От этой одуряющей мысли у Алисы закружилась голова. Именно это ей рассказывала бабушка, когда выпивала пару рюмок коньяка, с фырканьем закусывала шоколадными конфетами и закрывала глаза, погружаясь в воспоминания. Даже уйдя из клана, бабушка навсегда осталась здесь. Теперь Алиса это понимала. Теперь она это чувствовала на каком‐то глубинном уровне, на том, где она знала, как передвигаться на двух ногах или четырёх лапах или как держать ложку правой рукой.

Впервые с тех пор, как приехала в Москву, Алиса почувствовала радость от возвращения в клан. Сейчас она была дома. И готовилась стать хозяйкой в нём.

Алиса несколько раз сжала кулаки и встряхнула руками, избавляясь от дрожи, охватившей мышцы. Сначала нужно победить. Все остальное – потом.

– Да будет это исполнено, да будет так во веки веков. Первый – правит и повелевает, Второй – ведает и защищает, остальные – служат и повинуются. Во имя Зверя!

Старик молча обводил пристальным взором каждого анимала в зале, словно грозный экзаменатор, спрашивая: «Ты всё слышал? Ты всё понял?»

Судя по благоговейной тишине, поняли все. Даже шумная компания молодых анималов, у которых Лёша брал пиво, сидела тихо, прикрыв ладонями алюминиевые зелёные банки, чтобы они не отсвечивали в тусклом свете прожекторов.

– Обнажите свои тела и мысли перед Зверем. Пустите Зверя в свои сердца, откройте ему свои помыслы.

Алиса начала раздеваться. Бабушка рассказывала: в клане анималы слишком часто обращаются на глазах друг у друга, чтобы придавать голому телу какое‐то сакральное значение. Алиса соглашалась, что это совершенно логично и закономерно, но всё равно ей было неуютно под прицелом минимум двухсот пар глаз стаскивать с себя водолазку, снимать джинсы, неловкими экономными движениями складывать одежду в стопку. Она хотела было остаться в белье, но, мельком подняв голову на противника, обнаружила, что Сергей уже снял боксеры с логотипом Бэтмена – под дружеское улюлюканье и смех трибун. Сперва Алиса подумала, будто смеются над обнажённым анималом, а потом сообразила: она ошиблась, нагота никого не смущала. Видимо, всех так насмешил символ супергероя на трусах. Алиса порадовалась, что надела ничем не выделяющийся чёрный комплект, на котором ещё утром болталась бирка. Разумом она понимала, что последнее, о чём ей сейчас стоит волноваться, – узор на трусиках, но всё равно испытывала постыдное облегчение.

Алиса положила стопку одежды на свободное место первого ряда. Провела пальцами по волосам, расчёсывая их и успокаивая сердцебиение. Не удержалась и перебросила каштановые пряди на грудь. Те были не настолько длинными, чтобы скрыть наготу, но создавали эфемерное ощущение защищённости.

«Ну вот и всё. Тот самый день. Тот самый час, – подумала Алиса. – Мой ход».

Удивительно, но в это мгновение, стоящая абсолютно обнажённой перед всем кланом, за секунду до начала самой главной битвы в её жизни, Алиса почувствовала уверенность. Она победит, потому что иначе просто невозможно. Победит, потому что шестнадцать лет бабушка готовила её к этому дню. Победит, потому что нет выбора, нет альтернативы, есть только один вариант будущего. И она сделает всё, чтобы он наступил. Ведь Алиса в ответе не только за себя, но и за весь клан. Она не имеет права проиграть. Это даже не обсуждается.

– Да будут Зверь и его дети свидетелями сей битвы. Да будут её итоги непреклонны и неизменны. Да будет проигравший готов склонить голову перед победителем, как наши предки склонились перед духами Зверя и этим обрели великую защиту. Властью Чредимого я объявляю: да начнётся бой!

