Цитаты из книг автора «Дана Делон»

Некоторое время она тихо плачет, потом я слышу звук удаляющихся шагов. Хлопает дверь. Я бросаюсь на постель и плачу, Мика. Плачу от бессилия, от безысходности. Все эти люди так скучают по тебе, им так тебя не хватает! Я надеюсь, ты сейчас где-то далеко, в более счастливом месте, и не видишь, как страдают те, кто тебя любил. Я надеюсь, что ты обрел покой и свободу, о которых так страстно мечтал.

– Я – не Мика, мама, – хриплым тихим голосом начинает Рафаэль. – Я никогда им не был и никогда не стану. Это он мечтал о Гарварде, это с ним ты говорила о бизнес-школе. Это он стриг волосы и мог часами болтать с тобой. Это его хвалили в школе и восторженно пророчили ему блестящее будущее. И его нет, мам. Есть я – который не решил, куда хочет поступать. Я – который не построил абсолютно никаких планов на будущий год. Я – которого выгнали из школы, и который выбрал не ту девушку. И я не могу это исправить, – тихо говорит он, и мое сердце сжимается от его грустного голоса. – Такой уж я есть. А ты плачешь, кричишь и просишь меня стать другим. Но я не могу этого сделать.

– Хватит, – обрывает он, – достаточно. Не только ты его похоронила, слышишь? Не одной тебе больно и плохо. Хватит давить на меня его смертью, как когда-то давила болезнью. Хватит смотреть на меня взглядом, в котором написано: «Ты мой единственный оставшийся сын, не разочаруй меня». Потому что я буду, черт бы меня побрал. Я буду разочаровывать тебя, делать неправильные вещи, принимать не те решения и жить свою жизнь. Тебе понятно?

Прервав поцелуй, Рафаэль шепчет мне на ухо: – Ты это чувствуешь, Леа? Правда ведь чувствуешь? – Его губы на моей шее. Я глубоко вздыхаю, ловлю руками его лицо, заглядываю ему в глаза и шепчу, тяжело дыша: – Я чувствую бурю. Самую настоящую бурю. Дикую, мятежную, безудержную, сумасшедшую…

– Пьер, ты горячее красного перца, – весело восклицает Капюсин, и Пьер теряет дар речи, увидев ее в ярко-красном шелковом платье в пол, без бретелек, да еще и с полукруглым шлейфом. – В нашей компании только один человек горячее красного перца, – с довольной улыбкой выпаливает Пьер, – и это моя девушка. Капю смеется, и он подает ей руку, бросая: – Встретимся внизу, неудачники! А если вы спрашиваете себя, почему именно вы неудачники, посмотрите, нет ли поблизости шикарной блондинки в красном платье. Квантан опять качает головой, и Пьер с усмешкой выкрикивает: – Я так и думал! Ведь она стоит рядом со мной.

– Я бы сказал, на любителя, но мне нравится, – улыбается он. Я накидываю капюшон, стараясь спрятаться от ветра. – Давай сюда руки, погрею, – он берет мои руки и дышит на них. Я смотрю на его губы, они покраснели на ветру, и мне ужасно хочется почувствовать их мягкость. Я облизываюсь, он улыбается, наклоняется и нежно целует меня.

Решив поесть устриц с картошкой фри, мы обедаем в обычном уличном кафе. Пьер бесконечно что-то рассказывает, Квантан наполняет наши бокалы, а Рафаэль просто сидит рядом со мной, и мне так хорошо от этого!

– Для начала попрыгаем на кровати, – весело заявляет она. И мы прыгаем! Сначала в ее комнате, потом в моей. Окна нашего номера выходят на море, и мы, раздвинув занавески, минут пять зачарованно смотрим на него. Потом Капюсин включает музыку, мы опять некоторое время прыгаем на кровати и, тяжело дыша, валимся на мягкую постель. Номер состоит из двух спален и маленькой общей гостиной, он просторный, светлый, роскошный. Капюсин громко пищит, увидев огромную ванную комнату.

На удивление, Пьер кивает. – Он называл это место «третьим уроком живописи» и писал другу, что не променял бы этот уголок даже на десять Италий с Неаполем. Там правда невероятно красиво. Кстати, не один Репин любил это место, были и другие художники, и французские в том числе, например Моне и Ренуар, я просто не помню всех фамилий. Мы каждую весну ездили туда с родителями на открытый фестиваль роз. У моей мамы, пока мы жили в Руане, был сад. Давайте правда поедем в Вёль-ле-Роз? Этой весной я там еще не была. – Моя нормандская девочка, – целует ее в щеку Пьер, – хочешь в Вёль-ле-Роз, значит, туда и поедем.

Перед уходом я нерешительно оглядываю комнату, и по щекам медленно ползут слезы. Мне хочется что-то сказать на прощание, но я не могу подобрать слов и выхожу из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. В пыли на книжном шкафу остается надпись: «Мы помним». Мы всегда будем помнить.