Отзывы на книги автора «Дария Беляева»

Рождественская черная сказка про ведьму, трех ее сыновей и черта.
Магический реализм о Москве 90х.

Жила-была старая ведьма и было у нее три сына: мент, солдат и бандит, или умный, средний и дурак. А как ведьма умерла (перед самым Новым годом), так и начались приключения.

Получилась история про несчастных, заблудших, их раненые души, не сумевшие найти себе точек опоры в разрушающемся мире. Они стремятся к добру, но творят зло, но не всегда (стараются быть хорошими и иногда получается.)

Очень удачно выбран рассказчик, который никого не осуждает, и почти ничему не удивляется, но с юмором и непринужденно говорит о том, что с ним однажды случилось, иногда создается впечатление, что вы сидите с ним в полутемном баре и слушаете его, и заворожены этим странным рассказом, с черным юмором, без цензуры. И именно в том, как написано, большая часть прелести книги.

В итоге, я прочитала книгу о семейных связях, о своих и чужих, о том, как жизнь в ненормальном мире учит ничему не удивляться, и о том, что даже в самую темную ночь, можно найти что-то теплое и светлое, чтобы жить дальше. И этого теплого светлого много больше, чем кажется.

Странная книга, не советую ее правдолюбам и тем, кто точно знает что такое хорошо и что такое плохо. Но тем, кто умеет увидеть хорошее и в плохих персонажах, можно попробовать. Мне понравился черный юмор повествования, зимняя Москва конца 90х, и балаганные приключения с чертенком (хоть ему бы и не понравилось такое уменьшительное словечко). Черт тут очаровашка.

В итоге, получилось любопытное и атмосферное начало книжного года.
Я в прошлом году сетовала, что наши авторы не пишут о персонажах, которые погрязли в пороках, с некоторой теплотой, и вот опровержение. Иногда, могут!

Дария Беляева
«Щенки»

Это не моя история, это не мой слог, это не мой стиль — единственное, что хочется сказать по поводу данного романа. Вот честно: я не знаю, что ещё сказать, что написать. Но по условиям игры, в рамках которой я читал книгу, надо. Начинаю. Подобные истории от современных авторов и авторш вызывают ступор. У меня, по крайней мере. Он похож на другое творение, которое я прочитал в прошлом месяце. На «Крампус» Брома. Даром, что действие обеих книг происходит в новогодние/рождественские праздники. Вы вправе сказать: так надо было читать их в то время, чтобы наверняка проникнуться атмосферой, царящей в них. Да поху… ой, простите — ещё не в полной мере отпустила манера написания «Щенков». Это не важно. От слова «совсем». Для меня обе эти книги плохи и, как я понял, никакой роли время года при знакомстве с ними не играет. В этой романе как бы писательница не старалась при каждом удобном случае упоминать падающий с неба снег и акцентировать внимание на календаре — это ей не помогло создать нужную атмосферу.

Роман Дарии Беляевой начинается с того, что трое сыновей собираются хоронить свою маму, которая умерла на Новый год. На дворе 1998-й год, Россия. «Проклятые девяностые», дух которых воскресить на страницах своего произведения в полной мере ей так же не удалось. Несмотря на упоминания бандитов и их разборки, «Горбушку», телефон-«кирпич» с антенной у одного из персонажей, песен из того времени… Она старалась, она пыталась, но «не получилось, не фортануло», на мой взгляд. Но, как мне показалось, по итогу прочтения, у авторши есть потенциал. Какой-никакой, но есть. Добавить бы глубины, психологизма, проработки текста, чтобы разбавить его, внести разнообразие в постоянно сменяющие друг друга идиотские, подростковые диалоги взрослых людей. Чуть больше описаний, переживаний. Так вот, история вертится вокруг трёх братьев — мента, военного и наёмника, «бизнесмена» (ну, вы поняли, да), — волей судьбы оказавшихся в одном месте. Разные абсолютно по характеру и мировоззрению, но одной крови. Тема братства и родства неоднократно возникнет по ходу развития сюжета. Госпожа Беляева — к её чести — наделила непохожими чертами трёх молодцев и попыталась передать их разношёрстность. С данной поставленной задачей она как писательница справилась. Это касается и женских персонажей. Я почувствовал своеобразие и неповторимость отдельных людей. И даже у чёрта есть индивидуальные черты, которые раскрывают игривый и коварный характер посредством его реплик. Шуточки и манера, которые присущи только ему на страницах сего писательского труда. Чуть ли не всем действующим лицам на пути следования к финалу книги нужно будет победить, одолеть зло, коварное и вероломное. И не только тьму, накрывающую извне, нет. Есть бездна темнее и страшнее. Сломать себя, исправиться, подстроиться, приспособиться.

