Не очень-то убедили эти слова Кобылу. Будь выход всегда – Кузьма бы не пропал. Решали бы с ним до сих пор деловые вопросы, и все хорошо, и никаких Вирудхак.

Древарх-Просветленный налил себе чаю в блюдце, а офицерам не предложил. Посмотрел на них с отеческим прищуром, словно Ленин с постамента на пионерию.

– Я вам помочь не могу. Однако кое-кто может.

– Кто?

– Шива. Вирудхака-то этот, вы же понимаете, божок буддистский. Как победить алкоголизм, ислам, буддизм, иудаизм? А вот так – через шиваизм. Вам, дорогие мои оборотни в погонах, ну очень крупно повезло: есть на Севере один человек, приносящий жертвы Шиве. Жрец его.

– И как найти этого жреца? – поинтересовался Раджникант, относящийся к разговору до предела серьезно. Кобыле все еще трудно было избавиться от ощущения, что творится какой-то цирк.

А кто в армии служил, как известно, в цирке уже не смеется. Тем более – если до кап-один дослужился, а не просто пару лет юности в сапогах оттоптал.

– Жрец живет в Цигломени. Адрес я дам. Возможно, он согласится помочь. Гарантий я не дам.

«Это ничего», – подумал Кобыла. – «Гарантии только в морге дают, да еще когда-то в Союзе пытались. А теперь какие гарантии, кому? Вон, Кузьму вспомнить. Наверняка все схвачено было, а в итоге есть человек – и нет человека».

– Цигломень недалеко. – ответил Кобыла на незаданный Нахом вопрос. – Поехали.

Древарх совершил рукой странный жест: наверное, благословил. А может быть, на хрен послал и пожелал адских мук в лапах Вирудхаки, кто знает. Особой разницы Кобыла не видел. Один лишь вопрос к Просветленному напоследок пришел офицеру в голову, очертания которой все больше напоминали лошадиные.

– Не понимаю: Вирудхаки, ракшасы всякие. Целая шобла какой-то индийской… ты уж меня, Раджникант, прости… хреноты, одним словом. Хозяйничают на суверенной территории Российской Федерации. Ну это ладно, кто у нас тут с девяностых не хозяйничал еще? Только вот что меня беспокоит: русские-то высшие силы где? Родные? Николай какой-нибудь, не знаю там, Чудотворец… Перун, опять же?

Вселеннович загадочно улыбнулся.

– А вот это хороший вопрос. Ты его, родной, всерьез сам себе задай. Пропусти через собственные чакры. Авось до чего умного и додумаешься… Тута я тебе не помощник. Кино советское смотрел? Бывают такие моменты и вопросы, с которыми никто человеку не могет помочь. Только сам!

* * *

Дальше ехали молча.

Раджникант, окрыленный пусть не решительным успехом, но отчетливо осязаемым шансом, оценивал свою кармическую историю. И приходил к неутешительным выводам: жил он все это время не особо праведно.

Во-первых, в богов капитан прежде не особо и верил, хотя знал про них достаточно. Относился к религии как к набору легенд: занимательно и только. Грозные божества раньше казались Раджниканту примерно тем же, чем для Кобылы должны быть Кащей, Баба Яга, Иисус и прочие герои русских сказок. Во-вторых, он воровал не то чтобы «очень», но все же «много». По всему выходило: высокому статусу своей кшатрийской варны Раджникант не вполне соответствовал. Значит, быть ему в следующей жизни шудрой или даже неприкасаемым, а то и всего хуже: женщиной!

Последний вариант испугал настолько, что капитан твердо решил поработать над кармой.

Кобыла тоже пребывал в растерянных чувствах. С одной стороны, осталось в нем негодование: что же делается? На русской земле спокойно хозяйничают всякие ракшасы, а своих заступников у русского офицера и нет! Но с другой – ведь имеется в Цигломени свой, отечественный брахман. Наверняка наиболее праведный и шивоугодный на всем белом свете. А если так – не все ли равно, индийский бог в мире самый могучий или еще какой? Главное-то, что этот бог с русскими!

