9 июня 2013 (воскресение)

Воскресенье. Утро.

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, но девушке все равно хотелось улыбаться. Бывают такие дни, когда просыпаешься и понимаешь, что настроение просто зашкаливает. Все вокруг кажется легким, воздушным, и тебя разрывает на части от беспричинной радости.

Ее мама, Ольга Владимировна, должна была вернуться только вечером. Значит, у девушки был впереди целый день ничегонеделания. По воскресеньям она никогда ничего не делала, и даже выпускной экзамен вряд ли смог бы сломить эту привычку.

Еще немного повалявшись в кровати, Виктория встала и побрела в ванную. В коридоре она заметила книгу, которую вчера так и не донесла до комнаты. Девушка мысленно выдохнула: если бы книгу заметила мама, состоялся бы строгий разговор, с последующей оценкой вменяемости дочери. Недолго думая, Вика прихватила фолиант с собой.

Она набрала полную ванну, легла в теплую воду и снова стала разглядывать таинственный листок. Что это значит? Что такое Kharon? Ничего не объяснено, ничего не сказано. В самой книге она не нашла похожих имен. Вика пыталась найти что-нибудь по символам, изображенным на листке, но и это не дало результатов. Чертов листок не давал ей покоя.

Выбравшись из ванны, Виктория обернулась полотенцем и побежала к компьютеру искать онлайн-словари. Внезапно до нее дошло: если хотя бы приблизительно понять смысл текста, возможно, это объяснит, кто такой Kharon.

Вся мокрая, в полураскрывшемся полотенце, девушка стучала по клавиатуре, пытаясь перевести латынь.

Два часа спустя Виктория разочарованно откинулась на спинку стула: перед ней был лишь обрывочный перевод какого-то обращения к некоему Kharon. Кое-что она, конечно, поняла: Kharon – это «он», а не «что-то». Но в тексте не было ни слова о том, кто он такой и что делает.

Магический текст! Это было уже слишком даже для Виктории. Все-таки по натуре она была скептиком. Одно дело – почитать ради интереса мифы и легенды, и совсем другое – начинать в них верить и пытаться вызвать какую-нибудь пиковую даму.

Виктория всегда была уверена, что все проклятия, порчи, сглазы и привороты работают лишь потому, что человек в них верит. Сама девушка верила в силу самовнушения и материальность мыслей. Ее невозможно было сглазить или проклясть, потому что она в это не верила. Человек, убежденный, что его прокляли, действительно притягивает к себе всю дрянь. Шел, споткнулся, упал, расшиб колено: в такой ситуации Вика решила бы, что она – неловкое полено и надо быть аккуратнее. А вот внушаемый человек был бы уверен, что упал из-за той странно выглядящей бабки, которая десять минут назад прошипела ему вслед всякого нехорошего.

И все же что-то сдвинулось в ней в тот момент. В глубине души Виктории вдруг стало безумно интересно. А что, если к ней и правда явится этот Kharon? Что, если она сможет узнать, кто он? Одна ее часть, жаждущая приключений, хотела рискнуть и вызвать незнакомца. Другая уже вовсю смеялась над этим ребячеством. Если бы ее подруга Василиса пришла и сказала, что собирается вызвать кого-то с того света, Виктория бы точно не упустила возможности посмеяться над ней.

Наконец, девушка отлипла от компьютера и начала одеваться, но тут же замерла посреди комнаты, как вкопанная. Ее голову внезапно атаковал целый рой вопросов. Во-первых: как можно вызвать того, о ком ничего не известно? Кто он – черт, упырь, демон, ангел? Во-вторых: что нужно для ритуала? Может, лапка стеклянной лягушки или плавательный пузырь сельдяного короля? Вика понятия не имела. Она даже не знала, как правильно читать на латыни весь этот текст, написанный на средневековом пергаменте. И если проблему с произношением еще можно было решить при помощи словарей, то с жабрами и лапками дела обстояли намного хуже.