Зал взревел, как единый зверь, и этот рык нёс в себе всеобъемлющую веру в истину. Анималы понимали, что решается судьба их клана, и не хотели знать другого варианта развития событий, кроме того, что был предопределён судьбой и волей Зверя.

Сергей с лёгкой усмешкой обернулся на зрителей и помахал рукой. Трибуны отозвались подбадривающими воплями. Компания на первом ряду скандировала его имя.

Сергей перекинулся первым. Его обращение заняло пять ударов сердца Алисы. Первый – анимал раскрыл широко руки, словно стремился объять весь мир, запрокинул голову и резко повернул вбок. Алисе послышался хруст. Второй – тело Сергея задрожало, мышцы от напряжения порвали бронзовую кожу. Он рухнул на одно колено, вытянув обе руки, опустился на сжатые кулаки. Третий – по позвоночнику Сергея прошла мощная волна, и вслед за ней тело выгибалось и покрывалось бурой шерстью. Четвёртый – там, где кожа уступала под натиском медвежьей шерсти, кости, мышцы, связки и сухожилия бурлили, ломались, плавились и мощными толчками крепли и росли в объёмах. На пятый удар сердца одним рывком Сергей встал на задние лапы. Он взревел и оскалился, лицо вытянулось, и чернота затопила глаза, превращая их в два бездонных омута. Медведь опустился на четыре могучие лапы, продолжая реветь. Первые его шаги были осторожными и будто бы неуверенными. Пыль вихрилась и оседала на лоснящейся бурой шерсти.

Медведь принялся наворачивать круги по арене, призывно рыча. Алиса почувствовала, что теперь все взгляды обращены на неё. Возникло жгучее желание обратиться сию же секунду, не делать ни шагу в человеческом облике, чтобы никто не заметил, как дрожат колени. Она облизала сухие губы, досчитала до трёх и вышла в центр арены.

«Я не могу проиграть, просто потому что не могу. Это не моя история, – повторяла Алиса слова бабушки. – Моя история – это победа. Мой путь – путь вожака».

Алиса вытянула шею и выгнулась, позволяя привычной волне обращения захватить тело, полностью покоряясь духу волчицы и позволяя той завладеть разумом. Волчица благодарно завыла устами Алисы, и дикое блаженство охватило каждую клеточку её тела и её сущности. Плотная жемчужно-серая шуба укрыла Алису от всех опасностей, волнений и холода, словно щит. Не в силах устоять на меняющихся ногах, Алиса опустилась на четвереньки, вонзив ногти в песок. Сильные мышцы перекатывались под серой шерстью, и Алиса почти заурчала от переполняющей её энергии. Звуки и запахи обострились, Алиса чуяла врага так чётко, что могла с закрытыми глазами отслеживать его перемещения. Сладко зажмурившись, она завыла и ринулась к Сергею.

Нельзя было оставаться на месте. Медведь – особенно та- кой крупный, как Сергей, – весил почти полтонны, а то и больше. Один его точный удар способен разрешить исход поединка. Волчица же весила пятьдесят килограмов от силы. Единственный шанс победить – быть быстрее, манёвреннее и изворотливее, чем неповоротливый медведь.

Сергей всё ещё тяжело и степенно перешагивал, поднимая морду и издавая длинный протяжный рык. Его когти размером с человеческие пальцы Алисы скребли пол. Рассчитывая на то, что медведь на четырёх лапах не успеет отреагировать на молниеносный натиск, Алиса прыгнула и приземлилась прямиком ему на спину, намереваясь вгрызться в шею. Однако медлительность медведя оказалась обманчивой. Сергей кувыркнулся вперёд, подминая под себя Алису.

Когда Алисе удалось выбраться из-под тяжёлой медвежьей туши, Сергей встал на задние лапы, вытянувшись во весь свой трёхметровый рост, и гортанно заревел, размахивая передними лапами. Отойдя на безопасное расстояние и выждав несколько секунд, Алиса снова ринулась. Теперь она не атаковала в лоб, а хотела запутать Сергея, вымотать его, заставив следить за своими резкими и гибкими перемещениями и соревноваться в скорости, одновременно пытаясь достать его клыками и когтями.