Дальше в голову полезли мысли уже и вовсе крамольные. Об том, что человек богов для себя должен выбирать сам. И людям боги тоже что-то должны, причем регулярно. А если бог не исполняет то, что обещалось при обращении в веру – то не грех и другого себе выбрать. Того же Шиву… если поможет, разумеется.

Далеко в своих теологических размышлениях Кобыла зайти не успел. Нах прервал затянувшееся молчание:

– Названия у вас чудные. «Цигломень»… Сейчас, вот, Тойнокурье какое-то проехали.

– И не говори! Язык сломать можно. Да на севере все особенное, не только названия. Сурово… но красиво. Неудивительно, что ваш бог-разрушитель в наши края заглядывает. Кажется, у нас много общего.

– И правда. Океан, леса. А еще у вас по весне грязь и говно повсюду: как в Мумбаи.

– Да ну тебя, придурок! Я ж серьезно. Я… а-а-а! Твою налево!.. Впереди!!!

Прямо по курсу машины стоял ракшаса, шевеля усами и грозно выставив вперед когтистую лапу.

– Дави его, Нах!

Кобыла сам не понял: назвал он товарища по прозвищу или выругался.

Возможно, после беседы с Древархом индус сам просветлился. А возможно, побоялся таранить опасную сущность с далекой родины. Вместо того, чтобы снести ракшасу на полном ходу, он резко затормозил: не будь Кобыла пристегнут, разбил бы лицо об панель.

– Приехали, кумбханды! На выход!

Пришлось подчиниться – не хватало еще, чтобы после свершившегося с телом Кобылы ему изуродовали и машину. А ракшаса на это был способен, сомнений никаких!

Кобыла каждой клеточкой тела чувствовал приближение белого пушного зверя. А вот Нах, надо заметить, кшатрийской отваги не утратил. Он обратился к ракшасе на хинди: как показалось Кобыле, с вызовом.

– Говори по-русски, сын собаки! Пусть ничтожность твоих отговорок наполнит заячье сердце твоего друга еще большим страхом!

– Ты сам дозволил нам идти к цели, могучий! Разве у слуг Вирудхаки принято забирать свое слово?

– Не тебе, растоптавшему присягу, говорить мне про слово! Да и разве я обещал не трогать тебя? Я сказал, что позабавлюсь твоей дерзостью! Вот это обещание я и сдержу!

В лапе ракшасы появилась устрашающая многохвостая плеть. На солнце сверкнули вплетенные в нее лезвия.

– Постой! – Нах, словно крейсер «Варяг», врагу сдаваться не собирался. – Ведь пытка окажется интереснее, если у нас будет шанс ее избежать, правда? Пускай наши с другом шкуры будут поставлены на кон в… шахматы!

Кобыле идея показалась идиотской – он даже не понял, как в мозгу Наха подобное вообще родилось. Только вспомнил какой-то старый фильм, где рыцарь играл в шахматы со Смертью. Однако Кобыла, в отличие от Наха, не знал о патологическом азарте ракшас.

Демон всерьез обдумывал предложение.

– Ваши шкуры и так мои. В чем интерес игры, когда ставку можно просто забрать? Хотя сам факт вызова… Хорошо. Но ставка должна быть весомее! Одна партия: с выигрышем я возьму и ваши шкуры, и твои усы! А если выиграешь – свободны до заката!

Однажды царь Юдхиштхира поставил на кон в кости сначала свое царство, потом братьев, затем себя самого и, наконец, свою жену Драупади. Раджникант охотно бы поменялся с легендарным царем местами в части выбора ставок. Решайся сейчас только его собственная судьба – быть может, и не стал бы индус рисковать таким позором, как потеря усов. Но капитан Раджникант Натх Пательпранаб сейчас отвечал не только за себя, но также и за товарища.

Выходит, сдаться – не вариант.

– Расставляй, ракшаса.

– Твой друг может советовать. Я всегда уважал советскую шахматную школу.

