– Николай Алексеевич Стрельцов, – сказал он, выдавая себя за другого. Затем спросил, внимательно наблюдая за собеседником:

– Врач?

Иван Андреевич удивлённо распахнул глаза.

– Да, как вы догадались? – его улыбка стала шире, в глазах мелькнуло искреннее любопытство. – Вы, наверное, сыщик? – с интересом добавил он.

– Нет, часовщик, – спокойно ответил Демьян. – Я просто замечаю детали, по ним и сужу. Да и вы мне напомнили одного знакомого, что тоже лечит людей.

– Ваше лицо мне тоже кажется знакомым, – не убирая с лица улыбки, заметил Иван Андреевич, внимательно разглядывая его.

За столом царило разное настроение. Кто-то беседовал оживлённо, смеялся и перебрасывался фразами, кто-то рассеянно размешивал вино в бокале, погружённый в свои мысли. Женщина пыталась накормить детей, терпеливо уговаривая их съесть хотя бы несколько кусочков. Двойняшки вертелись, спорили и норовили сбежать из-за стола, но мать ловко удерживала их, впихивая в них ужин.

Когда подали дичь, спустилась супружеская пара. Мужчина с живыми глазами и слегка седеющими висками сразу же вступил в дискуссию с банкиром о финансах и будущем Российской империи в грядущих переменах, которые принесёт с собой 1906 год.

– Вы думаете, что самое страшное уже позади? – голос банкира звучал беспристрастно. – Прошлый год лишь дал трещину. А вот этот принесёт бурю. Вот вы…

– Сергей Павлович Мельников, – назвался мужчина, – а это моя супруга Вера Николаевна.

Банкир не стал даже переводить на неё взгляд.

– Вот вы, Сергей Павлович, разве не видите всех этих волнений?

Сергей Павлович приподнял бровь и сдержанно улыбнулся.

– Позвольте не согласиться. Власть сделала выводы, начаты реформы. Всё идёт к восстановлению порядка.

Банкир усмехнулся.

– Власть пытается залатать пробоину на тонущем корабле. Посмотрим, как долго он продержится на плаву.

Его супруга внимательно слушала, изредка вставляя свои комментарии. Темы поднимались серьёзные, но обсуждались с лёгкостью, как будто этих людей они не касались.

Демьян избегал их внимания, не желая втягиваться в спор. Его сердила сама тема их разговора. Точнее, сам процесс. Никогда он не мог примириться с пустой болтовней, коей люди любили страдать, особенно рассиживая за столами, полными угощений и выпивки.

Для убедительности он поддерживал непринуждённую беседу с врачом, который рассказывал о путешествиях, о встречах с разными людьми. Изредка бросал взгляды на девушку, и всякий раз она смущённо отводила глаза.

Наконец, по лестнице неспешно спустился управляющий. Он успел переодеться. Теперь поверх пышной белоснежной рубашки его украшал красный жилет с пуговицами изумрудного цвета. Его кисти по-прежнему скрывали белые перчатки. Он широко улыбнулся, оглядев собравшихся, и развёл руками:

– Дамы и господа, сегодня редкий вечер, когда под крышей нашей скромной гостиницы собрались столь достойные гости. Рад, что вы все здесь… Хотя, возможно, мне бы больше понравилось, если бы вас не было так много. – Он усмехнулся, и по залу прокатился лёгкий смешок. – Обычно мы принимаем не больше одного-двух постояльцев. Меня зовут Лука, и я рад угодить вашему временному пребыванию в этом чудесном месте.

Портье разлил вино по бокалам. Управляющий поднял свой и продолжил:

– В любом случае обстоятельства свели нас вместе, и я полагаю, что стоит поднять бокалы за этот вечер. За случайности, которые нас объединяют, и за компанию, без которой он был бы скучнее. Особенно без вас, сударь. – Он перевёл взгляд на Демьяна, в глазах мелькнуло что-то испытующее. – Ваша компания украсит этот вечер.

Демьян спокойно кивнул, поднимая бокал.

