Отзывы на книги автора «Даниэль Шпек»

На первых порах чтения нового романа немецкого писателя было чёткое ощущение, что читаю продолжение его Bella Германия . Тоже дедушка, тоже внучка - главные герои, так-же , как и там, повествование развивается в двух временных пластах, шаг за шагом приоткрывая завесу над семейными тайнами и скелетами в шкафу.

Но постепенно обозначились и некоторые различия, помогшие немного дистанцироваться от прежней истории, чтобы свежим взором взглянуть на новую, действие которой развивается в Тунисе, той самой маленькой Италии в годы оккупации немцами во время Второй Мировой и в наши дни на территории Сицилии, куда пребывает немецкий археолог Нина в поисках ответов на вопросы, которые таит в себе прошлое её бабушки и деда.

Основное внимание сосредоточено на прошлом, настоящее в данном случае лишь связующая нить между тем временем и сегодняшним днём в стремлении связать происходящее в одну, большую историю, полную любви, надежды, веры и трагедии.

Ну а дальше вся история строится на большой любви, преодолении всевозможных препятствий, периодического нагнетания обстановки, мучительного, по мнению автора, выбора, чтобы в конечном итоге превратиться в подобие телевизионного сериала, в котором многое как затянуто, так и предсказуемо фальшиво. Война, события в мире - здесь скорее фон для личных трагедий героев, чем повод как-то осмыслить случившееся.

Написано добротно и чрезвычайно подробно, но это обстоятельство не добавляет красок истории, только помогает не снизить оценку за хорошую работу.
И тем не менее любителям любовных перипетий в исторических декорациях могу и буду смело рекомендовать. Остальное на любителя.

Я много хорошего слышала про книгу "Bella Германия" этого автора, но знакомство с ним предпочла начать с этой книги.

Роман написан в двух временных плоскостях. В настоящем времени немецкий историк Нина отправляется на побережье Сицилии, чтобы наблюдать за попытками водолазов поднять со дна моря самолет. Предположительно, именно на этом самолете находился ее дедушка Мориц, пропавший без вести во время Второй мировой войны. Однако действие большей части романа происходит не на Сицилии, а в Пиккола Сицилия, многокультурном районе Туниса. Именно с этим кварталом, как выясняется, связана судьба пропавшего немецкого солдата Морица.

Тунис - это экзотический театр военных действий, который поочерёдно оккупируется различными державами. На этом фоне мы становимся свидетелями жизни одной семьи. Переходы между прошлым и настоящим сделаны хорошо, так как они связаны по содержанию, история в прошлом рассказывается довольно долго, поэтому можно хорошо погрузиться во время и хорошо представить события.

Более интересным, чем история, является реальный исторический фон и глубокие размышления автора о важности человеческого бытия, о бессмысленности войн и вражды между народами.

История хоть и рассказана довольно хорошо, но очень затянута. И хоть роман затрагивает важные социальные, философские, психологические темы, но так, что для меня это звучит как общие жанровые шаблоны и знакомые сюжетные ходы.

Также смутило манипулирование историческими фактами. Самый яркий пример: автор утверждает, что Тунисская кампания (23 000 погибших со всех сторон, 290 000 пленных) превзошла по масштабам Сталинградскую битву (в общей сложности погибло 2,6 миллиона человек). И стало очень грустно от осознания того, сколько людей прочитали эту книгу и поверили в подобные факты. Всегда стоит внимательно вчитываться в текст, особенно в исторический.

Но в целом «Piccola Сицилия» - хороший роман, который стоит прочитать.

