Тогда им казалось, что это любовь, что они вместе на всю жизнь, что никто и ничто не сможет их разлучить. Никто и ничто…кроме времени.

Прикосновения другого мужчины, демона, за десять минут показали ей то, чего она не чувствовала с Данилом за два года. Харон поставил жирную точку в ее раздумьях. Быть или не быть этим отношениям? Ответ был очевиден.

Василиса продолжала пересказывать слухи, а Вика мысленно пыталась изгнать демона из своей головы.

Вечером вернулась мать, Ольга Владимировна, и дом наполнился привычной бытовой суетой, которая сегодня казалась Вике особенно чужой и удушающей. Ей нужен был воздух. Движение. Свобода.

Сообщив матери, что хочет прокатиться на велосипеде, она схватила его и помчалась в сторону Серебряного бора. Она неслась по улицам, пытаясь ветром выдуть из головы янтарные глаза и пьянящий шепот.

Вика мчалась на велосипеде по тропинкам вечернего леса, выискивая укромное, тихое место. Ей не нужны были свидетели.

Что бы подумали люди, если бы увидели в сумерках девушку со свечами, выводящую на земле странные символы и что-то шепчущую на латыни? Как минимум – посмеялись бы.

Что подумают люди? Что скажут люди? Эти синонимичные вопросы чертовски мешали жить. Почему нужно беспокоиться о мнении тех, кто тебя даже не знает? Почему нельзя просто жить, не думая об общественном мнении? Зачем быть объектом, услаждающим чей-то мимолетный взор? Все ради пяти секунд внимания незнакомца?

Но Вика не хотела выглядеть посмешищем. До визита инкуба она бы и сама с удовольствием посмеялась над человеком, вызывающим в лесу дождь. Вот и вся ирония: мы не хотим, чтобы к нам относились так же, как мы сами относимся к другим. Она не хотела, чтобы над ней смеялись, но, будь она по ту сторону ситуации, сама не прочь была бы позубоскалить над чудаком.

Закончив перерисовывать знаки на остывающую после жаркого дня землю, Вика достала из рюкзака лезвие. Демон сказал, что пришел на кровь. Значит, чтобы увидеть его снова, нужна кровь. Но здесь она замерла. Самой себя резать? Причинять себе боль? Страх липкой волной подкатил к горлу. Но желание снова увидеть Харона оказалось сильнее.

Зажмурившись, она чиркнула лезвием по подушечке пальца. Острая, непривычная боль заставила ее вскрикнуть. Бордовая капля набухла и упала в центр нарисованного круга. Дрожащим голосом она начала читать латинский текст с листа.

Закончив, девушка замерла и огляделась. Никого.

Судорожно вспоминая, что она сделала утром, ища ошибку, Вика снова принялась читать. В ответ – тишина. Что не так? Почему он не приходит? Знаки, цифры, кровь, текст… Все то же самое. Почему?! Вопросы без ответов мучительно кололи сознание.

Тишина. Лишь шелест листьев и стрекот сверчков. Он не пришел.

Просидев в лесу почти полтора часа в полном одиночестве, раздавленная разочарованием, Виктория отправилась домой. Она ехала медленно, глядя на убегающий из-под колес асфальт. В голове царил хаос. С одной стороны – страх. Она помнила его слова: «Я могу отнять твою жизнь за одно мгновение». Существо, явившееся к ней, было непредсказуемым, и если что-то пойдет не так, винить будет некого. Разве что себя… если останется в живых.

С другой стороны – ее раздирало любопытство. Ей так хотелось узнать все, на что лишь на миллиметр приоткрылась завеса. Она жаждала распахнуть ее и заглянуть за кулисы этого мира. Но Харон не пришел.

– Где ты была? – мама стояла в коридоре, уперев руки в бока. – Я полночи не сплю, жду тебя! Вик, ну в чем дело?

– Мам… – Виктория медленно развязывала шнурки, не поднимая головы. – Я просто каталась. Думала, ты уже спишь.

– Вика! – строго сказала мать.

– Мам! Всё! Я поняла. Извини, не хотела, чтобы ты беспокоилась.

– Во сколько ты встаешь?