– Надеюсь, вас не подведу, – вежливо ответил он с лёгкой тенью сарказма в голосе и выпил.

Понемногу Демьян расслабился. Несколько бокалов вина помогли с этим. Разговоры за столом текли непринуждённо, смех порой перекрывал треск поленьев в камине. К его радости, собеседник оказался на редкость разговорчивым.

– Скажите, Николай Алексеевич, что привело вас в эти места? – спросил Иван Андреевич, чуть подаваясь вперёд. – Это не самый популярный постоялый двор, особенно ранней весной.

– Дела, – уклончиво ответил Демьян, делая вид, что разглядывает содержимое бокала.

– Дела? – переспросил врач, не унимаясь. – Вы из Москвы? Петербурга? Простите за любопытство, но в вашем облике есть нечто столичное.

– Часы одинаково нуждаются в ремонте и в столице, и в провинции. – Демьян слегка улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Работа меняет географию, но суть её остаётся неизменной.

– Ах, да, вы же часовщик! – с энтузиазмом продолжил Иван Андреевич. – Должно быть, у вас невероятное терпение и внимательность к деталям. Но, знаете, мне всегда казалось, что мастера этого дела люди оседлые. А вы, как вижу, не сидите на месте. Куда держите путь?

– Туда, где нуждаются в точном времени, – ответил Демьян с едва заметной тенью усмешки, отпивая вино. – А вы? Что привело вас в этот дом?

Врач оживился, принимая пас в разговоре.

– Думаю, не менее важное дело, чем у вас, но, признаться, я уже не уверен, что моё присутствие тут необходимо. Впрочем, дорога в такую погоду не лучший союзник, а здесь хоть тепло и есть с кем поговорить.

Демьян кивнул, надеясь, что на этом поток расспросов иссякнет. Вдруг, прежде чем Иван Андреевич успел задать новый вопрос, раздался грохот.

Главная дверь с треском распахнулась, и холодный ветер ворвался в зал, заставив пламя в камине тревожно заплясать. На пороге стоял человек, чьё лицо скрывала одежда. Тяжёлый плащ, поднятый ворот, глубокая шляпа с широкими полями – вся его фигура дышала зловещей напряжённостью.

Портье, который до этого спокойно следил за гостями, сразу вышел вперёд, словно ожидая такого поворота.

Человек этот держался отстранённо. Он прошёл мимо зала, даже не взглянув на собравшихся за ужином. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными, словно он знал, куда идёт и зачем. Портье, не проявляя ни удивления, ни излишнего радушия, вышел навстречу и, уже держа в руке ключ, произнёс:

– Ваш номер готов.

Незнакомец молча взял ключ, кивнул и удалился. В зале воцарилась тишина. Все невольно прислушались. Было слышно, как незнакомец поднимается по лестнице, каждый его шаг сопровождался скрипом старых ступеней. Половицы на втором этаже глухо застонали под его весом. Лишь когда звук шагов окончательно стих, кто-то в зале шумно вздохнул, нарушая молчание.

– Пожалуй, мы пойдём, – сказал мужчина, что был с супругой. Он вежливо кивнул хозяину гостиницы, затем взял жену под руку, и они направились к выходу. Вслед за ними, уводя сопротивляющихся детей, удалилась женщина. Двойняшки шептались между собой, явно не желая покидать общество.

Постепенно зал пустел. Банкир, допив вино, лениво поднялся, обменялся несколькими словами с генералом и последовал за супружеской парой. Генерал же ещё какое-то время сидел, задумчиво барабаня пальцами по столу, а затем сухо пожелал всем спокойной ночи и тоже удалился.

Демьян бросил взгляд на врача, надеясь, что и тот последует примеру остальных. Но Иван Андреевич явно не собирался уходить. Он всё ещё сидел напротив, внимательно изучая его, словно пытался понять, что за человек перед ним.

– Странный постоялец, не находите? – наконец произнёс врач, кивнув в сторону лестницы.

– В этом доме, кажется, все немного странные, – уклончиво ответил Демьян, покрутив бокал в руке.

