Когда княжеская дружина подошла к крепости Перепутича, то стало ясно, почему же Эрн не явился в лес по их душу. Поля и дороги были усыпаны окровавленными телами восставших крестьян, дружинников-предателей, но так же и телами дружинников Милы… Крепость пала, кажется, совсем недавно. Войско Эрна ещё не оправилось после штурма, не набралось боевого духа для нового кровопролитного сражения.

Под стенами крепости трупов лежало немерено. Чудовищная вонь исходила от гор гниющих тел. Штурм дался Эрну чрезмерно дорого. Он потерял под стенами не меньше тысячи. Однако крепость пала.

Как выяснилось позднее, бойцы Перепутича сражалась отчаянно. Они верили, что князь придёт на помощь. Поэтому не сдавались до последнего. Сын Милы – Богдан – всё это время занимавшийся делами в прибрежном городке баронства, едва узнав об осаде, собрал ещё три сотни человек и отправился на помощь отцу. Богдан совершил отвлекающий манёвр и попытался прорваться в крепость. Ему это практически удалось. Такое пополнение гарнизона сделало бы захват крепости штурмом совсем невозможным. Эрн, осознавая это, отправил в отчаянную атаку баронские дружины, с их неплохой конницей, да с горсткой крестьян для поддержки.

Эта стычка стоила Эрну больших потерь, куда больших, чем у Богдана было дружинников. Тем не менее, ему удалось не допустить пополнения гарнизона. А ещё они поймали Богдана живым. И попытались торговаться с осаждёнными. Мила Перепутич не купился на жестокости, которые разбойники вытворяли с верещащим Богданам прямо у стен имения, на самом видном месте, удалённым на расстояние полёта стрелы. Потом отсоединённую голову Богдана швырнули за стены катапультой, чтобы Мила налюбовался своим сынишкой.

Лидер восстания решился на кровавый штурм только после того, как узнал, что гвардия князя уже бредёт через болота.

Эрн потерял здесь многих. Большого труда ему стоило поддерживать дисциплину среди атакующих – крестьян отправляли на убой. Множество приступов обернулось бегством деморализованных. Но Эрн совершал приступ за приступом, изнуряя обороняющихся. Пришлось казнить дезертиров. Пришлось стать страшнее, чем стены крепости. И тогда им удалось прорваться…

Теперь войско восставших едва ли дотягивало до двух с половиной тысяч… Но всё же Эрн ещё являлся грозной силой. Теперь он сидел за стенами двух захваченных крепостей – Перепутичей и Миробоичей.

Когда на совете командиров осознали, через какой ад придётся пройти дружине, чтобы отвоевать крепости обратно – почти всех охватила безнадёга.

Решили, что лучший выход – это длительная осада. Полное блокирование путей снабжения. Хмудгард намеревался уморить голодом двухтысячное войско за стенами. И только тогда пойти на штурм. Благо, ещё весна. Прошлогодние урожаи истощились и до следующей зимы их вряд ли хватит.

Однако долгой осады не случилось. С севера прилетела очередная ужасная весть. На побережье высадился тысячный отряд варяжских наёмников. Эрн купил наёмников за награбленное, слухи были правдивые. Сам лидер восстания уже давно бежал из крепости, чтобы со своей свитой встретить прибывшую к берегам армию.

Есений после этой новости совсем поник. Он приготовился к гибели.

Если этот варяжский отряд придёт к стенам Перепутичей и воссоединится с двумя с половиной тысячами восставших в гарнизоне – княжескому войску конец. У Хмудгарда была неделя, чтобы взять крепость, пока варяжские головорезы не придут к её стенам. Взять измором не получится…

Тогда Орманд выкрикнул на совете, что штурмовать крепость – глупо! Что нужно немедля мчать на север самим – и разбить пеших варягов на открытых полях, которые лучше всего подходят для их конной гвардии. Выкрикнул, что только потом уже имеет смысл заниматься осадой. Хмудгард, несмотря на свою неприязнь к Орманду, прислушался к словам. Они оба были потомками севера, оба понимали, какую опасность представляют варяги. Всё-таки была между ними какая-то варяжская солидарность…

Войско быстро ринулось в обход крепости, форсированным маршем, с постоянной конной разведкой в авангарде – чтобы вовремя заметить варягов – и в аръергарде, на случай, если гарнизон покинет крепость и решит ударить в спину.

Поначалу командир гарнизона не решился на преследование, потому что думал, что это ложное отступление, что гвардия хочет заманить его в ловушку, что едва они выйдут за ворота – конники тут же на них набросятся. А когда Эрн узнал, что воевода снял осаду и пошёл к ним навстречу – отправил приказ гарнизону выходить, чтобы расправиться со всем войском князя в одном решающем сражении.