– В семь… У меня консультация, надо сходить. А ты?

– В шесть. В семь меня уже не будет. Сама встанешь или позвонить? – голос женщины, казалось, смягчился.

– Сама встану. Не беспокойся, мам. Ложись спать.

Виктория лежала и смотрела в потолок, окруженная тьмой. «Почему? Что я сделала не так? Я повторила ритуал точь-в-точь, разве что место сменила… Ну не может же он появляться только в доме! Я уверена, место, куда его вызывать, вообще не имеет значения… Что же не так…»

Еще почти час Вика лежала и обдумывала свои действия, пытаясь выяснить ошибку, пока незаметно для себя не уснула. Ей ничего не снилось, лишь чернота и тишина.

Утром Виктория чувствовала себя подавленной, так как чертовски не выспалась. Конечно, ночные гонки по лесам отнимают много сил и времени.

Девушка выскочила из дома и отправилась к метро «Улица 1905 года». Погода была хорошая: солнце за облаками и теплый-теплый ветерок.

Вика шла с полузакрытыми глазами, пытаясь уловить хоть какую-то частичку сна. Подсознание же бесконечно убеждало ее, что она – сумасшедшая. Даже в таком подавленном состоянии девушка думала лишь о вчерашней ночи. Она боялась за свое психическое состояние: точно ли она здорова? Может, и вправду не было никакого демона? Может, все, что она видела, чувствовала и слышала, было лишь игрой разума? Сон? Может, она сама все придумала и теперь не знает, как забыть?

Вика зашла в метро, втиснулась в третий поезд. Народу было очень много, и без усилий в вагоне не окажешься. Девушка повисла на поручне и снова закрыла глаза, настраивая себя на три часа консультации перед экзаменом.

– Как твой пальчик? – внезапно раздался тихий шепот над ухом. Виктория аж подпрыгнула от неожиданности. Она, конечно же, догадалась, кто стоит сзади. Ее догадки подтвердились, когда его руки обняли ее, не давая обернуться.

– Тш-ш… не нервничай. Тихо, – прошептал Харон, копошась носом в ее волосах.

Виктория не дышала. Страх вновь завладел ею. Она окинула взглядом недовольные лица людей: никто не обращал внимания ни на руки, крепко держащие девушку, ни на внезапный испуг, торжественно гуляющий в ее глазах.

– Ты звала меня вчера вечером, – прошептал мужчина, обнимая девушку. – Я слышал, как ты читала текст… кровь на земле… страх порезать пальчик… диагноз «шизофрения»… меланхолия…

Виктория не моргала. Сон, дремота, желание закрыть глаза – все физические потребности испарились. Она была бодра, но разум снова затуманился. Вика понимала, кто с ней, но не более того. Она не могла выговорить ни слова, в горле стоял комок из нервов, а в разум постепенно начала проникать страсть. Сквозь страх и оцепенение Вика чувствовала наслаждение. Господи, как же сильно она ждала этих объятий и как же страшно ей было в этом признаваться.

– Я был занят. Слишком занят. Виктория, Кузнецкий Мост. Пойдем, переход…

– Харон взял девушку за руку и повел к лестнице на переход.

– Подожди, – наконец, Вика смогла произнести что-то.

– Слушаю, – Харон крепко держал ее за руку и смотрел ей в глаза. – У тебя такой красивый цвет глаз… оливковый… Насыщенный. Столько жизни в них.

– Я не об этом! – перебила его Вика, сама не ожидая от себя такой строгости.

Демон опустил голову, но глаз от девушки не отводил, все еще держа ее за руку. Они стояли в центре станции метро «Кузнецкий Мост». Час пик. Люди их ненавидели. Их толкали и обзывали. Они мешали всем, но ей было наплевать. Ему – тем более.

– Ладно, – решительно сказала Вика. – Пойдем.

Они вышли на улицу и сели в первую же кафешку. Виктория решила попытаться поговорить с мужчиной… с демоном.

– Два кофе, – сообщил Харон первому попавшемуся официанту и пошел к столу, ведя за собой девушку.

– Но… – официант хотел что-то объяснить, но не тут-то было.

