Читать книгу «Три года революции и гражданской войны на Кубани» онлайн полностью📖 — Д. Е. Скобцова — MyBook.
image

Материальные достижения

Здесь считаю уместным кратко отметить, чего достигли совместными усилиями кубанцы за этот короткий срок.

При 433 000 зарегистрированных хозяйств в пятилетие 1911–1915 годов было собираемо ежегодно свыше 222 000 000 пудов зерновых продуктов, 23 000 000 пудов масляного подсолнуха, свыше 2 000 000 пудов табаку, преимущественно турецкого, свыше 20 000 000 пудов овощных и бахчевых продуктов и не в малом количестве продукция других отраслей хозяйства: виноградарства, садоводства, пчеловодства и пр.

Поголовья скота на сто душ населения приходилось лошадей – 35, рогатого скота – 53, овец – 73, свиней – 20; всего – 181 голов, а в Европейской России было: лошадей – 21, рогатого скота – 31, овец – 37, свиней – 10, – всего 99 голов, т. е. на Кубани поголовье скота на сто душ населения превосходило поголовье в Европейской России без малого наполовину.

По оснащенности хозяйств сельскохозяйственными машинами Кубань занимала первое место в России: по данным статистического сборника профессора Орановского, в 1910 году сеялок на Кубани было 37 000, косилок – 74 000, молотилок – 3700, тогда как в 6 российских центральных земледельческих губерниях и в 6 средневолжских губерниях вместе сеялок насчитывалось 35 400, косилок – 48 700, молотилок – 2700.

Ежегодный вывоз зерновых продуктов за пределы края в среднем за пятилетие 1911–1915 годов достигал 100 000 000 пудов[5].

Продуктов скотоводства Кубань вывозила: шерсти в пятилетие 1909–1914 годов ежегодно – 230 000 пудов, смушки – 32 600 пудов, мяса и сала на сумму – 1 500 000 руб., шкур-сырца – 56 200 пудов[6]. Культура подсолнечника и связанная с ним масловая, сатомасная и поташная промышленность занимали в хозяйственном краевом обороте важное место. В 1914 году было выработано 6 053 000 пудов масла и было вывезено 4 368 000 пудов масла и 5 000 000 пудов макухи (5 000 000 пудов макухи было потреблено на Кубани). Действовали два саломасных завода с ежегодной продукцией в 1 350 000 пудов саломаса. Вывоз его за границу составлял 99 % всего российского вывоза. В 1914 году поташа добыто 2 370 000 пудов и выработано 2 000 000 пудов мыла.

Функционировало 10 алебастровых заводов и 3 цементных с продукцией до 10 000 000 пудов.

В 1914 году функционировало 7994 разных промышленных предприятий, в которьпх работало 21 168 рабочих при ежегодном обороте 36 484 881 руб.

В том же году торговлею было занято 19 402 душ, из них казаков – 2251 человек[7].

Ведущую роль в развитии самодеятельности и хозяйственной активности играла на Кубани краевая свободная кооперация, обеспечивавшая индивидуальные и мелкоартельные хозяйства доступным кредитом, умело организованным и доступным прокатом машин, умелой пропагандой прогрессивных способов хозяйствования.

На 1 января 1919 года на Кубани было 218 кредитных товариществ и 88 обществ взаимного кредита, объединенных в два союза. Какого размаха достигала деятельность кредитной кооперации, показывает пример роста одного из этих союзных объединений – Кубанского кооперативного банка. В 1913 году оборот его выразился в сумме 313 000 руб., а в 1917 году – 30 253 000 руб.

Проявилось уже совсем редкое кооперирование активных краевых сил в железнодорожном строительстве; общества станиц и хуторов образовали три акционерных товарищества и, таким образом, обеспечили деньгами от реализации акций постройку трех железнодорожных ветвей: Армавир-Туапсинской, Черноморско-Кубанской и Ейской с тремя оборудованными для них морскими портами Туапсе, Ахтари, Ейск; по мере развития дела ветви удлинялись.

Народное просвещение

По вопросу о развитии школьного народного образования данные 1-й всероссийской школьной переписи 1911 года дали показания особенно благоприятные в пользу Кубани. По проценту учащихся в школах детей к общему числу детей школьного возраста в губерниях, областях и городах Кубань несколько превосходила передовую из российских губерний – Вятскую, а по сумме годового расхода на одного учащегося в школе достигала уровня города Москвы, и это при повышенности московских цен на все оборудование и содержание школ и при дещевизне их на Кубани.