– А вы? Вы тоже? – с усмешкой спросил Иван Андреевич.

– Всё относительно, – Демьян чуть пожал плечами. – Для кого-то я обычный часовщик, для кого-то, возможно, сумасшедший.

– Часовщик… – протянул врач, глядя на него с лёгким прищуром. – Значит, человек, что умеет замечать даже самые малые ошибки?

Демьян пожал плечами в ответ.

– Как думаете, какая самая глупая ошибка, которую может допустить человек? – спросил Иван Андреевич.

– Оставить часы без завода, – лениво отозвался Демьян.

– А если серьёзно? – врач улыбнулся, явно забавляясь.

– Серьёзно? – Демьян сделал вид, что задумался. – Ну… довериться неправильному времени.

– Как думаете, смерть – это тоже вопрос времени? – прищурился Иван Андреевич.

– Всё в этом мире вопрос времени, – уклончиво ответил Демьян. – Но если вы хотите узнать, боюсь ли я его остановки, то нет. Разве что в неподходящий момент.

Врач покачал головой, словно не вполне удовлетворённый ответом.

– Я считаю, что самая глупая вещь, которую может сделать человек, – это умереть.

– Хм, а я думал, что жениться, – иронично заметил Демьян, отпивая вино.

– Я серьёзно, – усмехнулся врач. – Умирать – это ошибка. В конце концов, жизнь – единственное, что у нас есть.

– Так многие говорят, пока она у них есть. – Демьян поставил бокал на стол. – А что, доктор, у вас есть рецепт против смерти?

– Если бы… – загадочно ответил врач. – Для начала нужно понять, что именно движет человеком – страх или желание жить?

– О, я движусь исключительно желанием выпить ещё один бокал, – усмехнулся Демьян, наливая себе вина.

Ещё час назад он думал над тем, чтобы как можно скорее вернуться в номер, чтобы дождаться утра, но теперь вино разогнало кровь и опалило лицо жаром, прогнав любые намёки на сон. В теле появилась приятная расслабленность, мысли стали тягучими, а окружающее – чуть мягче и теплее.

Демьян лениво перевёл разговор в более лёгкое русло:

– Знаете, доктор, – произнёс он, качая бокал, – если уж говорить о самом глупом поступке, который может совершить человек, то разве это не любовь? Столько шума, столько драмы… А итог, как правило, один и тот же.

Иван Андреевич усмехнулся:

– Неужели вас когда-то ранили не пулями, но чувствами, Николай Алексеевич?

– Что вы, доктор, я – часовщик, мои чувства всегда идут по строгому механизму, без сбоев, – ухмыльнулся Демьян и краем глаза вновь взглянул на девушку, сидевшую со старушкой.

Она осторожно держала ложку и безуспешно пыталась накормить пожилую спутницу. Та жевала с трудом, с каждым движением теряя часть еды, которая неизбежно скатывалась по её подбородку. Старые, редкие зубы не справлялись с пищей, и девушка терпеливо вытирала уголки её губ платком, не показывая ни раздражения, ни усталости.

«Ещё одна странная парочка», – подумал Демьян, наблюдая за девушкой и старушкой.

Он чуть повернулся к Ивану Андреевичу и лениво спросил:

– А вы, доктор, женаты?

Иван Андреевич, который к тому моменту уже расслабился за вином, усмехнулся и кивнул:

– Да, уже семь лет. Хотя иногда кажется, что всю жизнь.

– О, звучит так, будто вам можно посочувствовать, – с улыбкой заметил Демьян, крутя бокал в руке.

– Отнюдь. Женатый мужчина либо счастлив, либо свободен. Мне, видимо, повезло в первом, иначе сидел бы сейчас не здесь, а в каком-нибудь кабаке, с тоской глядя в пустую рюмку, – с тёплой насмешкой ответил врач.

– И где же ваша супруга? – Демьян бросил мимолётный взгляд в сторону девушки и неожиданно встретился с ней взглядом. Она быстро отвела глаза, но успела поджать губы, словно не желая выдать своих мыслей.

