7 глава. Септиний

Он шёл вдоль прилавков торговцев, придирчиво оглядывая товар и подолгу не задерживаясь. Ему нужны только самые отборные травы! В аптеке он уже плотно затарился, теперь черёд более натуральных вещей… Второй день подряд приходилось заезжать в столицу, чтобы получить все нужные товары, но это казалось передышкой от надоедливых обитателей дворца.

Вчерашний день прошёл как по нотам: бессмысленных собраний с соратниками, если их можно так назвать, больше не будет, и можно спокойно сосредоточиться на своей работе. Септиний не был доволен подготовленностью других людей, но его мнение никого не волновало. Целитель готов отвечать за себя, а его сфере влияния навредить никто не в силах.

Септиний не стал говорить на собрании о том, что немного слукавил. Конечно же, у него был запасной план! Но посвящать в него кого бы то ни было молодой человек не собирался.

Ещё на своих первых вылазках пришлось усвоить одно простое правило: победителей не судят. Неважно, как ты поступил – хорошо ли, дурно ли. Важнее то, привело ли это к нужному результату. В дальнейшей своей практике уже как целителя и врача он лишь укрепился в этом убеждении.

Да, прямое воздействие, например, за счёт остановки сердца или спазма мозговых артерий, было эффективным способом убийства, и в своих способностях Септиний не сомневался. Довелось проверить. Но делать основную ставку на это он бы не рискнул. Артефакты, блокирующие магическое воздействие, были редкостью и просто так не применялись, да и о магических щитах, которые могут возводить некоторые экстерналы, он только слышал. Это маловероятно. Но не невозможно! Любая утечка информации, перестраховка со стороны короны – и весь стройный план рассыпается в песок. А Септиний не собирался иметь даже мизерный шанс очутиться в уязвимой позиции.

Поэтому порошки с травами, которые он давал Его Величеству, были не обычными пустышками. При их длительном применении в организме начинали накапливаться вещества, во многом благодаря химической модификации Септиния, безвредные сами по себе. Правда, очень близкие по строению с другими веществами, токсичными и опасными для нервной и выделительной систем. При резком нарастании в крови их концентрации человек впадёт в кому в течение минуты. И единственной проблемой для Септиния, когда он придумывал запасной план, было лишь то, что преобразование безобидного лекарства в яд в организме не происходило без помощи извне. Молодой целитель потратил три года на то, чтобы научиться совершать каскад смертоносных реакций одной лишь каплей силы. И теперь, когда он отточил свой навык на десятках лабораторных животных и парочке тяжелобольных пациентов, он не сомневался, что даже если на короле будет висеть с дюжину зачарованных щитов, способных укрыть от прямого удара, то частицы его дара будет достаточно.

Химия в сочетании с магией – страшная вещь!

Септиний даже сочувствовал королю: он был неплохим человеком, добрым и наивным. Но путь, по которому шёл Сольд, был неправильным. Отстающий, погрязший в бессмысленной сытости, цепляющийся за свои традиции, в убеждении, что магия несёт лишь вред. Наука и развитие тоже не были для них ценны – та же пустынная Лиамуана, позволяющая погибать десяткам своих граждан в день от голода, относилась к прогрессу гораздо уважительнее. Заводы, железные дороги, электричество… Такое развитие было только в трёх странах, но Сольд даже не смотрел в эту сторону. Что уж говорить про науку как отрасль: любое образование, помимо на удивление хорошего школьного, было отдано в частные руки для горсти аристократов.

И пусть бы делали что хотят… В конце концов, модель жизни в Ордене тоже была несовершенна, хоть Септиний и не признал бы это открыто. Ему не нравилась всё та же диктатура магов, получивших свой дар также по праву рождения. Он не знал ни одного человека без дара, который занял бы хороший пост, а не просто шпионил за деньги, пусть и немалые. Но Сольд был богат и подавал плохой пример соседям. Окружающим странам нравилась распустившаяся пышным цветом лёгкая промышленность, мебельные заводы, индустрия развлечений… Соседи хотели жить так же и не думать о перспективах и возможностях. А это было опасно: во многих странах, поддерживающих активные дипломатические отношения с Сольдом, магия стала вытесняться. На тех же Весенних Островах, где торговля артефактами была легальна и наказаний за колдовство не было, чиновники не могли получить работу, а торговцы – вступить в гильдию, врачи – официально работать, если выяснялось, что они Одарённые. И во многом это была уступка Сольду.

Конечно, сильный целитель не сидел без работы: благодарные жители шли к нему потоком тайно. Но это не давало развернуться, а людям – получить необходимую помощь. И многие выбирали путь тайны.