Образование Израиля и последующий за этим многолетний конфликт, в настоящее время вышедший на новый виток, который может перекрыть старые цифры погибших и осиротевших, насильно переселенных людей, зачастую лишенных всего, что они имели. С исторической точки зрения роман получился сильным, тут автор хорошо постарался продемонстрировать читателю то, что происходило, то, что не любят вспоминать, так как здесь сочувствие вызывают арабы. Лагерь беженцев в две сотни тысяч людей, покинутые дома и квартиры своих дедов и отцов, в которых теперь живут евреи из разных частей света, расстрел мирных деревень сионистами со всеми жителями, не щадя даже детей. И всё это на земле, на которой мирно существовали иудеи, христиане и мусульмане, помогая друг другу в горе и в беде, разделяя радости и праздники. Герои романа постоянно вспоминают ту мирную жизнь до войны и прихода сионистов, до освободительной борьбы двух сторон, причем освободителями называли себя и те, и другие.

Насилие порождает ненависть и ответное насилие. Иначе не бывает. Уничтожая людей, забывали о главном - идея-то остается жить, а значит придут другие. Но где тут найти справедливое решение, если и те, и другие по-своему правы? Ведь до трагедии изгнанных со своей земли палестинцев, до террора был геноцид евреев и они его терпели не единожды. Нация, на которую принято списывать все грехи и все беды. Те, кого уничтожали в разные времена, те, кто лишился земли. Шпек не забывает показать и их путь. И он не менее трагичен. Даже более. Но поэтому и не ожидаешь от тех, кто веками испытывал на себе все беды и лишения, что они поступят также с другими. Что лишат земли, несмотря на обещания о том, что беженцы смогут вернуться. Что захватят больше, убивая мирных жителей ради их земли и апельсиновых рощ. Сложно. Вопросы, вопросы, вопросы...

Шпек не встает ни на чью сторону, он просто рассказывает историю израильско-палестинского конфликта устами своих героев, которые пережили те события. У него тут запрятана целая семейная сага, персонажами которой являются целых три семьи: немецкая, еврейская и палестинская. Очень символично. Как и то, что встречаются представители этих семей на месте самоубийства человека, который их объединял, и между ними тоже случается конфликт...

Да, это большая семейная сага, в которой, как на той земле, которая раньше была Палестиной и объединяла христиан, арабов и евреев, сплелись судьбы трех семей: немецкой, еврейской и арабской. Благодаря одному человеку, который менял личины, пытаясь искупить то, что когда-то воевал на стороне фашистов. Его спасла семья евреев, живших в Тунисе, членом этой семьи потом он и стал. И прошел с ней борьбу за Израиль против палестинцев. Но какова была эта борьба? Злая, непримиримая, открывшая столько счетов, которые не выплачены, а только копятся, с обеих сторон. Здесь, на фоне движения во времени, автор рассказал всё от начала до конца: образование, благодаря решению ООН, Израиля, захват им территорий Палестины, которые не входили в очерченную ООН линию, убийства, террор, геноцид, ответные восстания палестинцев, теракты, в том числе и на Олимпиаде 1972 года, захваты самолетов и ответные убийства Моссадом членов освободительного движения Палестины. На фоне исторических событий, которые транслирует автор, происходит встреча трех наследников Морица/Мориса, того самого немца,

И здесь тоже происходит своя маленькая "война". Все они очень многого не знали. Рассказывая друг другу трагичные истории своих семей, они складывают для читателя полотно страшных страниц истории, на которые принято смотреть однобоко.

И всё бы хорошо, но ближе к концу автор сильно увлекается, от чего в логике истории появляются дыры, а персонажи начинают вести себя странно. Неприятно удивляла Жоэль, такая крепкая, справедливая и вдруг начала обвинять Элиаса в преступлении, причем остро чувствуется, что ей необходимо, чтобы всё было так, как это видит она. Не верится в мотив Мориса, когда он пытается защитить Амаль, якобы очень похожую на Ясмину. Линия с Ясминой тоже вызывает вопросы. Задумав такое огромное полотно и такой хитросплетенный клубок из различных судеб, Шпек отлично справился с исторической составляющей, но вот людские истории где-то остались не прописанными, мотивы не объясненными, одна судьба перенасыщена, а в другой витает недосказанность.