– В Петербурге, с детьми, – продолжил врач, не заметив этого момента. – Она терпеть не может мои поездки, но мирится с ними. Видите ли, мой характер требует отдыха от других.

– Ах, то есть жена у вас есть, но в гостинице вы всё же ночуете один?

– Ну, с точки зрения медицины, временная разлука укрепляет отношения. Да и скучать полезно, не находите?

– Я никогда не скучаю, доктор, – усмехнулся Демьян, снова бросая взгляд на девушку, но та больше не смотрела в его сторону.

Беседа казалась ему забавной, да и вино требовало женской компании, но он понимал, что ещё один бокал – и может ненароком сболтнуть лишнего. Лучше знать меру.

– Иван Андреевич, спасибо за беседу, но боюсь, пора и честь знать. Дорога была долгой, а впереди, надеюсь, не менее насыщенный день.

– Разумный подход, – с улыбкой ответил врач. – Отдых – залог ясного ума. Спокойной ночи, Николай Алексеевич.

– Взаимно, – коротко бросил Демьян, поднимаясь из-за стола.

Он неспешно вышел из гостевого зала, на ходу поправляя манжеты рубашки. В коридоре было тихо, лишь издалека доносились звуки разговоров и скрип мебели. Поднимаясь по лестнице, он ощутил лёгкое головокружение – не столько от вина, сколько от долгого вечера и обилия разговоров.

Дойдя до своей комнаты, он вытащил ключ, открыл дверь и вошёл внутрь. В комнате было холоднее, чем внизу, воздух напитался чем-то затхлым, но это не имело значения.

Демьян скинул пиджак, бросив его на спинку стула, затем стянул ботинки и упал на кровать, тяжело вздохнув. Глаза начали слипаться сами собой, но в сознании ещё крутились обрывки разговоров и взгляд девушки, что сидела со старушкой. Однако усталость взяла своё, и вскоре он провалился в сон.

Снова грохот.

Резкий, словно в тишине кто-то упал. Долгий, нарастающий, заставивший неприятно сжаться грудь. В нос ударил запах гари – терпкий, резкий, будто в комнате что-то медленно тлело.

Где-то за стеной раздалось три чётких стука. Глухие, мерные. Что-то внутри болезненно сжалось, но сил пошевелиться не осталось. Хотелось встать, открыть окно, впустить свежий воздух, но тело будто налилось свинцом, а голова закружилась. Демьян даже не заметил, как провалился обратно в забытьё.

Он проснулся резко, будто кто-то рванул его из сна. Сердце билось в груди гулко и быстро, на лбу выступил холодный пот, волосы прилипли к влажной коже. Внизу что-то шумело. Голоса, движение, странные, неразборчивые звуки, искажённые тишиной ночи.

Демьян медленно сел, провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать сонное оцепенение. Но тревога, с которой он проснулся, не отпускала. Он потянулся к внутреннему карману пиджака, извлёк пистолет и, плотно сжав его в руке, встал.

Дверь приоткрылась со скрипом, он вышел в коридор. Тишина. Но внизу по-прежнему было какое-то движение. Спускаясь, он чувствовал, как напряжение в груди нарастает. Шаги эхом отдавались в пустом доме.

А потом он увидел их.

Первым был банкир. Он сидел в том же кресле, что и за ужином, но теперь его голова была неловко запрокинута назад, а глаза остекленели. В руке он всё ещё сжимал монету, но теперь она была плотно вдавлена в его ладонь. В голове зияла огромная дыра, откуда всё ещё бежала густая бордовая кровь.

Дальше, у камина, лежал генерал. Лицо мертвенно спокойное, но над воротником мундира, прямо на коже, чётко виднелись красные ссадины от тяжёлого удара или удушья. Рука и нога завернуты в неестественной позе.

Демьян сделал шаг в сторону и заметил женщину, ту, что ужинала с мужем. Она лежала на полу, притянутая толстой веревкой к стулу. Её лицо исказила гримаса ужаса.

