81.НАД ДВОРЦОМ

Белые стены преграждали самый близкий путь от поместья к Перевалу. Уж не затем построили монастырь на этой дороге, чтоб не позволять некромантам-Миробоичам быстро добираться к важному городу?

Почти десять лет назад они брели по этой дороге, спасаясь от морозов. И в монастыре им помогли с припасами, пусть и не безвозмездно – Есению пришлось отдать часть своих именных доспехов взамен на вонючие шубы и скудный провиант. Тогда Камил ничего не понимал, зато сейчас осознал, что монахи решили ободрать оборванцев – вместо того, чтобы помочь нуждающимся. Никто из них не захотел сотворить доброго дела, как учили священные писания, зачитываемые монахами до дыр без видимой пользы. Без толку читать писания, если в сердце нет добра изначально. Хорошо ещё, что пустили на ночлег, а не погнали прочь…

И аскетизм монахов не означал их нищеты. Богатств имелось у монастыря предостаточно. И от нескольких подаренных шкур, да двух мешков сушёной рыбы они бы явно не разорились.

Монастырские земли, подаренные церкви одним из Царей, приносили добра не меньше, чем земли любого из баронств. Окрестные озёра богаты рыбой – редким товаром на юге Горной Дали, а смерды исправно отдавали свои пожитки во время Сбора. Да и от государевых налогов церковь освобождена. Поэтому все монахи были отлично вооружены. За стенами сидела крепкая монашеская дружина, возглавляемая всё тем же монастырским воеводой Брониславом. И дружина немалая. Попытаться пройти мимо большим войском, значило попасть под стрелы и понести серьёзные потери.

Но это если войско живое и с обозами. Повозкам никак не обойти монастырь по озёрным тропам. Обычной армии необходимы безопасные тылы для доставки провианта. Мертвецы же без проблем двинулись в обход. Мёртвые лошади не вязли в грязи настолько сильно, как живые – с лёгкостью выбирались из неглубокой трясины на тропах.

А Камил поглядывал на монастырь и размышлял, уж нет ли там «особенных монахов», какие бывали в Святом Престоле? Или Царству были неизвестны секреты прикрепления к душе астральных симбионтов? Похоже на то. Камил отыскал лишь упоминание самой идеи. Но способы держались Святым Престолом в строжайшей тайне.

Неделя пути пешком. Камил помнил тот путь, будто всё случилось вчера. С того самого похода началась его нынешняя жизнь.

Именно тогда он и сдружился с Ларсом, напросился на обучение бою. Помнилось, как они стреляли для еды ворон, кишащих червями, как жарили их в углях, как затем жрали их вприкуску с горькими кореньями. И как валились с ног от усталости и холода… Они шагали неделю.

А на мёртвых лошадях к Серебряному Перевалу пронеслись даже меньше, чем за двое суток.

Высокие стены, вдвое большие, чем в крепости Камила, защищали крупный город, расположившийся в седле горного перевала – единственного прохода через Хребты на тысячу вёрст. Стены не окружали город со всех сторон. В этом не было необходимости. По двум противоположным краям город защищали скалы Хребта, в которые Восточная и Западная Стены упирались.

Камил насчитал пятнадцать башен только на Западной Стене, со стороны которой они и подошли к городу. Противоположная Восточная Стена, если верить раздобытой карте, чуть больше. И пройти на ту сторону света, за Хребты, можно было лишь заплатив пошлину.

Прямо через город тянулся широкий Тракт, набитый торговыми караванами со всех частей света. Какая шикарная уязвимость, подумал Камил…

Мёртвую дружину они упрятали в ближайшем лесу, а сами переоделись в неприметные лохмотья. Переодетые мертвецы – это если всё пойдёт к чёрту. В город их вести ни к чему, они тогда окажутся под пристальным наблюдением стражников.

Измазались грязью, особенно Камил, чтобы меньше всего сходить за аристократа. В последние дни он не брился, отпустил хлипкую щетину, усы и бородку, чтобы гвардейцы, упаси Изнанка, не приметили в нём Миробоича. Вскоре Асуп и Камил прошли через стражу на южных воротах под видом деревенщин, идущих на ярмарку.

Тракт, однако, серьёзно охранялся. На воротах располагалось особенно много стражи, готовой в любую секунду отцепить клети и поднять ворота. Вдоль Тракта стояли сторожевые терема с узкими бойницами и сидящими в них караульными стрелками.