Долгое время Вика смотрела на нарисованные круги и знаки, пока подсознание не подкинуло очевидную догадку: это нужно перерисовать на пол! Да. Точно. Вот только чем? Маркером? Если это увидит Ольга Владимировна, она незамедлительно отправит дочь в сумасшедший дом, и, возможно, по связям ей даже дадут неплохую палату. Мел? Мела нет. Оно и понятно – откуда мел? А почему круг должен быть непременно на полу? Можно же и упростить… Девушка взяла простой карандаш, села за стол и прямо на столешнице начертила ровный круг сантиметров сорок в диаметре. Она вписала в него все символы, добавила внутренние круги, нанесла знаки, цифры и, довольная собой, уселась ждать.

Точно, надо же читать текст! Так у круга можно вечно сидеть и ждать у моря погоды. Вика схватила листок и принялась читать слова с выписанной транскрипцией и проставленными ударениями.

Она прочла текст несколько раз, но ничего не изменилось: ни ветра, ни голосов, ни вспышек света… Вздохнув, Вика прочла все еще раз – медленно, с выражением. И снова стала ждать. Тишина.

«А чего я, собственно, ждала?» – усмехнулась девушка про себя. Да ладно, ей просто захотелось немного повеселиться.

Девушка встала со стула и прикрыла свои шаманские каракули книгой. С этими проклятиями она совсем забыла, что еще не завтракала. Но выйти из комнаты ей не удалось.

Вика сделала шаг и врезалась во что-то твердое. В мужчину. Ударилась лбом о его стальную на ощупь грудь. Сказать, что в этот момент Вика чуть не обделалась от страха – значит, ничего не сказать. Ладони мгновенно вспотели, в глазах потемнело, ноги затряслись. Пятясь назад, она не могла оторвать от незнакомца глаз.

Ей в жизни не было так страшно. И на то была веская причина: в ее запертой квартире, в ее комнате, в паре шагов от ее кровати стоял незнакомый мужчина. Девушка даже дышать толком не могла, ей казалось, что она вот-вот задохнется. Она хотела закричать, спросить, какого черта он здесь делает, но язык будто отнялся. Вика вообще не была уверена, что её язык находится все еще у нее во рту.

Страх, холодный и липкий, пронзил ее насквозь. Ужас сковал ноги. Виктория перестала чувствовать собственное сердце – казалось, оно не просто ушло в пятки, а вообще покинуло тело.

Но настоящий кошмар начался, когда ее обгадившийся от страха разум начал догадываться, кто стоит перед ней.

– Не может быть… – прошептала она, продолжая пятиться, пока не уперлась спиной в холодную стену и горячий радиатор. Путь был отрезан.

Это невозможно! Она не верила своим глазам. Ну не мог мужик просто возникнуть из ниоткуда, лишь потому что она прочла какой-то дурацкий текст! Это розыгрыш. Кто-то подшучивает над ней. Кто-то, кто знает про книгу и записку… Данил!

Внезапно её осенило: Данил не уехал ни в какую командировку! Он подослал этого мужчина, чтобы напугать ее до смерти! Но… нет. Это слишком. Это еще более нереально, что сейчас в квартире появился вполне себе живой человек. Нет.

Она не верила! Может она умом уже тронулась?

Она моргнула, потом еще раз, пытаясь прогнать навязчивый образ, но не тут-то было. Мужик стоял неподвижно, смотрел прямо в глаза, и его взгляд был таким холодным и жутким, что Вика задрожала. Хотя, казалось, что бояться сильнее уже некуда.

Мужчина молчал, испепеляя девушку взглядом. Он был хмур, возможно, даже зол. И – мозг отметил это сквозь пелену ужаса – невероятно красив. Янтарно-карие глаза прожигали лицо девушки. Плотно сжатые губы без намека на улыбку. Черные волосы, густая челка, свисающая на глаза, но ничуть не мешающая ему буравить Викторию взглядом… Он был притягателен и одновременно так страшен, что на лбу Виктории выступил холодный пот.

Агония страха усилилась, потому что Вика поняла: перед ней стоит нечто. Живое ли оно вообще? Что это за материя? Как его воспринимать – как человека? Как зверя?