Увы, представитель советской школы к шахматам имел весьма слабое отношение. Уже тот факт, что играющий белыми Нах начал партию не с «E2–E4», показался Кобыле изощренной военной хитростью. Ракшаса же только усмехнулся:

– Дебют Ларсена, значит. Ну-ну. А мы вот так!

«Раз Нах такие дебюты знает, выкрутимся!» – думал Кобыла.

«Жопа…», – думал Нах, впервые услышавший про этого трижды проклятого Ларсена.

Играл индус, по правде говоря, неплохо – но лишь для человека, не изучавшего теорию шахмат. Собственно говоря, игру-то Нах выбрал в расчете, что шахматные познания ракшасы оставались на уровне времен ее изобретения. Предлагать кости или карты этому лживому созданию – точно идея бесперспективная.

Нах сделал очередной ход и щелкнул часами.

Партия вошла в миттельшпиль и складывалась, мягко говоря, не особо удачно.

– Нафига ты ладью отдал?!

– Андрей! Разве не видишь, что иначе он бы ферзя забрал в два хода? Тогда… считай, конец.

– Конец и так неизбежен, кумбханда! – Ракшаса издевательски гоготнул и двинул пешку.

Пускай Кобыла был посредственным шахматистом, но как офицер понимал: дело дрянь. Ракшаса вел у Наха три фигуры и две пешки, готовился к завершению партии. Раджникант то поглаживал, то нервно подергивал усы, словно навсегда с ними прощаясь. На последнем ходу рука индуса уже явственно тряслась.

– Вслед за мужеством уходит разум, – издевался ракашаса, держа своего коня в когтях. – Сейчас ты взял малое – ничтожную пешку, а утратил великое! Как раньше ты взял грязное злато, а утратишь свободу! Глупая-глупая ошибка. Теперь победы не видать!

Черный конь снес белого ферзя с доски, а вместе с ним рухнули все надежды Андрея Кобылы на спасение и пенсию.

– И правда, ракшаса. Жадность есть страшный порок. И ошибка твоя – глупая. Шах!

Белый слон, взяв не защищенную конем пешку, атаковал короля.

– Ушел. Тебе все равно…

– Шах!

Слон вернулся на прежнее место, подставляя черного короля под удар белой ладьи. Ракшаса сдвинул короля назад – сделать другой ход мешали собственные пешки. Снова белый слон нанес удар – шах! И вновь у ракшасы имелась лишь одна возможность для ухода.

– Ничья, могучий. Вечный шах. – Индус протянул разъяренному демону руку.

– Я сдеру твою шкуру, пес!

– Ты сказал: одна партия – и с твоим выигрышем наши шкуры твои. Но ты не выиграл. Правила священны.

Ракшаса с воем разломал доску в щепки, однако пустить в ход плеть пока не решался. Минутное молчание показалось Кобыле вечностью. Наконец ракшаса заговорил.

– Поступим так: я не казню вас, но и не пощажу. Нет! Я дам вам четверть часа, а после пущусь в погоню. Успеете получить защиту Шивы – пусть она вам и не поможет – значит, успеете. А если не успеете, я покараю вас за… за… за медлительность! Это будет новый проступок, и тогда уговор не окажется…

Демон не договорил: его гневную, напыщенную речь прервал резкий звук, в котором Раджникант не сразу узнал выстрел. Кровь брызнула индусу в лицо, барабанные перепонки пронзило болью. Ракшаса рухнул как подкошенный.

– Ну за пятнадцать минут мы до Цигломени все равно не успевали… – спокойно произнес Кобыла.

И выпустил в развороченный затылок ракшасы еще две пули. Раджникант не верил своим глазам, однако пришлось заставить себя поверить: ракшаса определенно был мертв. Можно ли сказать так о твари, существование которой и не было жизнью в человеческом понимании? Философский вопрос. Хорошо: ракшаса не подавал признаков чего-либо, похожего на жизнь. Так правильно.

– Как?.. – еле выдавил из себя Раджникант, но следом за этими словами прорвался настоящий крик. – Андрей, как?!

