Цитаты из книг автора «Дана Делон»

– Красивое небо, – шепчу я, глядя на сиреневые разводы, – напоминает акварельные краски. Когда мокрые цвета перемешиваются, получаются такие потеки, и ты никогда не знаешь, как именно они перемешаются, и какой формы будут. За этим всегда очень интересно наблюдать.

И я решаю, что расскажу ему все. Я помогу ему собрать этот пазл, потому что вижу, как сильно он в этом нуждается.

В ее голосе ни радости, ни злости, вообще никаких эмоций. Я ничего не отвечаю, лишь киваю в ответ. Она вновь переводит взгляд к Рафаэлю, пустое выражение лица сменяется прежней улыбкой, а я чувствую укол какой-то глупой зависти. Я бы тоже хотела быть чьей-то гордостью и чтобы меня любили. Я бы тоже хотела, чтобы кто-нибудь из родителей поцеловал меня в щеку, обнял и принял такой, какая я есть, чтобы он был рядом, и я могла не него положиться. Я бы очень сильно хотела понять, что за смысл кроется в слове «семья».

Мое сердце сжимается, потому что в последний раз меня так обнимала бабушка, и с тех пор прошло четыре года. Я никогда не слышала от матери слов о любви и гордости, да и сама я – не тот человек, которому легко обнимать, говорить приятные слова и дарить тепло. Мне всегда было сложно общаться с матерью, даже просто разговаривать с ней, в наших отношениях неизменно присутствовала некоторая неловкость, а еще – недовольство, раздражение, злость. Каждый раз, находясь с ней в одной комнате, я ждала очередного нападения. Ждала, когда в мой адрес посыплются слова недовольства и упреки. Я помню ощущение, когда заходишь домой и съеживаешься, не зная, куда спрятаться, и миллион раз задавая себе один и тот же вопрос: где найти выход из этого лабиринта? Выхода просто нет. Чтобы я ни делала, как бы ни пыталась себя изменить, этого всегда было мало. Моих удач никто не замечал, зато каждый промах рассматривался под лупой и сопровождался нотациями. Возможно, мать и отчим так самоутверждались, но я постоянно жила с чувством вины. Мне так и хотелось крикнуть маме: «Прости, что я родилась и тебе приходиться меня терпеть». А потом мне надоело так жить. Мне надоело пытаться понять, в чем дело, что со мной не так. Надоело подстраиваться и прикидываться дурочкой, которая ничего не понимает. Мне просто стало все равно.

Я бы хотела остановить время и остаться на всю жизнь в этом мгновении, но секунды безжалостны, они бегут вперед, оставляя все в прошлом… В четыре часа дня мы подъезжаем на мотоцикле к кованым воротам особняка бабушки Делион, и я грущу. Мне понравился мир, где Рафаэль принадлежит мне одной, где существуем только он и я.

Он поправляет наш плед, закрывает глаза, и спустя минут десять его дыхание становится размеренным и спокойным, но я вся сжалась и внутри, и снаружи. «Я верю тебе», – эхом звучат во мне его слова. Верю. Верю. Вновь и вновь. Я зажмуриваюсь, стараясь отвлечься, но тщетно. «Я расскажу ему», – решаю я тогда, открываю глаза и смотрю на его лицо. Такое безмятежное, спокойное, прекрасное. «Готова ли ты потерять его?» – опять спрашивает меня страх, и я тянусь к Рафаэлю, обнимаю его и судорожно ловлю воздух ртом. Нет. Нет. Не готова.

Мое сердце останавливается и падает куда-то в черную бездну. Я молчу, я по-прежнему молчу. Рафаэль заслуживает того, чтобы знать правду, но меня парализует страх, который угрожающе шепчет: «А что если он уйдет? Что ты будешь делать тогда? Готова ли ты его отпустить?» Мне хочется плакать от собственной слабости. Нет, Рафаэль, я не готова тебя отпустить. Не готова потерять тебя. Я крепко обнимаю Рафаэля, утыкаюсь носом в его шею, вбирая в себя его аромат. Мне просто физически необходимо быть с ним рядом, настолько близко, насколько это вообще возможно.

– Ты только не пойми меня неправильно, но вы с ним даже чем-то похожи. Оба немного не от мира сего, и говоря «немного», я преуменьшаю, – улыбается он.

Я согласна с ним, и мне так хочется сказать ему об этом! Я вижу в его взгляде боль и утрату и хочу сказать ему, что тоже скучаю по тебе, Мика, что мне тоже тебя не хватает. Я хочу рассказать все, абсолютно все, но молчу, боясь реакции Рафаэля. Я молчу, как последняя жалкая трусиха, Мика, лишившись от страха дара речи.

От этих слов в жарко натопленной комнате будто тянет сквозняком, и я поеживаюсь.