Но закончить хочется на плюсах. Несмотря на сложную тематику и насыщенность событиями и персонажами, Шпек умеет держать внимание, аккуратно переходит из одного временного пласта в другой, не путает читателя, постепенно раскрывая все хитросплетения и все связи. А ещё он классно пишет.

Огромный временной пласт и огромное количество действующих лиц. И нерешенный вопрос - кто прав, а кто виноват. Понятно только одно - это не прекратиться никогда, что подтверждает новый виток современной истории.

Нас определяют не только наши решения, но и запутанные обстоятельства наших матерей и отцов.

Продолжаюобзор книг Ясной поляны-2024. Так закрутить интригу, как это сделал Даниэль Шпек в дилогии "Piccolа Сицилия", удается мало кому из современных авторов, считающих сюжет пережитком прошлого. "Улица Яффо", впрямь, напоминает роман Дюма, где связи героев крепче канатов, люди из прошлого внезапно вторгаются в реальность, а логические дыры в ткани повествования с успехом латаются эмоциональностью. Роман продолжает историю Морица-Мориса, посредством его потомков, пытающихся разобраться в семейной хронологии. Внучка героя Нина и его приемная дочь Жоэль, нашли друг друга еще прежде, теперь они снова встречаются по приглашению душеприказчика отца одной и деда другой в итальянском Палермо, а мы знакомимся с третьей жизнью и третьим ребенком Мориса.

Первая, где был солдатом-кинохроникером Вермахта, успев стать отцом маленькой Аниты, о рождении которой не подозревал, закончилась высадкой союзнических войск в Тунисе, и спасением немца еврейской семьей. Во второй он беженец с еврейским паспортом, муж красавицы Ясмины и отец маленькой Жоэль, и это далеко не безоблачное начало новой жизни. Лагеря интернированных и беженцев, об устройстве которых мы мало задумываемся, описаны здесь подробно и без сантиментов. Это страшно и больно всегда, даже в режиме максимального благоприятствования - как в случае Израиля, принимавшего евреев со всех концов света, что уж говорить беженцах и жертвах массовой депортации, которыми стали палестинцы из Лидды и Рамлы в 1948.

И мы подошли ко второй линии, параллельно разворачивающейся в романе. История девочки-палестинки Амаль, вчера дочери преуспевающего торговца и владельца яффской апельсиновой рощи, отныне и навсегда бесправной бесприютной скиталицы. Хождение по мукам из тех, на которые так богат был "гуманный" ХХ век. Сильнее всего удивляет, как люди, после учиненного над ними, находят не только силы жить дальше, но и подниматься, добиваться успехов, бороться. Третья жизнь Морица, агента Моссада под прикрытием преуспевающего немецкого фотографа, связана с ней. В этой истории семейная трагедия соединяется с драмой целого народа, в сюжет, вплетаются события Мюнхенской Олимпиады, в которые оказывается вовлечена Анита, что дает возможность взглянуть на происходящее глазами благополучного европейца.

Даниэль Шпек делает этой дилогией замечательно интересную вещь: рассказ в формате семейной саги с элементами травелога о порядочном и добром, но роковым образом невезучем в любви человеке, которого судьба побросала - на внешнем уровне. На глубинном внутреннем - двукнижие возвращает память о забытых жертвах больших войн, исследует цепную реакцию эскалации насилия, заставляет взглянуть на события глазами "другой стороны", которую привычно и не разбираясь обвиняем.

Уникальное сочетание эмоционально вовлекающего авантюрного и любовного сюжета с деликатным, но настойчивым разговором о неудобной правде.

Новый роман современного немецкого писателя, как и предыдущие его книги, состоит из настоящего и прошлого главных героев. И как водится, поисков себя и ответов на актуальные вопросы.

Главная героиня Люси - преподаватель йоги, которая спустя не один десяток лет предпринимает попытку разобраться в себе и своих желаниях через призму прошлого своих родителей и тайны, которую они тщательно скрывают под видом несчастного случая, произошедшего ещё до её рождения, но так или иначе оказавшего влияние на них всех.