Трое из ларца, разные с лица прошли через трудное детство, у них разных отцы. Мамка у них была непростая, с *банцой. Колдовка. Злая. С такой мамашей врагов не надо, конечно. Но! Можно сказать, что именно она испортила жизнь своим отпрыскам. Я с этим не совсем согласен. Уж сколько семей, взрослые люди в которых совершенно обычные (без примеси колдовства в мозгах и крови), могут сломать жизнь и себе, и потомкам. Добавим к этому сложные и переломные для страны времена — и получим то, что есть, то, что увидим, раскрыв книгу и начав читать. Можно почитать «Похороните меня за плинтусом», например. Не получилось у меня принять эту историю, хотя то, чем занималась Катерина, имеет место быть. Я вам говорил, что в шкафу в квартире усопшей братья обнаруживают труп девушки, а? Живой! И их это обстоятельство не то чтобы не удивляет. Воспринимают как данность. Вообще одна из основных претензий к этому роману — все персонажи воспринимают любую дичь как само собой разумеющуюся, любые мистические события, которые случаются с ними, как должное. Разве что на измену жены один из братьев отреагировал более-менее адекватно. Но это он ревнивый просто и не вполне обычным способом склонил её к замужеству, что вызывало напряжение в их семейной жизни. Вы бы взяли к себе домой живой труп, который разговаривает, думает, но разлагается? Тю, раз плюнуть! Почему бы не взять под крепкое и могучее крыло молоденькую девчушку? Пусть она и умерла. Читатель или читательница, конечно, узнают её историю, как она оказалась в этом злополучном месте, какое место займёт в сердце героя. Я не буду распространяться на этот счёт, но скажу, что одно его желание, красной нитью проходящее сквозь весь роман, не давало мне покоя и заставляло закатывать глаза. Оно в значительной мере испортило впечатление от чтения. А о чём книга-то? — спросите вы. Отвечу: о преодолении и попытке жить вопреки, а не благодаря. Потому что один персонаж не даст покоя никому даже после того как покинет бренный мир живых. Собственно, некоторых ждёт приключение, которое они будут считать не иначе как жизнью. Заурядной и прозаичной. Но и без лирики мы не останемся.

Понятно желание Дарии Беляевой вести свой рассказ от первого лица, потому что текст полнится нецензурными словами и таким образом как будто легче объяснить намерение излагать происходящее в такой ненормативной манере. А что? Мужик от народа, из народа, для народа. Свой в доску. Парень с соседнего двора. И кто-то скажет: да на моём жизненном пути встречались подобные персонажи, которые мыслят аналогично, говорят подобным образом и к жизни относятся как данности. Ну, просто рубаха-парень, который совсем не прочь пофилософствовать и процитировать Шекспира или Плавта при случае, познакомившись с их творчеством после возвращения с войны. Да не одной, к тому же. Но я увидел в этом намерение оправдать чернуху, творящуюся в течение повествования. Ведь накидать матюков по тексту проще, чем создавать сложный и выверенный материал. А так выполнил(-ла) стилизацию под образ, мышление, примитивизм не самого приятного человека — и вуаля! Мне иногда кажется, что когда автору нечего особо сказать, но хочется написать книгу, то в ход идут подобные приёмы. Отсутствие прямой речи или знаков препинания — здравствуйте-прощайте, синтаксис и пунктуация — из этой же области. Знаете, некоторые мысли, о которых хочет поведать писательница и которые вкладывает в голову и уста ведущего рассказ человека, не всегда сочетаются с происходившими доселе событиями. Она искусственно подводит к ним. Вот хочет она сказать, что семейные узы важны. И похер, что перед этим один брат чуть не убил другого. Или что любовь нечаянно нагрянет. Скорее всего, она и права. Подобное случается, не спорю. Но из каких таких причин возникает симпатия, а? И двух недель с момента знакомства не прошло, а уже любовь до гроба (иронично, однако), свадьба, дети… ну-ну. И вроде иногда по смыслу подходит, но не оставляет ощущение притяности за уши. Тридцать лет не задумывались о семье, а тут чуть ли не каждый думает. Странное чувство. Вроде и происходит что-то на страницах, а вроде и нет. Герои словно топчутся на месте: одни и те же диалоги, развитие персонажей как таковое отсутствует, меняющиеся локации и помещения (а ведь кухня в произведении играет не менее важную роль в восприятии истории) не создают впечатления разнородности и непохожести — всё как будто одно (здесь не влияние нечистой силы, а, скорее, недоработка писательницы; и не надо говорить про однотипность советских квартир, не надо). Причинно-следственные связи поступков персонажей присутствуют, но, чёрт возьми, как же сложно в некоторых случаях их воспринимать и — что важнее! — принимать.