– Что ты такое? – вырвалось у нее шепотом, хотя она вовсе не хотела ни о чем спрашивать.

Мужчина стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Он вообще умеет говорить? Или у него какой-нибудь свой, инопланетный язык? Загнанная в угол, Вика тонула в этих вопросах, не в силах ни пошевелиться, ни закричать.

– Ты кого звала? – спросил он тихим, уверенным басом, от которого по коже пошли мурашки.

– Я? – ее голос дрожал. – Н-никого… Никого я не звала.

– Харон, – чуть громче произнес он, называя свое имя.

– Харон? – переспросила девушка, будто впервые слышала это слово.

Мужчина усмехнулся. Вальяжной, хищной походкой он подошел к девушке, взял за руку и одним движением поднял с пола, прижав к себе и крепко сжав талию.

– Ты ведь не знаешь, кого позвала, так, Виктория? – прошептал он ей на ухо. Девушку тут же накрыло странным, незнакомым чувством. Ее обнимало нечто, говорило с ней, но животный страх, который еще секунду назад сковывал ее, вдруг исчез. Ей стало невыносимо хорошо и легко. Хотелось, чтобы мужчина просто продолжал прижимать ее к себе… «Дура!» – мысленно крикнула она себе.

– Нет… – тихо ответила Вика, закрывая глаза. Она не понимала, что с ней творится, почему она обмякла как постиранный носовой платок в объятиях этой демонической сущности.

– О, Виктория, – произнес мужчина, еще сильнее прижимая девушку к своему телу. – В твоей квартире инкуб. И, похоже, ты даже понятия не имеешь, что натворила. Да, девочка?

Вика лишь слабо помотала головой. Страх не возвращался. В мужских объятиях она чувствовала себя умиротворенно и… защищенно. От этого существа пахло властью и сексом.

– Ты призвала демона, Виктория. На свою кровь. Зачем?

– На кровь? – словно в тумане переспросила она, ничего не понимая. Она не резала вены, не проводила кровавых ритуалов. Может, инкуб ошибся квартирой?

Харон отпустил девушку и медленно провел взглядом по ее ноге. На лодыжке запеклась тонкая струйка крови. Откуда? Виктория не помнила, чтобы резалась… И тут она поняла. Она на могла случайно порезаться бритвой и даже не заметить, пока принимала утреннюю ванну.

– Ты не помнишь, откуда кровь? – лукаво спросил мужчина, уже зная ответ.

В следующее мгновение он оказался рядом, и одним плавным, резким движением девушка очутилась на кровати. Демон склонился над ней, проводя пальцами по ее ноге, осыпая поцелуями внутреннюю часть бедра. Вика задыхалась от нахлынувших чувств.

– Виктория… То самое острое лезвие… Поранило твою ножку, когда ты была в ванне.

Он прикоснулся губами к крошечному порезу. В его глазах читалась откровенная жажда, но жажда чего – девушка не понимала. Вика хотела оттолкнуть его, но руки ее не слушались. Наоборот, они жаждали коснуться его, почувствовать тепло его кожи. Прикосновения его губ проходили сквозь тело, как электрический разряд, заставляя ее дрожать.

Но вдруг Харон остановился. Окинув Вику хитрым, оценивающим взглядом, он поднялся с кровати и уставился на нее. Его лицо стало серьезным и холодным.

– Я могу отнять у тебя жизнь за одну миллисекунду. – Он схватил девушку за плечи, и она безвольно повисла в его руках, словно сломанная кукла. – Тебе нужна твоя жизнь?

Страх тут же вернулся, ударив с новой силой. Все тело оцепенело, ужас парализовал разум. Девушка окончательно перестала понимать, что происходит: то она готова раствориться в идиотском желании разделить ложе с таинственным мужчиной, то ее бросает в ледяной пот от смертельного ужаса.

– Да… – еле слышно ответила она.

– Да? – прошептал он, и на его лице промелькнуло неподдельное удивление.