Трибуны в благоговении молчали. Или, быть может, они ревели в унисон с медведем, но Алиса слышала лишь удары своего сердца.

Медведь был готов к атаке. Он вновь поднялся на задние лапы и замахнулся передней, собираясь одним ударом оттолкнуть Алису и прибить к земле. Но она проскользнула под лапой, резко поменяла направление и вцепилась Сергею в бок, прокусив его до кости. Медведь взвыл от боли, повалился на землю и перекатился, снова подминая под себя Алису. У неё потемнело в глазах и зашумело в голове, но она твёрдо решила не размыкать челюсти во что бы то ни стало. Острые резцы и длинные клыки глубоко вошли в плоть Сергея, не позволяя вырваться. Алиса, захлёбываясь кровью, терзала медведя, вынуждая того прекратить сопротивление.

Вдруг Сергей перестал пытаться вдавить её в землю. Он поднялся, развернулся и упал на спину, потянув за собой Алису. Она, и не думая размыкать пасть, упала прямиком в медвежьи объятья. Она растопырила лапы, врезаясь когтями в живот Сергею, но они были слишком тупыми, чтобы причинить ему ощутимый вред. Острая боль пронзила тело – Сергей крепко обнял волчицу, словно переполняясь братской любовью. Он всадил острые длинные когти Алисе под рёбра. Не в силах сдержать вой, она разжала челюсти. С клыков капала горячая кровь. Медведь неуклюже развернулся, теперь уже без проблем давя Алису своим весом. Страх неотвратимого поражения был так силён, что заполнил всё её естество, вытеснив на время боль. Алиса резко дёрнулась, пытаясь вывернуться из медвежьего хвата. Сергей недовольно заревел и зажал челюстями её шею. Не прокусывая кожу, но достаточно жёстко контролируя, чтобы Алиса не посмела сдвинуться с места.

Алиса посмела. Вопреки здравому смыслу, она забилась в медвежьих тисках. Сергей, пытаясь обуздать взбесившуюся волчицу, усилил нажим. Его челюсти сжались сильнее, лишая Алису доступа к кислороду. Последнее, что Алиса запомнила, – свой собственный постыдно поджатый хвост.

Она потеряла сознание, а когда через секунду – или несколько секунд? – пришла в себя, обнаружила, что снова может свободно дышать. Нет больше медвежьей туши, давящей ей на грудь и сжимающей глотку… Во рту был вкус горькой крови и пыли. Алиса облизнулась и попыталась встать. С третьей попытки лапы согласились принять нужную позицию. Под рёбрами горело. Но не это сейчас было важно. Важно было то, что она готова продолжать бой и бороться за своё право…

Запах медвежатины был стойким, но самого Сергея Алиса больше не видела. Где же он? Куда он делся? Бой ещё не окончен! Она готова продолжать!

Алиса в волнении вновь забыла про боль и нарезала круги по арене в одиночестве. Алиса не хотела верить в очевидное.

«Где медведь? Где этот чёртов медведь? Я готова биться дальше! Нет, я не проиграла!»

Сергей обнаружился на первом ряду. Он успел натянуть джинсы и теперь сидел в кресле, откинув голову на спинку, а какая‐то девушка ловкими стежками зашивала глубокую кровоточащую рану на его боку.

Алиса остановилась и села, наконец позволив осознанию навалиться каменной плитой. Простой вывод уничтожал все краски мира, делая голоса вокруг бессмысленно оглушающими. Он лишал возможности встать. Он не давал дышать даже сильнее, чем медвежьи клыки на глотке.

«Первый – правит и повелевает, второй – ведает и защищает», – прозвучал в мыслях Алисы голос Руслана. Или не в мыслях, а наяву?

Руслан подошёл к Алисе и произнёс заветные слова, затем мягко коснулся макушки волчицы. Она знала, чего он просит: перекинуться в человека. Но тогда слова, которые насильно проникали ей в голову, обретут смысл и щит из серебристой шерсти больше не будет её защищать от реальности.

