— 20

«Умер режиссёр Дэвид Линч», — увидела Аня первый пост в «Телеграме».

Дочитав запись, она нашла в «Яндексе» все его фильмы. Остановилась на «Маллхоланд драйв». Открыла ноутбук, вбила название и щёлкнула на первый попавшийся сайт Lordfilm.

Выбрав качество 1080p, она пошла на кухню. Налила виски в стакан, смешала с ананасовым соком и вернулась к фильму.

Просидела час, не меняя позы.

Зазвонил телефон.

— Алло. Да. Хорошо.

Бросив трубку, она выключила ноутбук, собралась и вышла из квартиры. Выпила капучино с сигареткой у магазина. Для неё это стало ритуалом — простой выпивки было мало. Она искала новые ощущения на стыке несочетаемого. После нескольких глотков виски — порция капучино, закуренная сигаретой — это счастье для рецепторов, правда, и ад для здоровья. Что точно волновало её сейчас меньше всего.

Аня чувствовала себя полуживой. После смерти одной половины вторую убивать не так уж и страшно.

Вернувшись в квартиру, Аня снова открыла ноутбук. Плеер с фильмом всё ещё висел на экране. Она закрыла его и открыла «Ворд» — и замерла. Да, что-то живое в ней ещё оставалось: блики прошлого, выдумки настоящего, а может, просто фантазии будущего. В любом случае, всё это мало походило на правду. Возможно, это просто очередной сюжет фильма вроде «Море соблазна» с Макконахи в главной роли.

Аня иногда думала, что живёт в матрице. Всё указывало на это — бесконечный хаос в мире, спонтанные события, непредсказуемая аномальная погода. В конце концов это всего лишь сигналы, поступающие в мозг.

Если бы Аня знала, как подавать нужные сигналы, если бы у неё была собственная лаборатория и свой подопытный, она бы с лёгкостью стала богом. Если не богом, то хотя бы более бюджетным и менее образованным творцом. Возможно, у неё получился бы мир гораздо лучше, чем тот, что она видела за окном каждый день.

Её мир давно попал в руки плохого менеджмента. Бог наверняка делегировал управление своим, возможно когда-то перспективным стартапом шайке необразованных блогеров с ютуба. Наверняка какой-нибудь Адам её мира был агентом мафиози дьявола. Он своими манипуляциями вроде «другого выбора нет», «мы должны» и подговорил Еву на авантюру.

Мужчины понастроили словесных конструкций, чтобы загнать женщин в лингвистическую тюрьму — эдакий словарь терминов, ограничивающий свободное оспаривание своей правоты.

«Матка» в переводе с греческого — «истерика». Древние решили, что если девушка злится и плачет, то не из-за них, а это матка по телу бродит, женская болезнь. Они нас заковали в узкий словарь понятий, чтобы самим под звонкий стук стаканов в баре без зазрения совести громко кричать «свобода!».

Так, о чём это я? К книге это не относится. Аня перечитала прошлую главу. Выдохнула.

Клавиши защёлкали. Виски забултыхался в стакане. Проект ожил.

Стеша подала документы только в один вуз. Всё или ничего. Она была либо слишком самонадеянной, либо слишком наивной, чтобы думать о последствиях. Но это сработало. Всё-таки это был путь отца,

Николай Александрович закончил строительный и доработался до директора в компании «Брусника». Но вечные споры и отклонение его предложений вынудили его уйти три года назад и основать свою фирму.

С началом строительного бума он неплохо нажился. Купил новую квартиру поближе к центру Воронежа и пересел на «Лэнд Крузер 200». Николай никогда не старался приобщиться ни к «блатным», ни к фермерам, разъезжающим на крузаках — просто любил японцев. До этого ездил на «Камри».

«Rfrrf hop jn dpzk»

— Твою мать! — выкрикнула Аня, сильно щёлкнув Shift+Alt. Она дёрнула рукой так, что опрокинулся стакан, стоящий рядом.

— Сука! — выкрикнула девушка.

Уведомление — смс от мамы.

— Сука! — выкрикнула она ещё раз, изнывая.

Аня вскочила с дивана и принялась быстро наводить марафет. Выбросила окурки, спрятала выпивку, раскрыла шторы, привела квартиру в порядок.

В дверь позвонили.

На пороге стояла мать — Галина Викторовна.

— Ну, привет, Ань, — не улыбаясь, сказала она мягко.

— Привет, — ответила сухо дочь.

Они обнялись.

— Мы столько не виделись, — проходя в коридор, сказала Галина. Аня хлопнула дверью.

— Что за запах? — Галина посмотрела на Аню. — Ты снова…

— Мам, — дочь посмотрела с упрёком.

— Ладно-ладно, я просто не хочу, чтоб…

Аня демонстративно прошла мимо неё в комнату.

— Ну понятно… Как обычно, — Галина сняла обувь и прошла за Аней. Та стояла, оперевшись на спинку дивана.

— Ну, у тебя как дела?

— Как видишь.

Галина окинула дочь с ног до головы.

— Что за серая футболка? Это та, что…

— Мам.

— Сколько ей лет уже, Ань, а штаны?

— Мама!

— Нет, я просто… Почему ты ходишь в одежде со школы постоянно?

— Не постоянно! Да и вещи не такие старые… Ты мне её купила на первом курсе, — она вытянула футболку.