Никто не должен жить, скрываясь! В этом Септиний убеждён.

Поэтому он был твёрд в своём участии в грядущем перевороте.

Молодой человек уже закупил всё необходимое для лазарета по просьбе Лорика и Пронта да и пополнил собственные запасы. К тому же он помнил о том, что магия может подвести, а при всех своих целительских талантах лечить себя он не мог и потихоньку собирал аптечку на побег. Разумеется, отступление готовилось централизованно, но кто знает, как может пойти план? Не хотелось бы умереть в лесу от нагноившегося пореза, пока прячешься от врагов!

Септиний свернул на продуктовый рынок. Аптекарские садики и фармацевты при столичном госпитале снабжали большей частью нужных препаратов, но оставалось несколько видов целебных ягод и кореньев, которые были не столь распространены, однако весьма полезны. Да и, как показывает опыт с Его Величеством Эваном, та же мелисса в лекарственном сборе делала горький порошок не таким неприятным.

Гуляя по Гроттену, ставшему столицей после победы над Одарёнными и их сторонниками, Септиний всегда вспоминал историю города. Чуть больше шестидесяти тысяч жителей на тот момент, он очень быстро стал разрастаться после гражданской войны, и последняя перепись фиксировала полтора миллиона! Город был превращён в главный штаб противоборствующих Ордену сил. Его жители стали оплотом нынешней аристократии, а за счёт центрального расположения к ним стекались сторонники. Именно после победы Гроттен стал столицей, и королевский дворец был построен недалеко от него в знак благодарности. Интересно, что чувствовали жители второго на тот момент города Лютеры, власть которого предпочла сохранять нейтралитет?.. Что думали в тогдашней столице Арритерна, узнать не представлялось возможным: город был уничтожен в ходе военных действий, в назидание другим сторонникам магов.

Конечно, Септиний никогда не обелял магов тех времён. Обычные люди не могли претендовать на нечто большее, чем просто высокий уровень жизни. Совет Одарённых заправлял всем, переходя все мыслимые границы. Незадолго до гражданской войны маги могли потребовать у крестьян и горожан покинуть свои дома просто из прихоти, и никто не смел возразить. И если при столкновениях со всегда неспокойными соседями это ещё прощалось, то в мирное время вызывало ропот. Стремящиеся к власти заговорщики, поддержка населения, финансирование из-за рубежа… Вспышка восстаний по всей стране, переросшая в настоящую войну, была неизбежна. Только численное преимущество – на одного мага приходилась тысяча простых людей – помогло неОдарённым победить. Но какой ценой… Треть населения погибла, процветающая страна откатилась на десятилетия назад, бесценные рецепты зелий и описания ритуалов бесследно исчезли.

Септиний всегда очень скрупулёзно учил историю гражданской войны, особенно часть о становлении изгоями кучки магов, ещё недавно диктовавших свою волю целой стране… Это было тёмное время для всех Одарённых. И очень, очень жестокое… Глядя на современные мирные улочки и хихикающих в кафе девушек, обсуждающих шляпки и актёров, Септиний совсем не верил в то, что чуть больше двух веков назад на этих улицах Одарённых, даже детей, могли убивать в кровати вне зависимости от способностей и направленности дара…

После победы, конечно, это изменилось. Волна ненависти прошла, и резню детей не удалось бы продать населению. Государство стало просто забирать выявленных магов в лаборатории или на службу. Такие люди всё равно оставались изгоями и были вычеркнуты из общества. Что очень помогло окрепнуть Ордену!

Именно благодаря появлению людей, которые скрывали свой дар и боялись за свою жизнь и комфорт, ряды их организации регулярно пополнялись. Кто-то сбегал из Сольда и приходил на Нейтральные земли или в соседние страны сам, кто-то получал предложение от вербовщиков Ордена. В южных Нейтральных землях даже была специальная школа, обучающая магов со слабым даром отказываться от собственной направленности, чтобы сосредоточиться на выявлении следов силы от других… Школа вербовки стала одной из самых сильных. Огненные и ментальные маги, целители, артефакторы всех мастей – по численности и разветвлённой сети им было далеко до вербовщиков и с самой отработанной инструкцией.

Если выявляли взрослых людей и человек был заинтересован во взглядах Ордена и достаточно одарён, то новичок вывозился и получал доступ к развитию способностей и карьерным перспективам! С детьми же было ещё проще: приюты ждали и сирот, и тех, от кого родители сами были рады избавиться, чтобы не навлекать гнев государства. На взгляд Септиния, тренировали детей местами чересчур сурово, зато и предателей среди них практически не попадалось…

«А если родители не хотели отдавать своих детей? – елейный внутренний голос всё чаще задавал неуместные вопросы. – Да и взрослые, если не хотели идти к проклятому Ордену, ненавидеть который их учат, как и наших детей – другую сторону».