В поисках пропавшей матери и бывшей жены Люси вместе с Лоу (так она называет отца), отправляются в заманчивую, солнечную и пёструю Индию, непосредственно в Ришикеш, который в 1960-х был местом паломничества для людей из разных стран и культур в поисках духовной сил и свободы.
Здесь будет много временных маркеров тех лет, вымышленные герои и события весьма неплохо дополнены реальными лицами и событиями, что добавляет атмосферы всему роману.

Читатель вместе с главной героиней пытается найти ответ на вопрос, что произошло здесь много лет назад и что скрывают от неё родители ? Разворачивающаяся перед нами драматическая история переносит то в Европу, то на Восток.

Основной посыл книги о поисках себя через поиски ответов о прошлом родителей, тайнах, погребённых под годами молчаний, таит в себе и основной минус для меня. Большой объём текста во многом становится пережёвыванием одного и того-же в разных вариациях и декорациях, а к чему всё идёт становится ясно с середины точно, что не добавляет интриги, скорее оскомину от надоевшей темы.
Поэтому любителям семейных тайн могу рекомендовать, остальные могут смело проходить мимо.

Давайте перенесёмся на шумные улицы Иерусалима, где воздух пропитан историей, тайнами и болью. Представьте: раскалённый камень мостовых, тени минаретов и куполов, аромат специй и кофе, смешанный с пылью веков. Здесь, на Улице Яффо, пересекаются судьбы, сплетаются истории, а прошлое так крепко держит людей, что иногда кажется – и шагу не ступишь без эха ушедших времён.

Книга, которая задевает за живое

Я читала её, затаив дыхание, периодически закрывая глаза, чтобы переварить эмоции. Это история о поиске себя, о том, как легко потерять корни, и о том, как сложно их снова обрести. Даниэль Шпек не просто рассказывает о людях — он запускает механизм проживания их судеб.

Три семьи – три мира. Немцы, евреи, палестинцы. Три взгляда, три правды, три набора ран и потерь. Как можно было настолько бережно вплести в одно повествование такие сложные, такие разные истории? Но Шпеку это удалось.

Герои, которые остаются с тобой

Мориц, он же Морис. Немецкий солдат, который однажды решает сбросить с себя груз прошлого и стать кем-то новым. Но можно ли полностью стереть прошлую жизнь? Можно ли спрятаться от себя?

«Люди думают, что можно просто взять и переписать свою судьбу, но судьба — это цепь. Разорви одно звено, и ты потеряешь всё.»

Мориц словно пилигрим, блуждающий по пескам времени. Он то и дело меняет имя, играет с идентичностью, но чем дальше бежит, тем больше корни тянутся за ним, мешая двигаться вперёд. И в этом так много боли – в его попытках стать кем-то другим, в его стремлении любить, не оборачиваясь назад, но и не имея права на настоящее.

Женщины в романе – это стихии.

Ясмина – еврейка, чьи потери невозможно измерить. Она – огонь, опаляющий и согревающий одновременно. В ней столько жажды жизни, что кажется, она переживёт всех. Её любовь – борьба, её боль – неизбежность.

«Ты можешь бежать сколько угодно, но прошлое идёт за тобой. Оно прячется в складках одежды, в тенях на лице, в молчании между словами.»

Амаль – палестинка, вынужденная оставить родной дом. В её жизни столько невыговоренного, столько утраченного. Она – вода: текучая, мягкая, но способная размыть камень.

«Я не принадлежу ни себе, ни этому миру. Я принадлежу только воспоминаниям.»

Нина и Жоэль – дети нового поколения, те, кто не понимают, почему в их крови намешано столько историй, которые они не выбирали. Они смотрят на мир широко раскрытыми глазами, пытаясь понять: где границы семьи? Где заканчивается одна правда и начинается другая?