О народном образовании на Кубани перед захватом края большевиками привожу данные, помещенные в «Кубанском Сборнике» издания и редакции В. Гр. Науменко (Orangeburg, N.Y. USA). Цифры взяты из отчета Кубанского краевого правительства на 1 января 1919 года.

1. Начальных школ было в городах и др. населенных пунктах – 1391, в них училось детей обоего пола – 138 228; учащих же обоего пола – 3925.

2. Высших начальных школ на 1 января 1918 года – 180, в них училось 15 778 детей, учащих было – 1055.

3. Средних учебных заведений (на 1 сентября 1919 года) – 151, учащих в них – 1510. (Числа учащихся не показано.)

4. Профессиональные школы (на 1 апреля 1919 года): число учащих в них – 409. Число школ – 124. В 1919 году был открыт учительский институт при 42 учащихся и 11 учащих

5. Высшие учебные заведения: Кубанский политехнический институт. В нем – 5 факультетов: экономический, инженерно-строительный, электромеханический, химический и сельскохозяйственный. На 1 декабря в нем числилось студентов – 2665, профессоров – 30, доцентов – 7 и 28 ассистентов.

Музыкальные школы: в декабре 1919 года существовали 2 консерватории – Филармонического общества и Русского музыкального общества.

Вступление

Февральскую революцию 1917 года я встретил в Москве.

После первых двух недель революционного возбуждения большого города как-то само собой явилось желание выйти из общего потока и уехать к себе на юг в станицу.

Потянуло к родным берегам.

Длинной лентой больше чем на десять верст вытянулась станица по берегу реки, – просторные дворы, широкие улицы, большие площади.

Волна митингов, оказывается, докатилась и сюда. В праздничные дни, после церковной службы, на площади устанавливались на козлах подмостки и заезжие ораторы «разъясняли» собравшимся случившееся.

Из местных людей пока никто не решался «взбираться на бочку» – еще стеснялись

Станичный почтарь потихоньку поскуливал и с сокрушением жаловался в тесном кругу на неумеренный разгон лошадей:

– Сколько этого «орателя» пошло, – уму непостижимо! И каждый с предписанием на пароконку.

Сама станица жила в большей степени еще интересами войны, была полна разговорами о ее героях казаках и своих станичных солдатах.

Впрочем, все революционные и военные волнения не были в состоянии нарушить ту предпасхальную сосредоточенность, которою обычно жила станица в последние две недели Великого поста. Дома «чепурились» хозяйки: примазывали и прибеливали хаты. В степи – пахота, весенний сев. На выгонах скот еще не ходит большими табунами и овец не согнали в отары, но небольшими гуртами уже водили их мальчишки-пастушки от одного зеленою пригорка к другому. Временами звучали их пищики. В ложбинках белел нерастаявший снег.

Протяжным великопостным звоном звучали церковные колокола.

Книга первая

Глава I

От комиссара Временного правительства, члена Государственной думы от казаков К. Л. Бардижа пришло предложение произвести выборы уполномоченных на Общеобластной съезд по одному от пяти тысяч жителей казаков и иногородних. Дата выборов определялась – 13 апреля, – сколько помнится, на второй день Пасхи. Съезд должен был состояться в Екатеринодаре 22 апреля. Обе даты по новому стилю.

В праздничный день после полудня всю обширную площадь «Старой», главной в станице церкви запрудил народ. Добрую половину избирателей составляли женщины, разряженные по-праздничному… Казачки и солдатки за время войны привыкли ходить в станичное правление за военным «способием» (установленным пайком).

В центре добротно устроены подмостки, на них – стол, покрытый красным сукном, чернильница, листы бумаги, карандаши.

Как будто нехотя с миной озабоченности и недоумения поднялся на «трибуну» станичный атаман. К большому моему удивлению, это был знакомый еще по годам моего мальчишеского хождения в станичную школу атаман из вахмистров одной из кубанских казачьих батарей. Несколько больше побагровел орлиный нос Трофима Андреевича, не по нем роль атамана революционного времени. Но молодежь на фронте. Выборными на станичный сбор ходили старики. Они и извлекли из тьмы забвения своего молодецкого когда-то батарейца.

