25

Проснувшись днём, Лилит посмотрела на Левиафана: он что-то читал и, казалось, даже не замечал ничего вокруг. Девушка встала и выглянула в окно: погода ночью «развлекалась». Всё было белым-бело, улицы окончательно оказались погребёнными под белой пеленой. Похоже, была сильная метель, которую парочка пропустила, гоняясь друг за другом и отчитываясь перед своими чувствами.

– Добрый день, милая. Безумно рад, что мы пережили эту ночь. Как спалось? Мне кажется, не очень. Ты кричала, руками махала, меня звала… М-м-м… Ты звала меня. Что же там было?

Лилит отвернулась от окна и уставилась на вампира. Он лежал на подушках, держа в одной руке толстую, дряблую книгу, другой творя привычный бардак на голове.

– Надеюсь, я сооружала западню для тебя… – Лилит снова уставилась в окно.

– Да? Звучало так, как будто тебе кто-то сооружал западню, и ты звала меня, потому что нуждалась в моей помощи… – Уже через секунду он обнимал девушку, вместе с ней разглядывая рыхлый снег за окном.

– Может, съездим на горку? – Лилит вопросительно посмотрела на него.

– На горку? Зачем? – смутился Левиафан.

– Покатаемся на сноуборде. – Лилит улыбнулась в ответ, поцеловав вампира в щеку.

– На чём покатаемся?

– Сноуборд, Левиафан, сноуборд. Судя по твоему лицу, ты понятия не имеешь, о чём я говорю.

Левиафан действительно не очень понимал, о чём шла речь. Ему это не нравилось. Ему вообще не нравилось, когда он выглядел дураком. А когда человек чего-то не знает, это самый короткий и прямой путь к общественной критике и ярлыку дурака.

– Ладно, признаюсь, я не знаю, о чём ты говоришь и что это за штука такая.

Лилит улыбнулась, что было сил. Ну, наконец-то хоть какое-то превосходство над всезнающим и всё умеющим вампиром. Самолюбие Лилит аж встрепенулось от радости, ненадолго забыв всё то, что произошло на днях.

– Ну что ж, придётся мне просветить тебя, дорогой мой умный человек. Кстати, вот ещё один случай, когда «зародыш бабочки» может чему-то научить всесильное чудовище.

Левиафан молча смотрел на девушку. Злился ли он? Конечно! У него сердце скрипело от ущемлённого чувства, от того, что Лилит даже не пыталась сделать вид, что ей безразлична маленькая неосведомлённость вампира.

По одному только его взгляду было видно, что Левиафан злобствует, но внешне он старался оставаться спокойным. Всё-таки как взрослый человек он точно понимал: сколько бы ты ни жил на свете, всегда найдётся что-то, что ты не умеешь или о чём не знаешь. Вот только всё это должно быть не после блистательного выступления «Я всё знаю и всё умею».

– Я жду. – Он неотрывно смотрел Лилит в глаза, наблюдал, как радость и злорадство, потирая руки, массажируют её мимику. Но Левиафан решил, что пусть девочка порадуется такой нелепой и мелкой победе.

– Сноуборд – это доска, как одна лыжа, встаёшь на неё двумя ногами и катишься вниз со склона. Всё довольно просто… даже для тебя. Я не буду рассказывать тебе про равновесие, правильность постановки ног… Ты же умный, в процессе поймёшь. Поедем?

– Теперь-то мы точно поедем. Не могу же я оставить позади себя то, чего не знаю, так и не познав это. Одевайся. Пойду скажу Мормо, что мы ненадолго уедем.

Левиафан нашёл своего друга на веранде, на улице. Тот стоял с кружкой кофе и смотрел вдаль.

– Я слышал. Конечно, езжайте. Узнай, что такое сноуборд, мне потом расскажешь.

Левиафан встал рядом с Мормо и тоже уставился вдаль. Он чувствовал атмосферу отчаяния, печали и утраты. Он чувствовал Мормо насквозь и его желание вернуть любовь, желание быть с той, которую он чертовски любит. Не просто быть, а быть вечно.

– Забавно, но почему-то именно рядом с тобой я чувствую себя крайне неловко. Знаешь, почему? Был бы я на твоём месте, я бы ненавидел меня. У меня есть то, отсутствие чего превратило тебя в меланхоличное существо, которое не знает, зачем вообще ещё передвигается. У меня есть женщина, которую я люблю… она рядом. И у меня есть слова поддержки для тебя: оттого, что эта женщина рядом, я не чувствую себя счастливым. Подумай об этом, Мормо.