Выражение его лица постоянно менялось, и перепуганная Вика не могла уловить ни одной конкретной эмоции. Складывалось ощущение, что он сам не вполне владеет своей мимикой, словно примеряет маски, изучая возможности человеческого тела.

– Если ты дорожишь своей жизнью, зачем тогда читала то, что написано на бумаге?

– Я не верила… не знала, что ты… Вы… придете.

– Ты? Вы? – Харон рассмеялся тихим, бархатным смехом.

Он уже давно отпустил девушку и принялся расхаживать по комнате, бросая на Викторию хищные, оценивающие взгляды, полные коварства.

– Я напугал тебя, человеческое дитя? – он снова подошел и взял девушку за руку. – Меня не надо бояться. Я создан, чтобы дарить наслаждение… за определенную плату. Ты готова мне заплатить?

Не дожидаясь ответа, Харон нежно поцеловал ее в шею, исследуя губами каждый миллиметр кожи. Вика закрыла глаза, снова выпадая из реальности. Демон не останавливался, обжигая ее кожу, чаруя словами, сводя с ума. Девушка уже задыхалась от внезапного, незнакомого удовольствия, когда он вдруг отстранился.

– Ты готова мне заплатить? – повторил он свой вопрос. – Я продолжу… Я покажу тебе то, чего не сможет показать ни один смертный мужчина. Я приоткрою для тебя завесу в мир чистого и беззаботного наслаждения, из которого ты долго не сможешь вынырнуть. Я подарю тебе свет, который больше никогда не покинет твой разум. Ни боли, ни страха, ни меланхолии… Только желание… Необузданное, полное безумства, уничтожающее, высушивающее, безрассудное… Желание, в котором ты захлебнешься и примешь его с величайшею благодарностью. Ты получишь скрытую часть своего сознания, посмотришь на себя с другой стороны… Ты готова заплатить?

Харон остановился и вытащил руку из ее шорт. Виктория открыла глаза и изумленно уставилась на мужчину. Она совершенно не понимала, почему позволяет ему все это делать.

– Заплатить? – переспросила она, совсем уже не понимая, что творится в безумной голове.

– Цена одной ночи – твоя жизнь, – Харон улыбнулся, и от этой улыбки по спине пробежал холод.

– Ты уверен, что оно того стоит? – не задумываясь, выдала Вика. Она не знала, откуда взялись эти слова. Они просто вырвались наружу – дерзкие, холодные, насмешливые. Голос ее собственного скептицизма.

– Стоит? – Харон запнулся. Он бегло посмотрел в окно, на залитый солнцем город, и снова перевел взгляд на девушку. На растрепанный пучок волос. На блуждающий взгляд. На непослушную руку, поправляющую сбившиеся шорты и майку. Страх и непонимание на губах, и дикое желание, чтобы к ним вновь прикоснулись частички ада. Вламывающееся жизнелюбие, твердящее «беги». Но девушка была в прострации.

Харон наклонился к ней, щелкнул пальцами прямо перед ее носом. Виктория вздрогнула, словно очнувшись ото сна.

– Нет. Нет, не надо. Я ничего не хочу!

– Врать демону… ох, как нехорошо, – в его голосе прозвучало разочарованное сожаление. – Что ж, ты знаешь, как меня найти. Я не говорю «прощай». Еще увидимся… Виктория. – Харон прикоснулся губами к ее щеке и исчез.

Виктория еще долго сидела в оцепенении, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Но у нее не получалось разобраться в собственных чувствах.

С одной стороны, она была жутко напугана. Она все еще не могла поверить, что в ее доме побывало настоящее мистическое существо. Ее скептицизм потерпел крах. И Вика даже не пыталась собрать осколки.