– Как-как… в затылок, по классике. Как в тридцать седьмом. Уж больно он был болтливый! Вещал-то аки Цицерон, а вокруг не глядел…

Что за бред? Ракшасы – демоны, духи. Совершенно очевидно, что они не должны быть уязвимы для обычного оружия. Как простой офицер смог застрелить посланника одного из небесных царей? У Раджниканта родилось только одно предположение.

– Ты что, в церкви пистолет освящал?

– Да какая церковь! Я вообще с утра еще атеистом был. Обычный «Макаров»… древний, как говно мамонта. Хрущевских времен… Может, оттуда и магия какая? А то Никита Сергеевич, знаешь ли, был своего рода богом-разрушителем.

– Возможно. Но теперь, если ваш брахман не поможет, нам точно конец. Вирудхака не простит убийства посланника!

– Ну так поехали скорее! Кровищу только с усов сотри.

Случившееся, по правде говоря, потрясло Кобылу не меньше Наха. Выстрел был, можно сказать, деянием импульсивным: в мгновение между тем, как был выжат спуск и сорвался курок, Кобыла успел подумать, что поступил по-идиотски. Могло не сработать. Не должно было сработать. А ведь гнев какого-то там небесного царя – не фунт изюму. Хуже генеральского.

Но хороший офицер должен уметь не думать, а Андрей Иванович Кобыла был хорошим офицером.

* * *

Навигатор, в который Кобыла вбил названный Древархом адрес, привел утративших человеческий облик офицеров к самой обыкновенной хрущевке в Цигломени. Не то чтобы Кобыла ожидал увидеть на отшибе Архангельска экзотическое индуистское святилище или нечто в этом духе, но все же обыденностью картины оказался обескуражен. С трудом верилось, что в этом задрипанном строении, дышавшем на ладан еще в Перестройку, может жить жрец Шивы. Русский брахман.

С другой стороны – а кто бы поверил, что Посад Вселеннович не такой уж сумасшедший? А в то, что жадные офицеры действительно превращаются в каких-то кумбханд? А во встречу со злобным ракшасой, существом из сказок далекой страны?

А в то, что ракшасу этого можно завалить из обычного советского «Макарова»?

За этот день, клонившийся уже к закату, капитан первого ранга Кобыла успел увидеть массу вещей удивительных. Теперь он стал готов поверить во что угодно.

Домофон не работал, но подъездная дверь на петлях едва держалась: не заперто. Неловко переваливаясь с боку на бок, Кобыла и Нах поднялись на третий этаж. В подъезде изрядно воняло, облупившиеся стены были исписаны русским культурным кодом. Кто-то клеймил некоего Витьку мужским половым органом, кто-то высказывался о моральных устоях некоей Наташи.

– Эта квартира? – спросил Нах, почесывая лошадиный нос, словно сам не видел номер.

– Да вроде эта. Звони! Ты тут индуист, тебе со жрецом и толковать…

Отворили не сразу: офицеры успели испугаться, что брахман не дома. Свалил куда-нибудь, да хоть в Индию… Однако замок все-таки щелкнул. На пороге Кобыла с Нахом увидели человека, вовсе не напоминающего шиваистского жреца.

– Че надо?

Перед офицерами стоял худосочный парнишка в очках, прыщавый и сутулый. Все, что в его образе вязалось с божествами Индии – так это четырехрукая баба, изображение которой виднелось на застиранной футболке. Присмотревшись к принту, Кобыла разобрал надпись: «Mortal Kombat». Ужасающий и безумный внешний вид офицеров парня, надо сказать, ничуть не смутил. Впрочем… и не такие хари по Цигломени шастают.

– Доброго вечера! Простите за беспокойство… – произнес Нах с некоторым смущением. – Вы жрец Шивы?

– Че?

У Кобылы будто что-то упало внутри. Ну конечно… какие жрецы… псих конченый этот Древарх, ничего больше! Однако индус спас ситуацию уточнением:

– Ваш адрес дал Посад… как его, Андрей?

– Посад Вселеннович. Древарх который.