Рядом – супруг. Тоже привязан. Его тело обуглилось, волосы обгорели, одежда пропиталась гарью. Он был сожжён заживо.

Тело врача Демьян нашёл полулежащим на кушетке. Уголки губ странно приподняты, словно в насмешке. Голова пробита, и всё содержимое рядом на полу. Демьян чувствовал, как его сердце сжимается, а ощущение слежки усиливается. Кто-то наблюдал. Кто-то был здесь. Дальше он заметил подол платья той женщины, что проживала тут с детьми.

Он сжал пистолет крепче и шагнул дальше, прислушиваясь к ночи.

В гостинице стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием догорающих углей в камине. Воздух был пропитан запахом гари и металла – смесью дыма и крови. Демьян чувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он медленно двинулся дальше, заглядывая в тёмные углы, словно ожидая, что из тени вот-вот выступит убийца. Но, кроме безжизненных тел и брошенных вещей, никто не шевелился. Где были портье, владелец гостиницы, тот странный незнакомец и дети?

В дальнем конце зала хлопнула дверь. Демьян резко развернулся, подняв пистолет. Сквозь щель просочился сквозняк, заигравший с тяжёлыми портьерами. Сердце бешено стучало в груди. Он медленно направился туда, ступая осторожно, стараясь не издавать лишнего шума.

Открыв дверь, он оказался в коридоре, ведущем к кухне. Темнота сгущалась, и лишь слабый отсвет от керосиновой лампы у стены позволял различать очертания мебели. Тишину нарушил шорох. Демьян замер, крепче сжав рукоять пистолета.

– Кто здесь? – голос прозвучал напряжённо, но уверенно.

Ответа не последовало.

Он двинулся вперёд, а затем услышал звук – приглушённый, будто кто-то осторожно двигался рядом. Демьян резко шагнул в сторону и заглянул за шкаф. Пусто.

Но затем его внимание привлекло нечто иное – на полу виднелись следы. Маленькие, оставленные детскими ногами, идущие вглубь коридора. Они были влажными, словно их обладатели только что прошли по лужице воды или… крови.

Демьян выпрямился, чувствуя, как тревога нарастает. Дети. Они были здесь.

В груди сжалось неприятное чувство, но оно быстро уступило место инстинктам. Ощущение слежки, давящее и липкое, буквально вытолкнуло его из коридора. Что-то было не так. Что-то не давало дышать. Едкий воздух прожигал лёгкие изнутри.

Он развернулся и бросился прочь из гостиницы, прочь от мёртвых тел и от их немых укоров. Должно быть, кучер ещё там, у конюшни. Он должен был ждать. Если Демьян сбежит, то не лишит себя шанса начать жизнь заново. Он замер – в комнате оставались его вещи и важный футляр. Демьян обернулся и посмотрел на лестницу. Затем обратился к самому себе.

– Неужели так всё оставишь? Неужели струсишь и сбежишь? – спросил он сам себя. – Да, – ответил не раздумывая и бросился прочь.

Выбежав на улицу, Демьян едва не поскользнулся на глинистой грязи, пропитанной ночной сыростью. Сердце колотилось в висках, дыхание сбивалось. Он помчался к стойлам, шаги гулко отдавали в ночи.

Но кучер исчез вместе с лошадью и прочей жизнью за пределами особняка.

Демьян застыл, словно наткнулся на невидимую стену. Теперь он был один. Тревога сменилась отчаянием. Он повернулся к гостинице, которая смотрела на него как живое существо, в её чёрных окнах отражалась ночь.

Он был заперт здесь. Заперт в этом месте, которое не отпустит его так просто.

Но ждать конца не собирался. Адреналин заглушил страх, заставил двигаться. Демьян огляделся, пытаясь вспомнить, где проходит ближайшая дорога. Если он сможет добраться до города, найдёт кого-то, кто поможет.

Ночь казалась бесконечной. Он шёл, не разбирая дороги, пока вдалеке не показались огни. Город. Или хотя бы селение. Он ускорился, чувствуя, как измождение накатывает на него волнами.