Галина покачала головой.

— У меня всё хорошо… — девушка протянула слова, опустив глаза.

— Дай бог, — мать села в кресло напротив. — Ты одна? Что это за пятно? — уставившись на столик, спросила Галина.

— Да, я одна.

— А Саша?

Аня нервно дёрнула рукой, отвела глаза.

— Не будем, мам.

— Неужели…

— Мы больше не общаемся…

— Ох, опять. Да что случилось?

— Мам, давай не будем, — Аня строго посмотрела на мать. Этого взгляда хватило на создание короткой паузы между ними. Галина скрестила руки перед собой и молча уставилась в пол. Вздохнула и подняла глаза на дочь.

— Ань, я знаю, что ты уже всё решила, я понимаю. Но подумай ещё раз…

— О боже! Нет! — Аня оттолкнулась от спинки дивана и прошлась до окна.

— Ань, у нас есть много хороших психологов. Ну в конце концов, можем снова в Америке кого-то найти…

Девушка повернулась.

— Кого-то, мам? Кого-то?

Мать опустила глаза.

— Кто-то уже был. И что? — продолжила Аня.

— Ну и чем они не понравились? — попыталась возразить Галина.

Аня только молча смотрела на мать. Галина всё и сама понимала. Но…

Аня повернулась в сторону окна. Затем развернулась.

— Я буду разговаривать только с Алисой, — серьёзно, но спокойно сказала Аня.

Мать развела руками.

— Ну, я сколько раз тебе говорила, я не знаю, куда она пропала. Да что уж я. Никто толком ничего не знает. — Галина остановилась. Аня сложила руки перед собой и опустила голову вниз.

— Последний раз её видели год назад на бульваре Сен-Жермен в Париже.

Аня уставилась на мать и шагнула в её сторону.

— И-и-и?

— И ничего, — сказала Галина и задумчиво перебирала пальцами. — Странно себя вела. Про какие-то круги говорила.

— Про круги? — вздрогнула Аня.

— Ну да. Про круги…

— Чёрные круги… — еле слышно сказала Аня, впав в задумчивость, пытаясь что-то вспомнить. — Чёрные дыры…

— Да. А ты от кого услышала про неё?

— А? Да нет… я не… Неважно. — Аня машинально наматывала верёвку занавески на палец, но та постоянно соскакивала, вызывая еще большее раздражение. Дёрнув веревку последний раз, она оттолкнула её и посмотрела в сторону матери.

— Может, чай? — перевела тему девушка. — Ты, наверно, устала… — она двинулась в сторону кухни. — Отец поднимается?

— Нет, Ань, я одна.

Аня переменилась в лице.

— Ты же знаешь, он на работе, — Галина смотрела на дочь, ожидая какой-то реакции. Аня снова медленно подошла к окну. От прошлого её оживления ничего не осталось.

— Ань, что я могу сделать, если у него работа такая? — отчаянно сказала Галина.

— Вечно отсутствовать? — выпалила Аня, повернувшись.

Мать только виновато опустила глаза и разочарованно развела руками.

— Мне пора идти, — Галина встала с кресла. — Ах да, вот вещи, книги, — она взяла пакет с пола и положила на кресло. — Кафка, Камю, Моэм, Сартр — как ты просила. Уэльбека не нашла…

— Спасибо, — чуть смягчившись в голосе, выдавила Аня.

Галина кивнула и направилась в коридор. Аня — за ней.

— Он позвонит, — выпрямилась Галина, справившись с ботинками. Аня в ответ только кивнула со вздохом.

— Ладно, почаще выходи на улицу. И подумай о том, что я тебе сказала.

— Пока, мам. — Аня закрыла за ней дверь.

Годы шли, а мама не менялась. Всё за старое. Дочь с вечными отклонениями. Не такая, как все. Сумасшедшая. Всё норовилась её вылечить…

Может, она и права. Если Аня ненормальная, то откуда ей знать, как это — быть нормальной?

Девушка прошла в комнату и плюхнулась в кресло, взяв первую попавшуюся книгу из пакета. Сартр…

Зазвонил телефон.

— Алло.

— Екатерина, здравствуйте. Это Виктория.

«Черт!» — нервно подумала Аня, отбросив книгу.

— Виктория, здрасьте, только я Анна.

— Простите?

— Вы сказали Екатерина…

— Хм, извините, я, наверно… хотя вот карточка — Екатерина. Ну не важно в общем. У вас как дела? Хотела спросить, вы скоро к нам возвращаетесь?

— Нет, не скоро! Мне уже лучше, — она искусственно раскашлялась.

— Это очень хорошо. Вы поскорее выздоравливайте, мы вас будем рады видеть.

— Да, я понимаю. Не могу сказать о сроках.

— В общем, выздоравливайте.

Аня отблагодарила и сбросила.

«Вы скоро к нам возвращаетесь?» Да откуда я знаю, — с раздражением подумала она и откинулась в кресле. Звонок пробудил в ней старые воспоминания…

Это был второй год её преподавания в университете. Белые колонны на входе, суетливые курящие студенты вокруг, просторная аудитория и гул голосов.

И ничем, на первый взгляд, не выделяющаяся студентка на третьей парте. Такие знакомые беспокойные глаза, аккуратная одежда. Она писала за тобой каждое слово, будто остановка наводила на неё панику.

Я тогда зашла…