Харон остановился, посмотрел на парня и вновь повторил свой заказ, добавив тяжести в голос. Вика сидела за столом, рассматривая мужчину напротив. Янтарно-карие глаза, словно переливающиеся цветом, даже несмотря на то, что освещение было тусклым; темно-русые, практически черные волосы; челка, скрывающая лоб; пушистые черные ресницы… Прошло пять минут, прежде чем Вика заговорила.

– Окей. То есть всё нормально? Нормально то, что мы тут сидим как ни в чем не бывало? Нормально, что какое-то существо из ада собирается пить кофе? Может, еще сигару?

– Может… – Харон улыбнулся. – Но в кафе же нельзя курить.

– Откуда ты знаешь? Ох, что я несу… Ты всё знаешь!

– Виктория… знаешь, я рад, что сегодня я в России, в Москве. Рад, что курить в кафе нельзя.

– Что это значит?

– Ты же должна понимать, что за все мое существование ты не первая женщина в моих руках.

– И я это понимаю.

– Вчера я слышал твой голос, но не мог все бросить и примчаться… Я украшал сон одной премилой дамы.

– Не мог всё бросить? – Вика схватила кружку с кофе, надеясь, что кофеин сможет пробудить в ней благоразумие. – Я думала, демоны должны являться, как только их позовут.

– О нет, детка. Мы являемся только к тому, к кому сами хотим явиться. Если у меня нет настроения, желания или я занят, то я не приду на зов, пусть хоть черному петуху голову рубят.

– Почему ты пришел ко мне? – Вика улыбнулась. Это была ее первая улыбка за два дня. Первая улыбка в присутствии соблазнителя из Тартара.

Харон усмехнулся, взял стул и подсел к девушке ближе. Он приобнял ее, бесцеремонно поцеловал в губы и снова улыбнулся. Демон вел себя так, словно они были женаты уже не первый год.

Виктория же сидела и не шевелилась. Она поражалась наглости мужчины, поражалась себе: почему она не убирает его руки? Почему позволяет ему целовать себя? Что происходит с ее головой?

– Ты меня заинтересовала. Твой неуверенный голосок, отвратительная латынь, порезанная нога… Давненько я не видал такого неловкого «мага».

– Я не «маг»!

– Я знаю. Ты миловидная рыжеволосая девчонка, пятый курс университета. У тебя есть мальчик, которого ты не любишь. Живешь с мамой, из-за чего вчера отправилась в лес…

– То есть все демоны контролируют свое присутствие? Захотел – пришел, захотел – нет?

– Абсолютно.

– Почему ты снова пришел ко мне? Я же сказала, что не согласна на сделку.

– Это мы еще посмотрим. Хм, я рад, что ты наконец перестала меня бояться.

– Да черт побери! – не выдержала Вика. – Как так можно?!

– Кстати, каждый раз, когда кто-то говорит «черт побери», черт забирает три дня жизни. Аккуратнее со словами, малыш.

У нее снова встал ком в горле. Черти? Они тоже реальные?

– Понимаешь, Виктория, черти занимают не самую высокую ступень в иерархии ада и выполняют неблагодарную работу. Хоть как-то они должны себя радовать. – Харон… Честное слово, я чувствую себя не в своей тарелке. Мне кажется, всё это сон или еще какая-то галлюцинация. Этого не может быть. Демонов и чертей не бывает! Ты просто шутишь, насмехаешься надо мной!

– Да? Неужели? Тогда для начала я покажу тебе, что такое иллюзия. – Харон взял девушку за руки и прошептал: «Закрой глаза». Вика выполнила команду и молча сидела с закрытыми глазами.

Шум ветра. Теплый воздух. Волны, разбивающиеся о скалы.

Виктория открыла глаза. Крик испуга вырвался из нее, потому что под ногами красовался обрыв, а внизу – море, может, океан, – разбивающееся о подножье высоченной скалы, на вершине которой стояла девушка.

– О боже! – шатаясь и хватаясь за Харона, крикнула Вика. – Какого черта, Харон?! Я же могла упасть!