«Руководство говорит, что не вывозит детей против воли!»

«Разумеется, – не стал спорить внутренний он. – Орден же никогда не убивает других людей? Не похищает их? Не делает всё возможное ради своей цели? А тут дети, ещё не окрепшие умом… Которые могут поверить в любую истину, что ты им дашь, при должной промывке мозгов. Такие заманчивые, такие способные…»

«О таких случаях никому не известно», – твёрдо парировал он.

«Да и человек, который мирно жил в стране, неважно даже какой, – словно не слушая, продолжал голос. – Неужели Орден просто отпускает таких людей?»

«Если они не представляют опасности, то да!»

«Если, если, если… Чего стоит этим людям пойти в полицию и сдать вербовщика? Чего стоит, испугавшись, вступить в армию противника?»

«Сольд не держит армию магов!» – ему хотелось кричать.

Видимо, диалог с самим собой отразился на его лице. Вокруг образовалась пустота, а в отражении стекла Септиний увидел перекошенный тонкий рот и выпученные глаза. Так дело не пойдёт. Обсуждение со своим самым придирчивым собеседником придётся отложить.

Рынок практически не изменился с прошлого посещения и в очередной раз порадовал немалым выбором. Целитель рад бы придраться и обнаружить признаки неблагополучия или дефицита, но каждый раз находил всё, что и рассчитывал, кроме совсем редких товаров. Продавцы были разные: кто хотел набросить цену, видя, что в его товаре нуждаются, а кто-то, наоборот, легко соглашался на торг, как только в ходе расспроса выяснялось, что их растения и ягоды поедут во дворец. Последних, надо отдать должное, было больше: торговцы чувствовали, что постоянная торговля с короной может оказаться выгоднее, чем разовая наценка. Да и искренняя любовь к власть имущим имела место, особенно у пожилых дам…

Час спустя Септиний, держа в обеих руках небольшие мешки, направлялся в сторону вокзала.

«Продолжим?» – его второе «я» было воплощением учтивости.

«Только руки помою», – проворчал Септиний, сворачивая в уборную.

«Ну это как полагается, – не отставал второй. – Два раза как минимум!»

Не отвечая на подколки, Септиний намылил руки кусочком мыла, которое всегда носил с собой. Когда он жил на Весенних Островах, то даже готовил мыло самостоятельно, но в Сольде его устраивало качество местной продукции. Заглянув собственно в туалет, он повторно вымыл руки, для надёжности два раза, и направился к поезду.

«Если ты думаешь, что отвлечёшь меня от того, что у Сольда могут быть свои маги, ты сильно заблуждаешься, – скепсис голоса было не скрыть. – Да и аргументы, что великодушный Орден отпускает всех, кто не хочет на него работать, просто потому, что тебе это вдалбливали в голову, не принимаются!»

Септиний помолчал.

«Мне нечего тебе сказать. Мне… многое не нравится, но я уверен в том, что мы делаем. Сольд надо остановить».

«Хорошо, – голос был согласен и на это. – Просто не забывай об этом, пожалуйста. Помни, что всегда должен держать голову на плечах, а не слепо верить в то, что говорят другие. Даже если ты себя не представляешь без Ордена».

Диалог перетёк в более мирное русло, сосредоточившись на более значимом Главном Балу, и Септиний не заметил, как доехал до остановки, как вышел с вокзала, как прошёл через лес, и только озарённые закатным солнцем ворота дворца вернули его в действительность. Поздоровавшись с приветливой стражей (а чего им не быть приветливыми, если одного он лечил от геморроя, а второго – от половой инфекции?), Септиний оказался на территории дворца и направился к лекарской башне. Септиний сытно поужинал в общей зале для всех сотрудников дворца, предельно нейтрально поблагодарив выдавшую ему еду Мирли. Никто не должен был заподозрить особых отношений между членами Ордена, поэтому приходилось всегда «держать лицо» в присутствии товарищей по миссии.

Наконец Септиний зашёл в собственную комнату и переоделся в более лёгкую одежду. Он расставил все купленные для себя препараты в шкафу, решив передать взятое для коллег лично завтра.

Внутренний голос насытился болтовнёй, и можно было не ожидать в ближайшее время его нападок. Совсем Септиний одичал в своём одиночестве за последние семь лет: что пять лет в Сольде, что два года на Весенних Островах общаться с собратьями получалось только на собраниях… Чтение было единственным видом отдыха, который он считал достойным.