Двухтысячный гарнизон оказался тогда уже далеко от княжеского войска. И двигался гораздо медленнее. А ускоряться они не умели – тогда бы они неизбежно растянулись и стали уязвимыми.

Конные разведчики воеводы обнаружили варяжское войско быстрее, чем Эрн сумел отреагировать. Варяги бросились к близлежащему холму. Там они удумали построить укреплённый лагерь, склоны которого ослабили бы атаки конной гвардии. На том холме они стали бы дожидаться прибытия гарнизона, чем поставили бы Хмудгарда в тяжёлое положение.

Чтобы не допустить этого, воевода спешно бросил конницу в плохо подготовленную атаку, чтобы отсечь путь к холму. Завязалась жестокая мясорубка, с большими потерями с обеих сторон.

На гвардию обрушивались облака из топоров, дротиков и стрел.

Кони дохли, всадники падали – и тогда варяги расправлялись с гвардейцами. Варяги бились, плотно сомкнув ряды. Стены щитов укрывали наёмников, пытающихся пробиться к холму.

Но тяжёлые бронированные лошади врывались в их ряды. Появлялись бреши. Всадники нанизывали варягов на длинные копья, а потом рубили сверху топорами, размахивали шипастыми булавами…

Наёмники увязли в битве. И тогда на помощь коннице подоспело пешее войско. Лучники осыпали варягов стрелами.

В тот кровавый день Хмудгард отдал Есению опасный приказ – ворваться в ряды врагов одними из первых. Приказ не терпел возражений. За такое могли и казнить на месте. Есений едва научился владеть топором…

Пехотинцы ударили во фланг, схлестнувшись с варягами в кошмарном побоище.

Ещё зелёный и неопытный отряд Есения столкнулся с матёрыми убийцами севера. Позади их толкали, поджимали дружины других баронов, дружина князя.

Есения прикрывали Орманд и Мямля. В том бою они потеряли многих своих новобранцев. Сам Есений плохо помнил битву, от страха.

Они били во фланг. Это спасло положение.

И скоро варяги-наёмники не выдержали натиска.

Одолеваемые то тяжёлой конницей, то градом стрел, то численно превосходящей пехотой… Их строй нарушился, началась суматоха и путаница. Наёмники запаниковали и начали отход, который вскоре превратился в бегство.

Есений тоже рубил убегающих, но, скорее, от ужаса, чем от предвкушения скорой победы. А когда битва стихла, рядом с Есением остался только Мямля и пятеро дружинников.

Окровавленное тело Орманда нашли в центре былого сражения. Старый волк бился отчаянно. И погиб, защищая Есения. В разгар битвы он подставился под сильный удар. Могучий варяг, с которым он бился, разрубил командиру и шлем и голову, и шею, лезвие топора врага дошло до середины груди, до самого сердца…

Какая-то тягучая тоска охватила Есения в ту секунду. Теперь он был сам по себе. Теперь ему нужно повзрослеть. Стать бароном. Ведь больше не было никого, кто помог бы ему своим опытом… Не было никого, кто бы мог принимать сложные решения за него.

Наёмники сокрушены. Однако Эрн смог улизнуть со своей свитой. Они раздобыли резвых коней и легко ушли от преследования тяжёлой гвардией. Предводитель двигался на юг – намереваясь присоединиться к остаткам армии.

Хмудгард, не давая даже похоронить товарищей, приказал следовать по пятам беглецов. И армия их скоро настигла растянувшуюся колонну восставших. Расправиться со сбродом не составило труда – даже когда те успели добраться до холма. Крестьяне не могли сдержать натиска конной гвардии, разгорячённой в боях – как бы их не тренировали отражать атаки конницы при помощи длинных копий – им недоставало дисциплины. Остатки от баронских дружин не смогли оказать достойного сопротивления и сложили оружие.

Битва кончилась, едва начавшись. Восставшие были деморализованы известием о гибели варягов, на которых так сильно надеялись.

Эрн со своими конниками снова бежал. Он добрался до крепости Перепутича. Но оставленный гарнизон не пустил старого наёмника внутрь. Они уже были в курсе поражений и больше не верили в победу. Рассчитывали на милость князя.

Тогда Эрн, проклянув всё на свете, бежал в имение Миробоичей. Имение казалось ему более пригодным для обороны, потому что стояло на высоком утёсе. Обороняться он там планировал до последнего солдата. Пока князь, измотанный безуспешными штурмами, сам не предложит ему мир.