Метафоры, которые делают книгу живой

Улица Яффо – это не просто улица. Это артерия города, его память и его неизбывная боль. Здесь пересекаются дороги тех, кто всегда стоял по разные стороны, но кого связывают невидимые нити.

Апельсиновые рощи – символ утраченного рая. Их запах, их солнечные плоды – как воспоминания о доме, который нельзя вернуть, но можно хранить в сердце.

Смена имён – попытка забыться. Морис, Мориц, разные люди – но одна душа. Как много в этом желании раствориться, начать заново, быть никем и одновременно всеми сразу.

Чем эта книга так зацепила меня?

Она многослойна, как слоёный пирог, где за каждым пластом скрывается что-то новое. Каждая страница заставляет задуматься – о семье, о прошлом, о том, как одно событие может разорвать связи или, наоборот, сплести их крепче.

Это книга о потерянных домах и людях, которые вечно ищут место, где смогут быть собой.
Это история о любви, которая может быть сильнее национальных границ, но слабее прошлого.
Это роман о том, что правда всегда сложнее, чем кажется.

Вывод: прочитать обязательно

Я долго не могла отпустить эту историю. В ней столько боли и света одновременно, что внутри что-то переворачивается. У Шпека нет осуждения, нет деления на «плохих» и «хороших» — есть люди, связанные общей судьбой, даже если они сами этого не понимают.

Оценка – твёрдая 4,5 из 5. И не потому, что в книге чего-то не хватило, а потому что я ещё долго буду размышлять над её смыслом. Рекомендую всем, кто любит глубокие, многослойные истории о людях и времени, которые не просто рассказывают – а проживаются вместе с тобой.

— Я... жду первый автобус, — соврала Ясмина. — А вы?
— Я тоже не могу спать

Нас учили в школе, что у любой войны есть начало и есть конец. Есть агрессор и есть жертвы. Есть победители и проигравшие. Когда военные события не касаются тебя напрямую, то всё проходит мимо ушей, особенно если тебе пятнадцать и впереди целая жизнь. А спустя пятнадцать лет твоя тётя уезжает в Тель-Авив и перестаёт выходить на связь. А я читаю книгу про вербовку Моссада и перестаю верить в человечество.

С тех событий, что описал Даниэль Шпек, прошел не один десяток лет. Фигуры на доске поменялись, но суть остаётся прежней— бесконечный круг взаимной неприязни. Судить о том, кто прав, а кто виноват точно не мне. Да и книга, наверное, не совсем об этом. Шпек вряд ли кому-то сильно открыл глаза. Даже те, кто усиленно зажмуривается и отмахивается, слышали о конфликте, который занял в книге ключевое место. Но все же хочется отвлечься от этого и решить, что значит эта книга именно для меня.

Мы попрощались с Морисом на пути к земле обетованной. Он в очередной раз начинал новую жизнь. Он верил, что новый шанс обернётся чудесным спасением. И наконец-то он будет там, где должен быть, тем, кем хочет быть. Но легко не бывает. Куда бы ты ни поехал, с собой ты тащишь всех своих тараканов. И Морис в очередной раз с ними не справился.

Будь я чуточку циничнее, то я, возможно, бы указывала герою на ошибки, порицала его бывшую жену, бывшую невесту, бывшую страну и бывшую его покорёженную душу. Но в книге и без меня достаточно тех, кто кинет в спину камень. Достаточно и того, что на пороге смерти героя обнимало только одиночество.

Можно всю жизнь стремиться к ускользающему идеалу себя самого. Бессонными ночами искать, за что можно ухватиться и вытащить на свет то, что ты есть. Без притворства, масок и поддельных паспортов. Начать жить, не боясь разоблачений. Быть понимающим. Добрым. И не думать о том, что ты делаешь это потому что должен, а не потому что хочешь сам.