Не без запинки «вычитал» атаман распоряжение комиссара о выборах уполномоченных – «всеобщим, равным, прямым и тайным голосованием» – и предложил прежде всего избрать председателя и секретаря собрания, обнаруживая явное стремление самому отойти на второй план. Но «народ» пожелал именно его видеть на месте председателя, а секретарем С. И. Щ-ва, из молодых учителей, когда-то я его подготовлял ко вступительным экзаменам в учительскую семинарию.

Последовал довольно длительный период неразберихи и споров, как произвести «тайное» голосование. Процедура писания записок никому не улыбалась, а катать шары – где их столько набрать? «Всеобщее, равное, прямое» попервоначалу как будто сомнений и споров не вызывало, – голосуют все собравшиеся станичники, каждый за себя и только по одному голосу. Но как это сделать тайно при открытой огромной площади, заполненной народом? От кого беречься?

Порешили: названный кандидат отвернется липом к церкви и не всех увидит, кто голосует против него. Между трибуной и церковной оградой было наименьшее пространство, голосующие могли потесниться в стороны.

Но как только приступили к подсчету голосующих за первого названного кандидата, тут все и поняли, что главное затруднение совсем не в том, куда «отвернуться». Подсчет длительный, наскоро с трибуны его не произвести, а нетерпеливые избиратели, особенно избирательницы, беспрестанно перемещаются от одной группы людей к другой, где показался кто-либо из добрых знакомых. Трофим Андреевич начал явно терять голову. Пришлось мне выступить с предложением разбиться всем собравшимся на секторы, между последними установить достаточно широкие промежутки, со строгим обязательством для избирателей не переступать эти промежутки во время подсчета. Для обеспечения порядка выделить, прежде всего, приставов-добровольцев для наблюдения за этим, а также достаточное количество счетчиков. Добровольцы на эти должности сейчас же нашлись, пристава вооружились хворостинами, дело наладилось. Атаман повеселел.

– Скажи на милость, – какая простая механика…

От станицы в 20 000 душ населения, приблизительно поровну казаков и иногородних (не казаков), надлежало избирать двух депутатов казаков и столько же иногородних.

По некоторым причинам (главным образом вследствие длительной и серьезной болезни), я немало лет в станице совсем не показывался, но тут неожиданно для себя был избран подавляющим числом голосов. В товарищи мне от казаков был избран привыкший «ходить» от станицы «депутатом» в областной центр по разным поручениям Ф. А. К-в. От иногородних были избраны: один по профессии – кузнец, другой – мирошник водяной мельницы.

Никакого «Наказа» нам избиратели не дали. Солнце уже склонилось к западу. Ограничились общей директивой:

– Смотрите там, как лучше…

Трофим Андреевич, атаман, сверх меры довольный, что снята с его плеч вдруг накатившаяся новая обуза, уже в порядке личной беседы попросил похлопотать, где следует, о возврате неправильно и излишне отрезанной от нашего станичного юртового земельного запаса в пользу одной из нагорных станиц довольно значительной площади юртовой пахотной земли.

В 1905 году произошел бунт 2-го Урупского полка, комплектовавшегося из казаков, именно нагорных станиц, бедных «удобной» для хлебопашества землей. Задуманные, было, областной администрацией репрессивные меры в отношении бунтовщиков не удались: казаки на казаков с пушками не пошли. Тогда администрация прибегла к давно забытому средству: была собрана в Екатеринодаре в 1906 году Войсковая рада для полюбовного размежевания юртовых земель, чтобы плоскостные станции уступили бы нагорным часть своей удобной для хлебопашества земли в обмен на соответствующие по стоимости лесные угодья горной полосы[8]. Решение по идее правильное, но практически оказавшееся сопряженным с неудобствами переселений, сезонных передвижений по дальним расстояниям и т. д.

Для общества нашей станицы горечь обиды такого решения усиливалась тем, что незадолго до этого передела, в конце прошлого XIX века, по распоряжению Центрального кавказского межевого управления[9]

Стандарт

5 
(1 оценка)

Читать книгу: «Три года революции и гражданской войны на Кубани»

Установите приложение, чтобы читать эту книгу