Все, во что она верила, рухнуло. Демоны? Ведьмы? Вампиры? Неужели все это действительно существует? Втайне от людей, от их восприятия… А может, и не в тайне? Может, люди настолько поглощены своей суетой, что даже в перерывах между идентичными часами не видят того, что творится у них перед глазами? Возможно, сверхъестественным существам в наше время и не нужно скрываться. Ведь только в современном мире можно стоять посреди толпы в час пик, истошно кричать от боли, моля о помощи, а в ответ тебя лишь толкнут в плечо со словами: «Че встал посреди дороги, урод?». Конечно, в таком мире демон в человеческом обличье, скользящий сквозь толпу, как змея в траве, останется незамеченным. Осознание того, сколько всего было упущено и незамечено, повергло Викторию в шок и отчаяние.

Виктория сидела за столом, разглядывая символы, начерченные на столешнице. «Может, это был сон? Сейчас я проснусь и вздохну с облегчением… Харон… Демон». Ее размышления прервал телефонный звонок. Василиса.

Через полчаса подруга уже сидела в комнате и увлеченно рассказывала всё, что с ней происходило на рандеву с ее новым парнем, описывая животную похоть и платоническую любовь. Вика кивала, но думала о другом. О мистическом госте. О его лице, застывшем перед глазами. О его руках, плавно скользящих по ее талии вниз, в шорты…. О его губах, едва коснувшихся мочки уха. О словах, которые он шептал пьянящим, туманным басом… О взгляде янтарно-карих глаз.

Сладострастие. Разве могли рассказы Василисы отвлечь подругу от таких воспоминаний?

– Ну что с тобой, Тори? – Вася плюхнулась на стул рядом и обиженно уставилась на Вику.

– А? Что? – Вика моргнула, выныривая из своих мыслей.

– Ты вообще меня слушаешь? Я специально к тебе пришла, поделиться эмоциями, а тебе как будто все равно!

– Нет, Вась, что ты… Просто я… – Вика замолчала, не зная, что сказать.

– Просто ты что?

– Не выспалась сегодня.

– Да ладно, – фыркнула подруга. – Ты не сонная, ты чем-то озадачена. Рассказывай, что случилось? Это из-за Данила?

– А что с ним? – искренне удивилась Виктория.

– А ты не знаешь? – растерянно спросила Василиса.

– Не знаю что?

Василиса виновато отвела глаза. Проболталась и это было очевидно.

– Мне сказали, что он уехал с какой-то девушкой…

Виктория, наконец, очнулась от своих воспоминаний, и реальность обрушилась на нее всей своей тяжестью. Она не любила Данила. Возможно, в самом начале отношений она и говорила о любви, но это было давно. Чувства угасли. Любовь сначала впала в летаргический сон, а потом и вовсе умерла. Банально, просто, как у всех. Но это вовсе не значило, что Викторию можно держать как «запасной аэродром». Лететь отдыхать с другой, а спать с ней? Какой вздор!

Прежде чем устраивать сцены, Виктория решила дождаться, когда Данил вернется из «командировки». Вдруг кто-то что-то напутал? Что-то недосмотрел или пересмотрел? Может, кому-то вообще не стоит совать свой нос в чужие дела. Все эти сплетни, люди, смакующие их, торопящиеся узнать, кто и что делал ночью. Если ничего не делал, то всегда можно придумать. Виктория решила, что спросит у Данила лично, что происходило на самом деле и хватит ли ему сил и смелости признаться.

– С девушкой? Он же в командировке… – отрешенно произнесла Вика и с ужасом поняла, что даже эта новость меркнет на фоне эпилептических воспоминаний об утреннем госте. Именно в этот момент девушка осознала: ей, в принципе, все равно, где и с кем был ее молодой человек. Она просто решила, что независимо от правды, они расстанутся.

Да, это были прекрасные два года. Прекрасные два года эгоизма и самопознания. Начало было красивым. Виктория часто вспоминала, как всё начиналось.

Тогда, давно, они ходили на общие тусовки. Он открывал ей двери; давал свои кофты, когда ей было холодно; держал за руку, когда она шла по бордюрному камню, представляя себя опытным канатоходцем; переносил ее на руках через лужи.

Тогда, давно, они смеялись, смотрели друг на друга, держались за руки, целовались в парках…Тогда, давно… уже прошло.