И хочется какой-то одной правды. Не хочется, чтобы у каждого своя. Хочется, чтобы общая, одна на всех. Чтобы обиды прощались и чтобы были они мелкие, бытовые, настолько незначительные, что и не помнились к вечеру. Ругаться с соседями из-за окурков мимо урны, а не из-за разрушенного детства. Бояться пьяных водителей, а не снайперов на крыше.

Среди страниц затерялось множество судеб. Морис сплел между собой нити, которые никогда не должны были пересечься. Он стал мостиком, который связал между собой немку, еврейку, палестинца. Связанные по рукам и ногам, нахлынувшей болью, они смогли разглядеть в Морисе то, что он сам всю жизнь терял. Можно быть для всех удобным, незаметным, близко не подпускать. Но проиграть в этой битве. Проиграть, но не пожалеть об этом. И хочется, чтобы войны происходили только внутри человека и чтобы победителем всегда выходила самая светлая сторона. Но я уже большая и в сказки не верю.

Мне снова стало нестерпимо грустно. Обидно за главного героя, которому жизнь постоянно подкидывала лимоны. Да, он старался делать из них лимонад, но у всего есть лимит стойкости. Слишком много войн кружило вокруг него и в нем самом. Человек без семьи, человек без родины, человек с огромным сердцем. Написала и сразу хочется опровергнуть первые два пункта. У Мориса были люди, которые очень его любили, была страна, которая в нем нуждалась. Но почему я все равно чувствую его неприкаянность и почему так хочется, чтобы у него все сложилось по-иному?

Если от первого романа этого автора, Bella Германия , я осталась хоть и не в огромном восторге, но по крайней мере получила удовольствие от чтения, то вот "Piccola Сицилия" не понравилась вообще.

Во-первых, здесь очень мало Италии, практически нет её. А этот неповторимый итальянский колорит стал одной из главных притягательных черт первого романа. В этой же книге почти всё действие происходит в Тунисе, и Piccola Сицилия - это местный район, где живут итальянцы, арабы и евреи. Конечно, как страна, так и этот район сами по себе очень колоритны, и узнать про жизнь там очень интересно, но в данном случае многочисленные и монотонные описания от автора как-то не очаровали. Вообще, мне показалось, что в этом романе автор слишком много внимания уделил скорее красивым высказываниям, нежели сюжету, который развивался со скоростью улитки.

Во-вторых, тот же принцип повествования: линия прошлого переплетается с линией настоящего, в стиле Кейт Мортон. Настолько уже приелся подобный стиль, и очень жаль, что Шпек, видимо, решил фокусироваться на нём. В настоящем времени у нас героиня Нина, которая узнаёт, что её дедушка Мориц, которого все считали погибшим во время Второй мировой, на самом деле выжил. И не просто выжил, а не вернулся домой, заведя себе вторую семью. И прошлое - это непосредственно военные годы, молодость Морица, и мы узнаём, как же сложилась его жизнь.

Этот сюжет для меня проигрывает первому роману. Там именно семейные тайны, родственные интриги, скелеты в шкафу. Написано бодро, и герои действительно ожили на страницах. А тут всё завязано чисто на любовных отношениях на фоне войны. Меня, увы, не покорила ни история, ни персонажи, и по прочтению эмоции были более, чем ровными. Не скажу, что автор полностью разочаровал, но хорошо подумаю, прежде чем читать его следующий роман.

In the windmills of your mind

Люси, инструктор йоги из Берлина, мачеха почти взрослых юноши и девушки, дочь владельца небольшого магазина музыкальных инструментов и знаменитой в прошлом телеведущей, жена лучшего мужчины на свете - Люси переживает кризис. Просто почувствовала в один момент, что живет не своей жизнью. Вы скажете, что подобное озарение не раз и не два приходило примерно к каждому, не заставляя бросить на шестом десятке семью и уйти в никуда.

Наверно да, но вопрос в интенсивности ощущения. Когда тоскливо констатируешь: "И вот Это твоя жизнь? К этому ты стремилась?" - одно; когда приходит как удар молнии, заставляя пережить катарсис или самадхи - совсем даже другое. И: она ушла не в никуда, живет пока в студии, где преподает йогу. Студия принадлежит подруге и коллеге, та сейчас в Индии. И: не нашестом, Люси пока еще 49. М-да, к последнему аргументу лучше не прибегать.