– Нет, Левиафан, это ты подумай об этом. Подумай хорошенько, что такое счастье. Каково – ощущать себя счастливым. Подумай о том, как ты будешь себя чувствовать, если этой женщины вдруг не станет рядом. Что ты тогда скажешь? Поверь мне, я знаю, о чём говорю. Готов ли ты сейчас отпустить её? А?

– Нет.

– Коротко и ясно. Видишь, тут и думать нечего. Просто дай шанс нормальности заглянуть в ваши отношения. Может, вам понравится адекватность. Может, вы примете её… и посмеётесь потом над тем, какими дураками были.

– Ну, я готова! – Лилит выскочила на улицу.

Оба вампира тут же замолчали и перевели взгляд на девушку. Ну до чего же она была красива! На ней был надет тёплый костюм светло-светло-серого цвета, вязаная шапка, толстая коса, спускающаяся ниже пояса, ботинки, похожие на луноходы Армстронга, и перчатки из такой плотной и тёплой пряжи, что казались на пару размеров больше. Радость в глазах. Её глаза сверкали, словно в них отражались падающие на солнце снежинки. Щёки, едва розоватые, уже успел покусать лёгкий морозец, всего за пять минут на улице.

– Мой сноуборд дома. Сначала нам придётся заехать за ним, – Лилит схватила Левиафана за руку, прижимаясь к его плечу.

– Давай сразу в прокате два возьмём? У меня-то ничего такого нет. Всё равно в магазин ехать. – Настроение вампира поднималось, глядя на то, как радуется девушка.

– Окей. Поехали. Пока, Мормо! Не скучай!

Лилит побежала к машине, на ходу стаскивая рюкзак со спины. Левиафан неспешно побрёл за ней, бросив едва заметную улыбку другу.

– А ты прав… пожалуй, мы попробуем познакомиться с адекватностью.

Мормо, услышав этот тихий шёпот, тоже улыбнулся. Как бы ни думал Левиафан, но Мормо не мог злиться на своего друга из-за того, что у того есть девушка. Мормо вообще не умел злиться. Испытывать злость было не в его стиле. Он считал, что растрачивать силы и энергию на такие чувства, как злость и ненависть, – глупое занятие.

Он искренне радовался за друга. Радовался, что у него есть отношения, что они пытаются их реабилитировать, что они борются за них, а не просто существуют.

– Лилит, закрой окно, простудишься, – Левиафан неотрывно смотрел на заснеженную дорогу, ведущую за город.

– Да что с тобой? – не выдержала девушка. – Ты какой-то странный! Весь из себя заботливый, голос… мягкий и нежный. Улыбаешься, не пытаешься посмеяться надо мной, никого не убиваешь! Левиафан, ты сам-то здоров?

Вампир улыбнулся и бросил на девушку косой взгляд.

– Лилит, почему ты так странно воспринимаешь заботу о себе? Почему для тебя это звучит дико? Почему ты считаешь заботу чем-то ненормальным?

– Для меня это звучит нормально, Левиафан, когда такое исходит не от тебя. А забота от тебя… ну, не знаю, как минимум – это странно.

– А, вот в чём проблема! Давай я сам закрою окно, раз у тебя опять какие-то сложности с моей просьбой. Вот здесь есть волшебная кнопка, которая мне в этом поможет.

Лилит усмехнулась и отвернулась, наблюдая, как стекло довольно быстро отсекает зимний запах, оставляя его за окном. Она смотрела, как мимо проносятся деревья, одетые в толстые зимние шубы; как большие чёрные птицы прыгают с веток в бездну и резко поднимаются ввысь, стряхивая снег с лап; как зима раскрывает свои владения, удаляясь от города; как прекрасно там, где нет человека и его зловонных труб.

Через полтора часа машина свернула на сельскую дорожку, и пока они медленно пробирались вперёд, Левиафан думал лишь об одном: только бы не застрять в этом не особенно людном месте, только бы машина прошла и не села в сугроб. А Лилит уже не терпелось выбраться из машины, схватить доску и помчаться с горы.

Раньше каждую зиму она ездила с друзьями за город, чтобы покататься на сноуборде. Но эта зима выдалась… другой. И привела с собой кое-кого тоже не такого, как все. Несмотря на это, Лилит не смогла отказать себе в удовольствии прокатиться.

Проехав по сельской дороге, пара оказалась на довольно обкатанном склоне, у которого стояло ещё несколько машин и сновали туда-сюда небольшие группки людей.

– О, да здесь даже люди есть! Смотри-ка, я не буду голодать! Правда же, дорогая? – Левиафан поцеловал ей руку и улыбнулся.

– О боже… – Лилит спрятала улыбку и уже хотела было выйти, но вампир опередил её.

– Подожди, я открою дверь. Куда ты спешишь?