В середине мая Хмудгард вернул имение Перепутичей без боя. Гарнизон сдался, открыл ворота. Милу Перепутича обнаружили в собственной темнице, с выколотыми глазами и отрезанным языком – крестьяне успели выместить всю злость за ожесточённое сопротивление.

Хорошо, что своих внуков и жену он вовремя отправил в Серебрянный Перевал.

Хмудгард не оценил сдачу гарнизона. Он всё равно жестоко и показательно казнил всех пленников, отпуская лишь немногих – чтобы те поведали об ужасах, которые им удалось увидеть на войне. Это отвадило бы многих на последующие восстания. Князь Искро теперь внушал страха куда больше, чем ненависти…

Когда дружина брела через болота обратно – разбойники молчали. Они, кажется, поняли, что война окончена. И не хотели лишний раз злить воеводу, который бы мог потом всерьёз заняться зачисткой лесов из мести.

В начале июня княжеское войско подошло к имению Миробоичей. Воевода предложил Эрну сдаться. Но старый наёмник слышал, что сделали со всеми пленными. Поэтому не ответил. А потом пришло известие о том, что в Горную Даль через Перевал к князю Искро пришёл на помощь его брат – князь Лесной Дали – Цветан Дальнич. С четырьмя тысячами в дружине. Поздно, однако, повернись война иначе, Цветан бы спас княжество своего брата от окончательного разорения. Кроме того, князь Искро заключил контракт с кондотьерами, прибывшими из Королевства за Хребтом. Зверства на землях Милы Перепутича встревожили династию Дальничей. Князья понимали, что Эрн мог прокатиться по всему Царству, что он не остановился бы ни за что…

Лидер восстания оказался совсем уж в безнадёжном положении. Но вряд ли он понимал, что его положение даже более безнадёжное, чем ему казалось. Воеводе пригодился совет Есения – о тайном ходе в подземельях. Хмудгард меньше всего хотел, чтобы славу победы отняли войска Лесной Дали. Поэтому обрадовался, когда понял, что слава всё-таки достанется ему. Под покровом ночи, с факелами, гвардия преодолела подземные тоннели и коридоры, вылезла прямо посреди дворцовских комнат, учинив резню. Сонный гарнизон не оказал почти никакого сопротивления. Повстанцев стремительно перебили.

Эрна пленили. Лидер восстания не успел воткнуть себе в горло кинжал. Он до последнего не верил, что гвардейцы прорвались в имение… От осознания грядущей участи старый наёмник поседел за пару ночей. Его отправили в Серебряный Перевал вместе с баронами-предателями. Там их раздели догола и протащили по главным улицам внутри клетки, на потеху народу. Каждый был волен швырнуть в них горсть дерьма, помоев или тухлые помидоры. В тот день Эрн вёл себя достойно, смело глядел на городских жителей. А бароны же молили о пощаде, рассказывая князю Искро сказки о том, как у них не было выбора. Они сначала с рыданиями наблюдали, как князь Искро развесил их семьи на знаменитых столбах. А потом повисли на них и сами. Есений считал, что они ещё легко отделались.

Достоинство Эрна быстро улетучилось в камерах пыток. Не прошло и дня, как он разучился ходить, как начал ссаться под себя. Придворный палач вытворял с ним такие кошмары, что скоро от храброго предводителя разбойников осталась только дрожащая оболочка, полная безмерного отчаяния и ужаса.

Воевода Хмудгард был очень доволен Есением. Парнишка выполнял все его приказы. Да и с осадой имения очень ему помог – слава для воеводы была очень важна, а прибывшая дружина Цветана этой славы его бы лишила. Воевода замолвил за Есения словечко князю.

И уже в июле старший брат смог вернуться в имение, вместе со своей беременной Жанной. Кажется, у них понемногу налаживались отношения. Теперь он стал полноправным бароном. Вернул родовое гнездо. Ещё долго придворным и дружинникам приходилось выносить из имения трупы, части тел, оттирать в коридорах и спальнях засохшие лужи крови.

Нужно было приводить в порядок не только своё баронство, но и почти опустевшее баронство Житников. Ни о какой прибыли не могло идти и речи. Их владения обескровлены. А Долг никуда не делся. Нужно было думать, где раздобыть золото… Бремя, которое ранее лежало на его отце, теперь обрушилось на него самого.

И было тогда что-то особенно страшное в глазах восставших, которых рубили гвардейцы той ночью в имении. Они явно чего-то опасались в подземельях. И когда оттуда вышли гвардейцы, они приняли их за что-то другое. Куда более опасное…