И тот, кто решил бы воспользоваться маскировкой под караваны для нападения на город, столкнулся бы с другими трудностями, помимо преодоления внешних стен. Внутри самого Серебряного Перевала имелось ещё три опасных оборонительных сооружения. Перевальский монастырь в самом центре города с монашеской дружиной внутри. Княжеский дворец, располагавшийся в дальней части города. И Серебряная Крепость, примыкающая к дворцу, но имеющая более серьёзные стены. Внутри крепости располагался военный городок с казармами, где жили многочисленные княжеские дружинники. Дворец же стерегли гвардейцы.

Крепость окажется самой главной занозой, но и монастырь будет взять не так уж легко. Да и основные стены тоже нужно каким-то образом преодолеть. Штурм Перевала – задача чрезвычайно сложная даже для мёртвых войск… Поэтому объявлять войну князю было глупо. Нужно действовать иначе.

– Охрана серьёзная, – сказал Камил своему слуге. – Это не ублюдских мятежников травить… Как бы подобраться…

Ближе всего к дворцу князя находился «центральный квартал», расположившийся между стенами монастыря и площадью виселиц. Квартал не богаче купеческо-боярского, роскоши которого они удивились на самом входе в город, но дома были отстроены так же из камня. Гораздо лучше дряхлых хибар на «отшибе» за домами ремесленников, где дерьма на обочинах валялось больше, чем булыжников…

В центре Камил и арендовал комнатушку – в доме богатой и старой вдовы, которой дом и состояние достались от мужа, погибшего ещё на войне с Империей в звании тысячника. Женщина поморщилась при виде грязных гостей и поначалу хотела отправить их за городской ручей, где оборванцам самое место. Но после нескольких слов Камила, какие мог знать только приличный человек, а не смерд или нищий вор, вдова поверила, что они купцы, отправившиеся в дальнее путешествие на поиск заморских диковинок. Согласилась их пропустить, пусть и с условием, что они хорошо отмоются, прежде чем лечь в чистые постели. Золото потребовала вперёд. И всё не спускала глаз с гостей.

Они отмылись прохладной водой из ручья, стекающего в Перевал с высоких гор. Хозяйка успокоилась, когда увидела чистых гостей. Сказала, что Камил выглядит, как боярский сын и повадки у него соответственные.

Они расположились в комнате, заперев дверь и приоткрыв окно для мёртвых птиц. Камил разложил на столике мешочки с изнаночными ядами. Принялся отсыпать и вымерять дозировки. Прогадать нельзя. Князь должен сдохнуть наверняка.

– Нужно убить князя, – размышлял Камил шёпотом, чтобы любопытная вдова ничего не услышала. – Нужно убить и Хмудгарда. Воевода не менее опасен… Нужно убить Милана – он нам ни к чему, только имеет лишние претензии на моё поместье. А в живых оставлю только наследника. Как там его зовут? Всё не могу никак запомнить….

– Вираг. Его тоже надо убить! – сказал Асуп. – На всякий случай…

– Зачем его убивать, тупая ты башка? – спросил Камил. – Чтобы в Горной Дали началась война за наследство? Цветан Дальнич придёт сюда. Он имеет право… Наследник должен жить. И пока ему всего тринадцать лет – пусть правит под гнётом жадных бояр. Тогда и влияние Перепутичей увеличится. Ведь Вираг – сын Светланы Перепутич. Все родственнички тут же начнут стремиться ближе. Мы в этом даже поможем Мнату, из него выйдет отличный союзник, через которого мы сможем давить на Вирага… Пока в Дали будет мир – мы отстроим большое мёртвое войско. И когда двор окончательно прогниёт – ударим. И захватим власть…

– Мало князь наследничков сделал для своих-то лет, – заметил Асуп. – Ты вот, Камил, уже хорошо постарался. Мал, да удал!

Камил мгновенно вспылил.

– Затки свою вонючую пасть! – он ударил разбойника по лицу. Асуп шлёпнулся на пол, трусливо отползая в угол, словно таракан. Оттуда он взглянул на своего хозяина провинившимися затравленными глазами, ожидая избиения.

Но Камил продолжал отсыпать яды в клювы птиц, будто ничего и не случилось. На слова своего прихвостня он ответил.