Руслан опустился на одно колено и пристально всмотрелся в волчьи глаза. Алиса легла на пол, уткнула морду в лапы и перекинулась, позволив духу волчицы покинуть её. Через минуту кто‐то принёс то ли полотенце, то ли плед и кинул его Алисе на голую спину. Помог встать, убедился, что Алиса не собирается снова падать и валяться в пыли, и ушёл. Она так и не поняла, кто это был.

Ещё через некоторое время подошёл Сергей и встал слева от неё. Трибуны бесновались и выкрикивали его имя. Скандирование оборвалось, когда Руслан взял левую руку Алисы, висевшую безвольной плетью, и уверенно протянутую правую руку Сергея, образовав круг.

– Сергей из Бурого рода, ты одержал славную победу в честном поединке! Отныне ты будешь зваться вожаком московского клана анималов. И да станем мы послушною паствою твоей, вожак, да станет воля твоя нашей волей, да превратится кровь твоя в нашу кровь, да услышим мы твой голос везде и всегда: и на самой высокой горе меж облаков, и в самой глубокой океанской впадине меж гадов морских. Да будет твой голос всегда громче нашего, да будет он мощнее ветра дикого, мощнее пламени красного, ярче молнии синей. Пусть твоё слово станет законом для нас. Пусть ты станешь отцом и матерью, братом и сестрой, возлюбленным учителем и наставником. Пусть не посмеем мы перечить воле твоей, иначе не сможем жить ни минуты без благословения твоего. Пусть не посмеем мы идти против слова твоего, ибо не жить нам тогда на земле-матушке. Мы станем плоть от плоти твоей, твоя воля загорится в наших сердцах, как комета на небе ночном, и да исполним мы её тут же и без промедления. И да будет так отныне, пока смерть не разлучит нас. Когда же ты ляжешь в сыру землю и укроешься зеленью, и оплачет тебя дождь, и вознесётся твоя душа и твой дух-защитник в горний мир, найдём мы нового вожака, и поведёт уже он нас вперёд.

Алиса слышала и, что гораздо хуже, понимала каждое слово. Ни боль, ни скорбь, ни отчаяние не отвлекали от торжественной речи Чредимого. В такой момент все должны были слушать, и все слушали.

– Серая волчица Алиса, ты проиграла в битве, но проиграла с честью. Ты не Первая, но Вторая. Да станешь ты не правителем, но его правой рукой, его тенью, да станешь ты Зрячей. Будешь защищать вожака, как дух-защитник оберегает нас от напастей. Положишь ты живот свой на алтарь служения вожаку, и да бу- дет твоё сердце биться в унисон с сердцем вожака, и да разделишь ты боль вожака, и да услышишь ты его немой зов, и да увидишь ты его взор и на самой высокой горе меж облаков, и в самой глубокой океанской впадине меж гадов морских. Да будет служение Второй искренним и честным, и тогда Зверь возрадуется и наградит Зрячую высокими дарами. Будет даровано тебе зрение Зверя, сможешь ты взирать на мир сквозь человечью оболочку и видеть сердце Зверя. Да станешь ты Видящей. Будет дарован тебе нюх Зверя, сможешь ты чуять сквозь человечью оболочку и слышать запах Зверя. Да станешь ты Слышащей. Будет тебе даровано чутьё Зверя, и будешь знать ты, в какую из восьми сторон света смотреть, чтобы отыскать Зверя внутри человека. Да станешь ты Ищущей. Да будет дарована тебе стремительность Зверя, и ни один человек с сердцем Зверя не пройдёт мимо Зрячей. Да приумножит Зрячая величие клана, да посвятит кровь, плоть и дух свой поиску наших новых братьев и сестёр. И да будет воля Зверя непреложна и вечна!

Трибуны ревели, вопили и захлёбывались в восторженных криках.

Алиса тоже кричала. Только этого никто не слышал.