– Да, могла, но не упала. Не забывай, это иллюзия. Всё, что ты сейчас видишь, на самом деле не существует. Это всё проекция моего воображения. Эти прекрасные, зловещие волны, резкие порывы ветра, спутывающие твои волосы, чайки, истошно кричащие и парящие в небе… ничего этого нет! Давай руку.

Харон улыбнулся и прыгнул вниз, таща за собой визжащую девчонку. Вика была не на шутку перепугана действиями «попутчика». Ей было страшно падать, она пыталась осознать и понять, что всё – иллюзия, но разум отказывался верить. Уж слишком всё выглядело реально, да и чувствовалось также. Какая может быть иллюзия, если в носу стоит соленый воздух, в ушах – звуки природы, а босые ноги отчетливо ощущают острые камни скалы…

Внезапно Виктория почувствовала, как ноги утопают в обжигающем песке. Ее словно на вертел посадили. Оглядевшись, Вика увидела залитую солнцем пустыню.

– А-а-а! – вскрикнула она, топчась с ноги на ногу. Горячо. Слишком горячо. Виктория бросилась в объятия Харона, встав на его ноги.

– Хм, – усмехнулся он, обнимая и поддерживая девушку. – Иллюзорная пустыня, наполненная миражами, дублированная иллюзорность… Дальше!

Сотни миллиардов иголок пронзили кожу. Сковывающая боль, увядание, туман перед глазами. Жизнь не чувствуется. Холод. Невозможный холод. Кругом снега, сугробы и льды, и ни одной живой души. Замороженная пустота…

– Я не могу! – сквозь стучащие зубы проговорила Вика. – Харон… пожалуйста…

Внезапно они снова оказались в кафе. Никаких неприятных физических ощущений, только отчетливые воспоминания.

– Вот, детка, теперь ты понимаешь, что такое иллюзия, правда? – Харон обнял девушку и улыбнулся.

Виктория со всей серьезностью посмотрела на него, изучая неземную красоту мужчины. От него шел запах страсти, его хотелось обнимать, хотелось, чтобы он обнимал. Чарующий взгляд, нежные губы, бархатистый голос. Виктория таяла, будучи рядом с ним.

– Я предлагаю тебе сделку, – прошептала она, глядя в янтарные глаза.

– Сделку? Мне это нравится.

– Да. Вы же, дьявольское отребье, только по сделкам всё и делаете…

– Дьявольское отребье? – Харон нахмурился.

Виктория смотрела на него, сильно опасаясь дальнейших действий. Она ведь не знала, что может последовать дальше, в какую Антарктику он ее отправит. Но Вике было безумно интересно, как он среагирует и что будет делать.

Харон хмурился, молчал, испепеляя девушку лукавым взглядом. В итоге он просто улыбнулся.

– Что за сделка? – наконец, спросил он.

– Я хочу узнать, за что женщины отдают свои жизни. Что ты им даешь взамен? – глаза девушки горели. – Я могу предложить тебе пожить человеческой жизнью.

– Что это значит? – невозмутимо смотрел на девушку Харон.

– Значит, что ты поймешь, что значит быть человеком.

– И это мне должно быть интересно? Что может быть интересного в человеческой жизни? Инстинкты и пара умных фраз, сказанных за всю жизнь? Пара любовных приключений? Горючие слезы?

– Ну вот, заодно и узнаешь, что может быть интересного.

– Нет, детка. Так сделки не заключаются. Я назвал тебе цену и дал право выбора. За то, что предлагаешь мне ты, я могу дать лишь платонику. Физику тел ты сможешь прочувствовать только после сделки.

– А ты упрямый! – улыбнулась Вика.

– Нет, дело не в этом. Это закон, я должен его придерживаться. Я выполняю свою работу.

– Даже сейчас?

– Нет. Сейчас мы пьем кофе, а не находимся в постели.

– Я видела привязывающее заклинание… – намекнула Вика, еле заметно улыбаясь. Демон тоже улыбнулся, и в его глазах вспыхнул яркий огонек. Харон сжал ее руку и впился в нее глазами.

– Привязывающее заклинание? Да?

– …Да… – робко ответила девушка.