– Хочу скорее посмотреть на склон – насколько он крутой и длинный!

Левиафан всё равно успел проявить свою галантность: открыл девушке дверь и подал руку. Он помог вытащить доски, убрал рюкзаки в машину, и спустя пару минут они уже стояли на вершине, глядя с горы на горизонт.

Конечно, это был не Эверест, но метров 250 в ней было. Это была безлюдная деревенская местность, поэтому никаких канатных дорожек, которые бы поднимали ленивых спортсменов, там не было. Левиафан узнал об этом месте от продавца в магазине, который по секрету рассказал о хорошем месте, где можно спокойно покататься, и вряд ли кто будет смеяться, когда ты через два метра на склоне начнёшь поглощать снег, летя головой вниз.

Лилит очень быстро справилась с креплениями на своей доске и почти что была готова к спуску, как краем глаза заметила неловкие движения на заднем плане. Несчастный Левиафан то никак не мог поймать равновесие, то у него возникали проблемы с креплением на доске.

– Господи… – Лилит вздохнула, слезла со своей доски и подошла к вампиру. Она слегка злилась… мягко говоря. Девушка молча стояла и смотрела на него, затем опустилась на корточки и начала помогать с креплениями, стараясь поддержать его.

Когда Левиафан, наконец, был готов к спуску с горы, Лилит быстро закрепила свой сноуборд и, крикнув «Жду тебя внизу», помчалась вниз по горе.

Снег. Ветер. Солнце. Холод. Так приятно, весело и быстро. Лилит словно летела на крыльях, не зная ничего о тормозах… Она даже не оглядывалась назад, будучи уверенной, что Левиафан уже где-то валяется или торчит как кол из первого же трамплина или в какой-нибудь ёлке. Но он удивил её.

Уже почти у подножья горы Лилит что-то сшибло на огромной скорости. Кубарем, вместе с досками, поломанными очками и очумевшим вампиром, она летела дальше вниз, громко ругаясь и периодически выплёвывая снег.

Когда снежный ком и всё, что в нём было, наконец остановились, Лилит выдохнула, пытаясь понять собственные эмоции. Она немного злилась, потому что первая поездка была испорчена, и не кем-то неизвестным, а снова Левиафаном. Её злило, что теперь нужно тащиться наверх, чтобы нормально съехать и почувствовать всю прелесть зимы. Она злилась, зная, как неудобно и долго тащиться вверх по горе по огромным скатам, заваленным снегом. Но, услышав жалкие похрюкивания из сугроба, Лилит не смогла не улыбнуться. Наполовину заваленный снегом, с сноубордом под головой и дужкой очков, торчащей из-под шапки, Левиафан лежал на спине, отплевывался, стряхивал с лица снег и смеялся. Он просто и не наиграно хохотал, даже не пытаясь встать.

Лилит аккуратно пошевелилась: тело ныло, но переломов вроде не было. Она подползла к смеющемуся вампиру и посмотрела ему в лицо. Он продолжал смеяться: делал это так заразительно, что девушка едва справлялась со своими эмоциями.

– Ну и как так вышло? – давясь от смеха, спросила она, лежа наполовину в сугробе, наполовину на мужчине.

– Я не знаю… – Левиафан продолжал смеяться, обнимая девушку. – Ты не сказала мне ни о тормозах, ни о том, как поворачивать этой штукой. Я просто мчался вперёд.

Ему было очень трудно говорить, смех мешал собраться с мыслями. Лилит слушала эти задыхающиеся звуки и старалась подавить свои собственные, но у неё не получалось. Внезапно вампир замолчал и уставился на девушку.

– Ты настолько необычная, что если бы я рассказал о моей сущности в мире, то стал бы слишком банальным. Твои глаза так задорно смеются, в то время как твоё лицо пытается это скрыть. Зачем? – Левиафан резко выбрался из сугроба и перекатился на девушку. Рассматривая её томные глаза и скрытую улыбку, ему так хотелось поцеловать её… – Ты простудишься, милая… Чёрт!

Борясь с собой и своими желаниями, Левиафан поднялся на ноги, помог встать девушке, так и не поцеловав её.

– Но я не могу не поцеловать тебя… не могу.

Кое-как, задыхаясь и почти умирая, они влезли на горку и продолжили своё увлекательное занятие.

Домой они вернулись совсем поздно, усталые, но безумно весёлые. Совместно проведённое время, за которое они не успели ни поругаться, ни подраться, пошло им на пользу.

Они наперебой рассказывали Мормо о своих ощущениях, а Левиафан вообще вёл себя как маленький мальчик, не зная, где начинается и где заканчивается предел его счастья. Лилит просто улыбалась, наблюдая за тем, как радуется пятисотлетний вампир.