Не могу в полной мере судить, насколько удалась, удачной вышла попытка в фольклор, фэнтези у авторши — может, я чего-то не понял или упустил, — но до условного Гоголя ей ой как далеко. А ведь умели же, и создавали книжные миры, — которые могли существовать не только на бумажных страницах, — чистым литературным языком, слогом, от которого получаешь эстетический оргазм при чтении. Были в произведениях прошлого мистика и ужасы, ведьмы и черти, Колобок и Чебурашка, дьявольщина, напряжение и страх, яркие образы, запоминающиеся словосочетания. Чувствовалось желание создать сто́ящую работу. Могло быть скучно и утомительно, но зато не было глупых шуточек, разбросанных по всему тексту к месту и не к месту. Не знаешь, о чём писать, — вставь шутеечку, две, а лучше три. Как же нелепо, по-дурацки бессмысленно и бестолково они выглядят порой. *закатил глаза* На всю книгу одно серьёзное и вменяемое лицо (ну два, может), которому сочувствуешь, и который вызывает чувство сопереживания (до определённого момента), а иногда и нежности. И тот труп. Даже типажи, знакомые большинству людей с постсоветского пространства не спасают данный труд госпожи Беляевой в моих глазах. Они ожили в моём воображении, потому что я с ними знаком, а не потому, что она мастерски их выписала. Сейчас у меня одно желание: сравнить и провести параллель в таком ключе: Гоголь-Беляева и Цветаева-Инстасамка. Надеюсь, аналогия понятна. Вот только если у современной певички нет таланта и потенциала для развития, то у Беляевой, повторюсь, есть.

Акцент на деталях в некоторых сценах, сами отдельные сцены дают надежду. Подтексты, заложенные в действо, с лёгкостью считываются. Реализация подвела. Обёртка нарочито вызывающая и кричащая. Словно вкус изменил человеку, дурной тон. Под сугробами серого снега и холодностью слога сокрыты важные темы, знакомые многим. Беляева пишет про важность помощи ближнему (но не каждому, отнюдь), о последствиях принимаемых решений, о важности чувства справедливости и удушающей несправедливости, о пороках и разнообразии человеческой натуры, о многообразии зла и сути добра, о семейных ценностях и братских узах. Не обойдёт стороной животрепещущий и злободневный на тему того, что для некоторых убить — как поссать сходить или почистить зубы — обыденность и норма. Об ответственно мало, конечно, но что поделать? Зато супчика из эгоизма, самомнения и самодовольства сполна можно хлебнуть. Не живёт эта книга, не дышит полной грудью, нет в ней веры [практически] ничему: не воскресают и не оживают персонажи из русского фольклора, типичные для городского фэнтези; не хватает органичного сосуществования мира живых и мёртвых; Москва 90-х годов прошлого века пуста и безлика (вспомните описания Булгакова, например). Дурьи поступки, описанные Дарией, герои романа могли совершать и без влияния нечистой силы. Убрать их — совершенно ничего не изменится. Тогда вопрос: ну и зачем они здесь? Чтобы что? Хочется поиграть молодой писательнице в фэнтези и фольклор — благодатная почва в последнее время, как кажется, для литературных бездарностей — или воплотить свою любовь к древнегреческой или скандинавской мифологии, запихнув богов оных в современность, вплетя в текст чернухи и понятного многим быта не самого лучшего времени. И понеслась…

Если рассматривать роман по некоторым критериям, то он вполне неплох, с неким заделом на продолжение. Я не вполне понял, что хотела сказать писательница в этом романе, не со всеми её мыслями и доводами я согласен. А некоторые в корне не принимаю. Но это, как говорится, мои «проблемы». То, что мне милее, ближе и по душе проза, написанная удобоваримым слогом и без нарочитого использования, насаждения нецензурной лексики, — это факт. С ним я буду жить, осознавая и принимая его, буду читать книги. Мы с писательницей Беляевой находимся в разных мирах, на разных полюсах. Это данность. Это жизнь. Принимаю её такой, какой она есть. В отличие от рассматриваемого романа. Я искренне рад за тех, кому понравилось это местами вульгарное произведение. Каждая книга найдёт своего читателя и свою читательницу. Эта — не моя, поэтому я вновь отправляюсь в путешествие по книжным полкам, на поиски своего, своей истории, того, что мне ближе. А Хитрый, смелый и самый сильный мне в попутчики. Приветик, бра-а-а-а-атик!