– Детка, таких заклятий не существует. Всё то, что написано в книгах, в интернете, в рукописях, – всего лишь удачно описанные взаимоотношения между человеческим миром и нашим. Если демон влюблен в земную женщину, то, конечно, он к ней привяжется. Если ему скучно и он вдруг услышал связующее заклятие, то ради веселья он может прикинуться, что привязан. Но как только демону надоедает игра, человек умирает. Чаще всего такого рода «заклятия» исполняются только из-за скуки. Но поверь мне: не всегда удается заинтересовать собой демона.

– Значит, у меня нет ни единого шанса уговорить тебя поэкспериментировать?

– Шанс есть всегда. Уговаривай. Кстати, твоя консультация заканчивается через пятнадцать минут. Профессору задали уже последний вопрос.

– Откуда ты всё знаешь?

Харон улыбнулся в ответ. Его так умиляли люди. Наверное, он был одним из немногих демонических существ, которые неподдельно испытывали удовлетворение от общения с людьми. На их фоне он чувствовал себя всемогущим великаном, а люди превращались в маленьких муравьев. Харону больше всего нравилось общаться с женщинами. Оно и понятно: он – инкуб. Он создан для женского пола. Женщины его боготворили и расставались с жизнями, ни грамма не сожалея о содеянном, до тех пор, пока в игру не включался разум.

– Я не всё знаю. Например, я не знаю, что ты сделаешь в будущем. Я хорошо осведомлен о прошлом, неплохо разбираюсь в настоящем, но будущее – неподвластно даже нам.

– Все-таки шанс удивить тебя есть?

– Если захочешь, ты сможешь сделать всё. Не существует никаких ограничений, кроме тебя и твоего сознания. Любая граница недозволенности – это всё твое сознание.

Виктория вздохнула и взглянула в окно. Люди шли, куда-то спешили, о чем-то говорили, словно им было интересно жить. На самом деле они просто плыли по течению, неспешно, даже не управляя вспомогательными частями. Просто плыли.

Демон смотрел на девушку, и она всё больше и больше интересовала его. Конечно, она была не единственной женщиной, которая его заинтересовала. У него было много дам, многих из них он любил… Любовь демона. Странная, порой даже в чем-то глупая, но у любви много подвидов. Демоны тоже могут любить.

Многие люди задаются вопросом: как такое возможно? Неужели такому существу, как демон, нужна женщина для любви? Зачем? Это вполне логичные вопросы, на которые, к сожалению, никто не знает ответов. Но всем известно, что перед женщинами очень трудно устоять… даже столь могучему существу, как инкуб.

– Ты же не причинишь мне вреда? – внезапно спросила Вика.

– Вреда? – переспросил Харон. – Вообще, я не вредоносный демон. Но тебе на будущее – никогда не верь демонам. Никогда.

– Ты сейчас признаёшься, что лжешь?

– Нет, детка, я признаюсь, что нам нельзя верить, что я могу соврать в любой момент, потому что мне нравится врать. Это один из моих любимых грехов. Твоя консультация закончилась. Тринадцатого числа у тебя экзамен. Как собираешься сдавать?

Виктория на мгновение отвлеклась от мыслей о сексуальном мужчине. Экзамен… Черт. Вот это уже серьезный вопрос. Она совсем забыла о нем, чего нельзя было допускать. До чего же женские головы напоминают сито… Женщины такие дурные. Вот выстроены планы, виднеется блестящее будущее, вот жизнь начинает подниматься с колен, обнажая затейливые горизонты. И вот появляется он. И всё. Она больше не смотрит вперед, не смотрит наверх, только на него, только в его глаза, скрывая томное вожделение, тайно шепча себе «ты дура», но продолжая преследовать его… Как же глупо, недостойно и банально рушатся горизонты. Потом она сидит вновь на переломанных коленях, уже не пытаясь подняться, потому что страшно. Страшно, что будет больно, что надломится, что упадет. Но она даже не думает, что будет, если появится другой «он»…

Виктория уничижала себя морально. Ей безумно хотелось испробовать то, что предложил Харон. Но девушка боялась сделки, она любила свою жизнь.

– Черт, – прошептала она, отводя взгляд от янтарных глаз. – Черт!