– Вираг не первый сын князя. Ещё был один. Антал. Если бы он не подох – был бы почти ровесником Есения. Но он подох от чахотки. Поэтому князю пришлось делать нового наследничка… Да, он ленив в этом плане. Он не любит княгиню Светлану. Он любил мою тётушку Анну. Но даже с той за много лет у него получился лишь один сынок… Злобный ублюдок своей яростью и предательствами, видно, заслужил неплодородие. Господь, если он существует, распорядился, чтобы от подобных тиранов не появлялось много детей – таких же тиранов. Нельзя таким плодиться. Он них все беды в этом мире…

Асуп не стал спорить. И даже что-либо говорить. Внимательно слушал. Но по взгляду…

– Думаешь, я тоже тиран? – словно прочитал его мысли Камил. – Я-то? Ты ещё тиранов не видел… Я вынужден творить зло. Вынужден расправляться со всеми своими врагами. Если не я, то они… Вот ты, Асуп. Вырезал целую деревню. Твои люди насиловали крестьянок, разрывали им щёлки, а потом душили, когда те были уже не в состоянии пошевелиться после ночи издевательств. Твои люди выкалывали глаза мужчинам, резали глотки детям и старикам. Я всё это помню. Я ничего не забываю. Ты, Асуп, легко отделался, заслужив «слёзы радости», да службу в моих помощниках. Считай, приближённый слуга, второй, после Вальдемара. А ведь я мог бы отрезать тебе язык. Мог бы отпилить тебе яйца. Намотать тебя на дыбу. Или разбить об колесо? Верно? Однако ты жив. Мой враг… А видишь ли ты врагов князя? Погляди в окно! Вон где они все, бородатая обезьяна! Болтаются на ветру! – Камил показал на площадь, усеянную виселицами. – Вот где враги князя! Он никого не щадит… И мне надо бы у него поучиться. Ибо замечаю, что слишком часто проявляю милосердие к тем, кто его не заслуживает… А ты как считаешь, Асуп? Заслуживаешь ли ты моего милосердия?

Бывший главарь банды разбойников метнулся к нему, упал лицом в пол и принялся целовать башмаки…

– Господин! Лучший на свете Господин! Пощади, я раскаиваюсь в своих проступках, но только пощади! Только не в темницу к моим сошедшим с ума соратникам… – взмолился тот, серьёзно испугавшись, что Камил его сурово накажет.

– Пшёл вон! – отопнул его от себя Камил. Он швырнул колбочку вдогонку. – Успокойся «слезами», размазня. Просто веди себя прилично и знай своё место, следи за языком и не думай, что я тебя простил и считаю за равного… И стереги комнату, пока я буду спать. Никого сюда не пускай. А если кто станет напрашиваться – разбуди меня. Понял?

– Благодарю, Господин! Я всё понял… – Асуп схватил колбочку и неуверенно выпил содержимое.

А Камил улёгся в постель. В эту ночь он не смыкал глаз. Поэтому с лёгкостью погрузился в предсонную негу. Размытые образы мелькали перед закрытыми глазами. Городской шум переливался в чьи-то слова, сказанные когда-то давно. Уловив момент, Камил выкатился из тела. Вселился в одну из птиц с ядом в клюве. И выпорхнул в окно.

Солнце клонилось к закату, роняя золотистые лучи на Перевал. И каким бы богатым город не являлся, сколько бы драгоценностей со всего света в него не стекалось – он всё равно оставался серым, даже в летнюю пору. Каменистая горная почва не позволяла растениям наливаться яркими красками, а из-за суровой зимы в столь высоких горах не все деревья приживались. Было трудно жить здесь и людям – у каждого дома во дворе вздымались высоченные поленницы.

И в сравнении даже с Ветроградом город казался совершенно безрадостным. Положение не спасали ни выбеленные монастырские стены; ни роскошный Собор, построенный на месте древнего языческого капища во времена, когда местные правители решили отказаться от старых богов; не прибавляла радости и высоченная городская колокольня, воткнутая напротив площади висельников и княжеского дворца. И театр, актёры которого трудились над тем, чтобы развеселить публику, не справлялся со своей работой – виселицы стояли на самом видном и важном месте города. Оттуда ветер приносил трупные запахи от недавно повешенных, напоминая людям о конечности их жизней.

Камил разглядел с высоты труп царского наследника. Узнал его по золотистым доспехам. Его останки, уже давно оторвавшиеся от петли и рухнувшие к основанию столба, по прежнему лежали на площади, как и десять лет назад, когда Миробоичи пришли просить о помощи князя.

