая доселе жалость и восхищение. Я уже любила эту женщину. Уже… и навсегда.

Замочек щелкнул – Кларисс сняла колье. Она вернулась лишь отчасти. То, какой я увидела ее в прошедшие мгновения отпечаталось в памяти навечно. Убрав колье обратно в ларец, Кларисс поднялась, чтобы отнести его на место. Андрес отошел к окну, и я поднялась за ним. За стеклом с гудящим воем ветер крутил тучи снега.

– Здесь всегда так?

– Нет, – отозвалась Кларисс, вернувшись в комнату, – с гор на восток идет большой табун мамонтов.

Я обернулась:

– Мамонтов?

– Да, древних снежных мамонтов. Это магические существа. Они вызывают похолодание в зонах, где проходят.

– Как это?

– Древние пытались регулировать природу. Это не единственные животные с магическими особенностями.

– И, что, они идут мимо – а тут начинается зима? – уточнила я.

– Да. Пройдут по Объединенным землям – на пару сотен километров вокруг будут ложиться снега.

– Ими кто-то управляет? Или они сами ходят, где хотят?

– Кочуют, но только по северу. Им нужна энергия, которая есть только здесь. Она для них как вкусный воздух… Я не особо много знаю о мамонтах. Это больше к Ройсу.

Андрес усмехнулся и я вспомнила о ее сыне. Пожалуй, я не горела желанием с ним встречаться. Возможно ли, что Кларисс живет на севере именно потому, что Ройс – такой?

– Пошли домой? – спросил Андрес, и мне не оставалось ничего кроме, как кивнуть.

– Да, засиделись уже, – заметила Кларисс, – Ройс уже выходит из себя.

– Ему восемнадцать лет, Кларисс. Пора бы уже укротить ребенка.

– Что же ты не укротил его, когда ему было пять?

Я вскинула взгляд на Андреса. Даже я понимала, что Ройс может быть сильнее его – мага. Кларисс – мать, парень никогда не причинит ей вреда. Андрес же был ему никем. Более того, он являлся мужчиной, к которому тот ревновал. Вряд ли Андрес мог бы повлиять на парня. Воспитание подобного ребенка без сильного наглядного авторитета, простым убеждением или, хуже того, наказаниями, мне казалось немыслимым. Самому же Андресу, похоже, не удалось стать подобным авторитетом для парня.

Внизу мы оделись, и Андрес открыл дверь, выпуская меня. Я не оборачивалась, прикрываясь капюшоном от бьющего в лицо колючего снега. Через несколько секунд я снова взлетела в воздух, вскрикнула и захохотала. В следующее мгновение мы снова оказались на светлой стороне Земли – в жарком пшеничном поле.

– Не привыкай только! – предупредил император, ставя меня на твердую землю.

– Где мы?

В километре от нас поднимался белый дворец, окруженный невысокой белой же стеной. Если это Императорский дворец, то с этой стороны я видела его впервые.

Андрес кивнул на белокаменное великолепие и, сняв свой плащ, перебросил его через руку.

– А почему не прямо туда? – удивилась я. Разве ты не всесилен?

Кинув на меня еще один насмешливый взгляд, он промолчал. Я пожала плечами, ступая сквозь колосья. Возможно, ему нужно подумать. А может быть, необходимо переключиться, отойти от встречи с полукровкой и ее сыном, ночью и вьюгой. Я щурилась на солнце, ступая рядом с императором. Не прошло и двух часов. Но это время, проведенное рядом с императором и полукровкой, подарило мне больше эмоций, чем практически вся жизнь до этого…