Подруга в Индии, в столице йоги - Ришикеше, а Люси в Индии не была, зато в Ришикеше в 68-м ее зачали. Родители сорвались туда за несколько лет до того, как это стало мейнстримом, это в 70-х мир захипповал, вслед за Битлами. И вот, кстати же, мама с отцом были с ними знакомы - жили в одном ашраме, нет, вы представляете? Хотя она давно уже не переживает того беспримесного восторга, на эмоциональной волне которого положено задаваться таким вопросом. И маму с папой, которые давно в разводе, называет Коринна и Лоу.

Когда в студию, прямо вовремя занятия, врывается Лоу, почти крича, что мама пропала, Люси не предполагает, что скоро отправится в Индию, где всякий уважающий себя преподаватель йоги должен побывать. Да не куда-нибудь, а Ришикеш, где началась ее персональная история и закончилась история кое-кого другого. Впрочем, об этом мы узнаем в свой черед, а пока, Даниэль Шпек, известный умением вплетать семейную историю в ярки эпизоды истории человечества, и отправлять героинь по следам семейных драм за тридевять земель, снова проделывает это с Люси и с нами.

Мы не в обиде, он умеет это как никто. А с материалом, взятым за основу здесь: с 68-м, когда мир взорвался студенческими протестами, а в музыке зажглись сверхновыми сразу несколько звезд, и среди них самая яркая The Beatles; c двумя братьями, полусиротами, выросшими без матери, которые совершают спонтанный побег. С вечными вопросами: почему лишь единицам из миллионов открыта волшебная дверь, за которой лучшие песни, книги, картины ждут, чтобы воплотиться? Почему кто-то нарушает запреты, ведет себя как свинья, жжет свечу с двух концов - и все ему нипочем, а другой (ты - ТЫ!) делает все правильно, жертвует своими интересами, и всегда остается лишь тенью того, первого? Почему один сверкает собственным сиянием, а другому мерцать отраженным?

"Йога Таун" -о том, как одни отправились искать себя, а нашли много всего, себя потеряв. И о том, как другая отправилась искать мать, а нашла себя (в придачу к тому, о чем, возможно, предпочла бы не знать, но это уж всегда так бывает, когда внезапно находишь себя).

Вот Даниэль Шпек - моя первая ассоциация конечно же «»Bella Italia», наверное потому, что настолько сопереживала героям, что рыдала навзрыд. И даже фильм посмотрела. И честно, перечитала и пересмотрела не один раз!

А вот с «Йога Таун» такой любви не случилось. Читала через силу.

И вот скажите тоже, у меня абсолютная любовь к Будде. Да, я не практикую йогу как Люси, но очень хочу. И я не прониклась историей хиппи виде Марка, Люси, Лоу и Коринны. Честно, для меня эта история показалась высосанной из пальца. Один с обидой и чувством вины за то, что с мать умерла при рождении младшего брата, второй - наоборот с чувством вины, будто его рождение убило мать. Третья - как по мне с жиру бесилась, ну а четвертая - человек - мир, для которого дом везде где он находится. И в конце концов «подростки» (хотя они на минуточку намного старше) оказываются в Индии, в период sex drugs and Rock-n-roll. И медитации и путь просветления тут совсем не при чем. Говорить стандартные фразы, что эт история о поиске себя, ну серьезно, какой тут поиск себя. Чуваки расслаблялись и не парились о проблемах.
Но естественно, как и во всех книгах Опека, была семейная тайна, которая изменила все…..и тоже мимо.
Короче, мой категоричный нет.
Хотя… если бы автор написал о том, как ребята добирались до Индии, обо всех злоключениях, я бы реально пищала от восторга.
А так нет, не впечатлило, увы.