Камил быстро пролетел над невысокой стеной дворца. Он выискивал взглядом своих жертв. Воевода, должно быть, в крепости, князь – в тронном зале, а вот место жительства Милана оставалась загадкой. Его Камил ещё не видел, поэтому и отыскать сходу вряд ли сможет. Но сын тётушки и не являлся первостепенной целью. Времени у Камила в избытке – он может выслеживать своих жертв неделями. Главное успеть к моменту сбора Долга. И остаться незамеченным.

К каким событиям приведёт смерть князя? Очевидно, в княжестве начнётся небольшое кипение. Но могущественных претендентов на трон в Перевале князь Искро либо устранил, либо ослабил – в этом он большой молодец. Подготовил Горную Даль к своей смерти. Государство, скорее всего, не окунётся в кровавые распри. Однако нельзя было знать наверняка. Во дворце князя или в боярских кварталах могла сложиться сила, о существовании которой ни Камил, ни князь ещё не были в курсе. Ведь и о «тайном союзе» знают немногие. А недовольных правлением Дальничей предостаточно.

Вот он! Даже не в тронном зале.

Плешивый князь бродил по саду в компании двух гвардейцев. На самой границе досягаемости астрального тела. Половина версты от арендованной комантушки… Дотянется. Но ещё чуть дальше… и придётся выжидать.

Искро уставился на несущийся через сад горный ручей, несущийся через весь дворец и лишь затем уходящий под стенами в город.

Искро о чём-то размышлял. Его редкие волосы под серебряной короной серьёзно затронула седина. Лицо покрылось злобными морщинами – Искро слишком часто хмурился и злился. И вряд ли в его голове витали добрые помыслы. Даже в настолько умиротворяющем саду он скрипел зубами. Князю скоро помирать своей смертью, но, как знает мир, ублюдки живут необычайно долго и переживают всех самых светлейших людей. Ждать нельзя.

Вот он. Момент. Одним рывком вниз решатся все проблемы Миробоичей. Главное разогнаться, как следует. Нанести заточенным клювом достаточно глубокую рану.

Камил вспорхнул повыше… последовал сильный толчок.

Что-то совершенно неожиданное.

Хищная птица вцепилась в спину мёртвого голубя. Её приближения Камил не заметил. Его атаковали сверху, пока он глядел вниз на князя и готовился к рывку… Громадные когти вонзились глубоко в бесчувственную плоть. И даже мёртвая птица ничего не смогла противопоставить крупному хищнику, как бы яростно не трепыхалась.

Орёл взметнулся чуть выше, унося добычу в сторону стены.

Случайная охота дикого зверя, прилетевшего с гор?

Или нет?

Камил чувствовал что-то неладное. Это был не просто орёл.

В последний раз он ощущал подобное, когда сновидец Готам перед своей казнью явился к ним с Ишуасом во сне. Это чувство… будто рядом с тобой тонко и едва уловимо вибрирует чьё-то астральное тело.

– Любопытно! – послышался не физический голос – звучащий на недоступном обычному уху плане. – Ты тоже умеешь так делать? Ты – человек?

Камил тут же вырвался из тела голубя. И птица обмякла.

– Куда же ты…

Мёртвый орёл? Камил ужаснулся. У Искро есть придворный некромант?!

Но орёл оказался живым, насколько можно было верить глазам. Что ещё странней, чем если бы он оказался мёртвым! А вот тот, кто в орла вселился… обладал неким выдающимся сновидческим даром, о котором сам многого не знал. Ибо ничего не слышал о сновидцах и никогда их не видел, если уж так удивился встрече с Камилом.

Из орла вышло светлое мерцающее облачко. Человеческое астральное тело. Очнувшийся орёл сразу выронил мёртвую птицу – та шлёпнулась в ледяной ручей.

– Кто ты такой? – спросил удивлённый Камил, осознавая всю глупость вопроса. Но ему сильно хотелось узнать, кто же такой служит князю. Тот может оказаться слишком опасным противником.

– Я – Вольга Святославич, верный друг князя Искро, – раздался насмешливый ответ. – А тебя мы сейчас отловим, подлый убийца без чести! Тебе никуда от нас не деться! Я видел, из какого окна ты сюда прилетел, пока парил в небесах в орлином обличье. От моего взора ничто не сокроется…

Камила вышвырнуло обратно в тело. Совершенно непроизвольно – от страха. Он вскочил с кровати, поймав на себе взгляд испуганного Асупа.

Нужно срочно убираться из города…