Книги, конечно же, не были совсем праздными – откровенно отупляющий досуг Септиний себе не позволял. Отвлёкшись немного трудами об истории войн в вечно бушующем соседнем Щице, с особенным тщанием выискивая любой намёк на участие в битвах магов, он зажёг вторую свечу в совсем уже тёмной комнате. Сольд, такой строгий к любому упоминанию магии, очень бы удивился, узнав, как много сведений об Одарённых содержат книги про соседние страны, было бы желание увидеть эти знаки… Никто же не подумает, что подрыв практически всей техники мятежного князя Мшишуна был связан с тактической хитростью действующего правителя. На что были способны подрыватели, Септиний помнил – и помнил с нежностью…

Заложив нужную страницу и пообещав себе продолжить завтра, Септиний подошёл к окну. Территория замка уже погрузилась во тьму, и лишь одинокие факелы да отдельные окна дворца светились. Густые облака закрывали звёзды. То ли дело на Весенних Островах: там бескрайнее небо озарялось хрустальными огоньками что ветреной зимой, что мягким летом. Но даже здесь было хорошо. Септиний любил ночные виды, когда глаза могут расслабиться, а воображение, наоборот, разыграться…

Еле заметное движение под окнами привлекло его взгляд. Практически полная луна, вышедшая на мгновение из-за облаков, отразилась от чьего-то светлого плаща. Целитель силился разглядеть рослую фигуру, но угол зрения не позволял. Можно было только понять, что человек скрылся во внутреннем дворике их корпуса, где скрывался аптекарский сад. Но кому там что-то могло понадобиться?

Решив ответить на этот вопрос в ближайшее время, Септиний выскользнул из своей комнаты и отправился вниз. В конце концов, он и так бы с радостью прогулялся, а сейчас лишь слегка скорректировал маршрут. Выйдя на улицу и бесшумно ступая, он дошёл до угла и заглянул во внутренний двор. Зрение не подвело его, и фигура с капюшоном была на месте.

Пара шагов. Ага! Жалко, что этот человек сидит к нему спиной, но из-за его увлечённых действий над грядками Септиний по-прежнему оставался незамеченным. А что это он делает?.. Неужто ворует их растения? Кому они нужны?.. Но другой, внутренний взор показывал, что происходит совсем другое. Фигура источала энергию. И такого он за свою работу под прикрытием не встречал…

Выглядело это так, словно десятки маленьких лучиков покидают руки и грудь, чтобы втянуться в объект. Но сила продолжала жить и в предмете, куда попадала, а Одарённому стоило лишь регулировать этот поток, направляя его внутрь и подтягивая к себе пронизанные нити, словно кукловод двигает марионетку. Септиний был не очень искусен в обнаружении силы и мог распознать действия Одарённого лишь в процессе, но сейчас сомнений быть не могло. Причём, судя по толщине потока, этот таинственный незнакомец был или достаточно силён для такого выброса, или слишком неопытен.

Септиний осторожно прошёл дальше, сохраняя почтительное расстояние, чтобы не спугнуть человека в плаще. Он травит растения? Настраивает их как передатчики сведений, эдакие незаметные шпионы?

К его удивлению, цветы из сада просто распускались: медленно, неохотно, по лепестку, но распускались. И это ночью! Сначала раскрывались зонтики укропа. Закончив с этим растением, он решил переключиться на другое, кажется, наперстянку, которую иногда давали сердечникам. Септиний следил за волшебством не отрываясь и даже старался не дышать.

Потом, очевидно, раскрыв всё, до чего дотягивалась рука, незнакомец сменил тактику. Неспешно сближая и разводя пальцы, он свернул лепестки наперстянки в тугой бутон. Это было более непривычно для человека, чем первое действие, и часть лепестков облетела… Но на других представителях сада дело пошло бодрее, и теперь цветы закрывались быстрее и без потерь. Длинные тонкие пальцы начали порхать над следующим цветком, как вдруг человек решил убедиться, что за ним никто не наблюдает, замер и повернул голову.

Вышедшая из-за облаков луна осветила аптекарский садик, позволяя двум людям разглядеть друг друга. Незаметно ускользнуть теперь не получится…

Септиний напрягся и собрал всю силу, готовясь ударить. Но реакция фигуры в плаще, глаза которой тёмными провалами выделялись на лице, заставила целителя остановиться. Человек в плаще узнал Септиния. А Септиний узнал его. Точнее, её.

Одарённую, не относящуюся к Ордену и, судя по всему, таящуюся ото всех.

На него смотрела Сойя, младшая дочь короля.